свет среди тьмы
Прошёл год.
Поместье изменилось вместе с ними. Там, где прежде царила суровая дисциплина и страх перед графом Каулитцем, теперь витало нечто иное — жизнь, цветение, дыхание любви. Билл изменился. Он всё ещё оставался сильным, непоколебимым и властным — но в его взгляде больше не было той ледяной пустоты. Там горело нечто мягкое, живое. Там была Анастасия.
За это время она стала не только его любимой, но и его будущей женой.
Сначала была официальная помолвка. В церкви, при свете свечей и взглядах знати. Анастасия стояла в простом, но элегантном платье цвета слоновой кости, её руки дрожали, но взгляд был твёрдым. Билл, в строгом чёрном сюртуке, держал её за руку так, будто она — его единственная реальность. Когда священник благословил их союз, Билл поцеловал её в висок и прошептал:
— Это только начало, моя любовь.
Но их настоящая помолвка состоялась совсем не там.
Они решили сделать это по-своему — так, как понимали только они. Без толпы, без формальностей. Без чужих глаз. Только они вдвоём — в саду, где когда-то робко держались за руки, где он впервые увидел её смех не как пленницу, а как женщину, которую начал любить.
Был тёплый вечер. Воздух напоминал мёд — сладкий, густой, пронизанный ароматами цветов. Анастасия сидела на мягкой траве, босая, в лёгком платье, волосы её спускались волнами по спине. Билл присел рядом, взял в руки цветок и начал медленно вплетать лепестки в её волосы, словно создавая венец из лета. Он улыбался — не ухмылкой, не холодно, а по-настоящему, как мужчина, который нашёл всё, что искал.
— Ты прекрасна, — шепнул он, — и ты — моя.
Анастасия в ответ сделала для него венок — тонкий, аккуратный, из любимых им полевых цветов. Она осторожно надела его ему на голову, рассмеявшись сквозь слёзы.
— Теперь ты мой лесной король.
Они поцеловались. Без напряжения, без страсти — но с той самой глубиной, которую обретают лишь двое, пережившие боль, предательство, страсть, прощение… и любовь.
Он нашёл в ней свет.
После детства, где не было ласки. После юности, полной жестокости. После лет одиночества и власти — он впервые почувствовал себя живым. С ней. Ради неё. Благодаря ей.
— Я был тьмой, — прошептал он ей в волосы, прижимая к себе. — Но ты… ты стала моим светом. Я не верил в любовь, пока не увидел тебя в тот первый день. В пыльном платье, с гордой спиной. С непокорным взглядом.
Теперь Анастасия была невестой графа. Но чтобы не было шепота, чтобы даже самые высокие дома не осмелились сомневаться — церковь даровала ей титул графини, утверждённый в письменной грамоте. Её родословная, происхождение — всё это больше не имело значения. Граф выбрал её — и весь мир должен был склониться перед его выбором.
Ни одна женщина в поместье, ни одна дама при дворе больше не смела и глаз поднять с насмешкой. Анастасия носила своё новое звание с достоинством, но без гордыни. Она осталась той же — доброй, честной, настоящей.
А в сердце графа теперь не было пустоты.