Новый мир

Гарри трижды коротко постучал перед тем, как открыть дверь в кабинет президента. Не то что бы это был жест вежливости, скорее, он не хотел раньше времени насторожить противника. Пусть Сноу думает, что они пришли на переговоры.
– Входите! – послышалось с другой стороны двери, и Гарри решительно толкнул массивную дверь. Все четверо прошли к столу президента и замерли в скромном молчании. Сноу спокойно ждал, что они скажут, но длилось это не долго. Через минуту он, словно что-то почуяв, резким движением выхватил из кармана палочку, но Гарри был быстрее.
– Обливиейт! – хладнокровно произнес он, быстро сделав замысловатое движение палочкой. Глаза президента вмиг сделались пустыми и безразличными ко всему окружающему. Сноу сидел в кресле и недоуменно смотрел на четверых друзей, совершенно искренне не понимая, кто они такие, и кто такой он сам.
– Отличная работа, Гарри! – похвалила Гермиона.
– И что теперь? – растерянно спросил Гарри, переводя взгляд с президента на друзей и обратно.
В кабинете раздался громкий хлопок, и в следующую секунду перед Гарри, Роном, Гермионой и Джинни предстал Плутарх Хевенсби. Вид у него был порядком измученный, но глаза светились восторгом.
– Блестяще сработано, ребята! – воскликнул он. – Вы просто фантастические молодцы! Лучше и придумать было нельзя!
Хевенсби обошёл стол и остановился возле президента Сноу. Тот всё с тем же искренним недоумением смотрел теперь на Хевенсби, силясь понять, кто этот человек, и что ему нужно от Сноу.
– Прости, Кориолан, – скорбно покачал головой Плутарх. – Но теперь пришла моя очередь править Панемом.
– Я бы на твоём месте не была так уверена, Плутарх Хевенсби! – послышался внезапно со стороны входа в кабинет незнакомый женский голос.
Хевенсби повернул голову и изумлённо воззрился на застывшую в дверном проёме женскую фигуру. За ее спиной маячило не меньше десятка людей в военной форме. Их одеяния не имели ничего общего с белоснежными мундирами капитолийских миротворцев, но по поводу того, кем они являлись, ни у кого сомнений не возникло. Женщина кивнула головой, и в следующую секунду кабинет Сноу наполнился этими людьми.
Гарри почувствовал, как ему с силой выкручивают правую руку. Пальцы, державшие волшебную палочку, сами собой разжались. Послышался треск разламываемого дерева, тот самый ужасный треск, от которого любому магу хочется зажать уши. Стон умирающей волшебной палочки. По сдавленному вскрику Гарри понял, что с палочками Хевенсби и Сноу проделали тоже самое.
– Альма! – воскликнул Плутарх, немного придя в себя от потрясения. – Как ты сюда попала?
– Так же, как и ты, Хевенсби! – ответила женщина. – Через туннель под дворцом. Мы ведь оба любим подземелья, верно? Знаешь, я сначала жутко разозлилась, когда узнала, что вы заняли нежилую часть нашего убежища да еще и смеете питаться нашими припасами! Но потом прислушалась и поняла, что это просто подарок судьбы! Вы ведь даже не подумали проверить комнаты на наличие жучков, верно? А они там повсюду.
– Да, ты... – начал было Плутарх но вдруг закашлялся. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни тоже почувствовали внезапное першение в горле и вместе с ним какой-то странный едкий запах. Но дальше случилось то, чего не ожидал никто: Альма, закатив глаза, осела на пол, лишившись чувств. Вслед за ней начали терять сознание и миротворцы. Четверо друзей и Плутарх продолжали кашлять и тереть руками слезившиеся глаза.
– Та... – Плутарх, не в силах выговорить ни слова, указал на президента Сноу, про которого все успели забыть. Он по-прежнему сидел в своем кресле с отсутствующим видом и давил на кнопку на своем подлокотнике. Едкий запах в комнате усиливался.
– Бегите! – прохрипел Плутарх, указывая друзьям на дверь. Сам он бросился к Сноу и, рывком подняв его из кресла, почти волоком потащил за собой. Перепрыгивая через тела потерявших сознание миротворцев, Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Плутарх и Сноу ринулись прочь от кабинета. Пробежав два коридора, они остановились и минут пять просто откашливались и восстанавливали дыхание.
– Что за чертовщина? – смог наконец произнести Рон.
– Хлороформ, – ответил Плутарх. – Самый обычный, маггловский. Потому они и потеряли сознание – еще бы, концентрация-то там была ого-го! А волшебников им так легко не вырубить. Хотя если бы проторчали там еще минут пять, тоже бы свалились. У Сноу в кабинете была скрытая защита, которая активировалась нажатием кнопки на подлокотнике кресла. Не знаю уж, случайно он ее задел, или способность чуять опасность вместе с памятью у него не отшибло.
– Как нам теперь отсюда выбираться? – вернула всех к действительности Гермиона. – Сколько они там пробудут без сознания? Полчаса от силы. Нам надо успеть уйти за это время.
– Это проблема, – скрипнул зубами Хевенсби. – Подземный ход, через который я подобрался вплотную к дворцу, и из которого аппарировал в кабинет, сейчас, скорее всего, забит миротворцами Койн. Соваться туда безоружными нельзя. Главный вход наверняка тоже под контролем. Вы же бродили по этому дворцу столько дней – может, у вас есть идеи, как отсюда улизнуть поскорее?
– Плутарх, а ты ведь умеешь управлять планолётом? – спросил внезапно Рон.
– Да, – удивлённо ответил Хевенсби. – Но...
– Быстро на чердак! – скомандовал Рон. – Уй! – он внезапно споткнулся обо что-то мягкое и с трудом удержал равновесие.
– Лютик! – ахнула Гермиона, быстро подхватывая невесть откуда появившегося кота на руки.

***
– Убегать из Капитолия на личном планолёте Сноу – вот уж, чего я даже в самых страшных снах никогда не мог себе представить! – приговаривал Хевенсби, наворачивая плавные круги над руинами Двенадцатого дистрикта и выискивая наиболее удобное место для посадки. Рон всю дорогу восхищенно следил за движениями Хевенсби, безуспешно пытаясь запомнить, какие кнопки он нажимает.
– Плутарх, научи меня управляться с этой штукой! – попросил он в конце концов.
– О, это проще простого! – ответил Хевенсби. – Никакой магии – чистая механика. Да и обычно все летают на автопилоте – просто сейчас я побоялся включать навигатор, чтобы нас чего доброго не отследили.
Сделав еще один круг у самой земли, Хевенсби мягко посадил планолёт на землю прямо у входа в подвал, некогда находившийся под лавкой Сальной Сэй.
Хеймитч встретил их внизу с самым мрачным видом.
– Я уже всё знаю, – произнёс он. – Койн как раз успела дать первый репортаж, в котором она объявила себя новым президентом Панема. Хорошо, что вам удалось унести ноги. А его-то вы зачем сюда притащили?! – только тут он заметил президента Сноу, которого Хевенсби затащил вместе с собой в планолёт и доставил в катакомбы.
– Скоро узнаешь, – устало провел рукой по лбу Хевенсби. – У нас снова большие проблемы, Хеймитч.

***
В Тринадцатом были так рады видеть четверых друзей живыми и невредимыми, что даже появление Сноу не вызвало ни у кого особого удивления.
– Я знал, что вы выберетесь, – говорил Гейл, обнимая Гермиону с особенной нежностью. – В тебе я ни секунды не сомневался.
– Ну, вообще-то нам здорово помог Плутарх, – пробормотала в ответ Гермиона, прижимаясь в Гейлу и блаженно закрывая глаза. – Без него бы ничего не вышло.
– Ты в сто раз умнее этого Плутарха! – воскликнул Гейл. – Видела бы ты, как он тут запирался ото всех в комнате и опускал глаза в пол, когда встречался со мной в коридоре.
Мадж смотрела на Рона с таким искренним обожанием, что ему в какой-то момент даже стало не по себе. Он не помнил, чтобы какая-нибудь девушка когда-нибудь так искренне восхищалась им. И он поклялся себе, что если им всё-таки удастся выбраться из этой затянувшейся передряги, он сделает Мадж самой счастливой на свете.
Мистер и миссис Брэдфилд встретили Рона как родного сына. Для него же самого самым лучшим подарком было видеть Рональда Брэдфилда живым и здоровым. Зелье помогло ему встать на ноги в считанные дни.
– Я теперь на всю жизнь обязан тебе, – говорил младший Брэдфилд, крепко пожимая Рону руку. – Если я могу сделать для тебя хоть что-то – ты только скажи! Я сделаю всё, что угодно. Хоть на Голодные Игры отправлюсь!
– Я не для того лечил тебя, чтобы ты покончил жизнь самоубийством, – отмахнулся Рон. – И вообще – поблагодари лучше Гермиону! Это зелье она варила.
– Обязательно, – пообещал Рональд.
Слух о том, что президент Сноу в полубессознательном состоянии был доставлен в Тринадцатый дистрикт быстро распространился среди жителей катакомб, несмотря на то, что видели его только Хеймитч, Пит и Китнисс. Хевенсби быстро нашел для бывшего президента свободную комнату с надёжным замком и запер его в ней.
Через двое суток после побега из Капитолия, когда все более-менее пришли в себя, Хевенсби собрал четверых друзей в своем «кабинете».
– Ну что ж, мой план удался не до конца, – начал он в своей обычной манере. К нему уже вернулась его привычная нарочито спокойная вальяжность. – Это, конечно, неприятно, но поправимо, потому что, Слава Мерлину, мы все живы и здоровы. Должен признать, со Сноу вы справились просто блестяще! Такие умелые чары – комар носа не подточит! Но, к сожалению, у нас всё еще осталась одна нерешённая задачка, имя которой – Альма Койн.
– У нас? – голос Гермионы прозвучал как удар кнута. – У кого «у нас», Плутарх? У нас с Гарри, Роном и Джинни была лишь одна задача – стереть Сноу память. И с ней мы, как ты только что изволил заметить, справились блестяще. А заниматься устранением всех твоих конкурентов мы не договаривались!
– Дело приняло слишком неожиданный оборот, – произнес Плутарх покаянным тоном. – Я, конечно, остолоп – нужно было сразу же проверить катакомбы на наличие прослушки! Я осознаю, что вы свое задание выполнили, и я больше не вправе вас о чем-либо просить! Но поймите – оставлять у руля Альму Койн нельзя! Это просто преступление против всего магического сообщества!
– Почему? – поинтересовалась Гермиона. – Что такого плохого в том, что государством будет править маггла?
– Вы разве не смотрели телевизор в последние два дня? – удивленно спросил Плутарх.
Четверо друзей синхронно помотали головой из стороны в сторону. Им были совершенно неинтересны капитолийские новости.
– Сейчас вы всё поймете, – Хевенсби повернулся к висевшему на стене телеэкрану и щелкнул пультом.
По главному капитолийскому каналу как раз начинался вечерний эфир новостей. На экране появилось незнакомое никому лицо телеведущей.
– Сегодня были пойманы и заключены под стражу еще пять человек, принадлежащих террористическому объединению под кодовым названием «Волшебное сообщество». Президент страны Альма Койн издала указ об ужесточении меры наказания для членов «сообщества». Приговором для всех, чья причастность к данной преступной группе будет доказана судом Панема, станет смертная казнь.
Лицо ведущей пропало, и на экране появилась сама Альма Койн, сидевшая в том самом кресле, в котором все привыкли видеть Кориолана Сноу.
– Моя задача, как президента страны, обеспечить безопасность своих граждан, – говорила Койн сухим официальным тоном. – Подпольная террористическая организация, называющая себя «Волшебниками» в последнее время разошлась не на шутку. За последние сутки были задержаны с поличным несколько десятков человек, принадлежащих данной организации. Я считаю смертную казнь единственной возможной мерой для предотвращения деятельности преступной группировки.
– Вы всё поняли? – произнес Хевенсби, отворачиваясь от экрана. – Таких эфиров за прошедшие сутки было пять штук. И во всех сообщалось про некую террористическую организацию, членов которой массово ловят и заключают под стражу.
– Она уничтожает волшебников? – спросила Гермиона. – Но почему?
– Боится их, – пожал плечами Плутарх. – И хочет использовать в своих целях, но они не очень-то позволяют. Как вы думаете, сколько пройдет времени, прежде, чем Койн удастся казнить всех капитолийских магов, выдавая их за террористов?
Гермиона тяжело вздохнула и закрыла лицо руками.
– Ну и что ты хочешь, чтобы мы сделали? – поинтересовалась она минуту спустя. – Стёрли память еще одному президенту? Но у нас же не осталось ни одной волшебной палочки! А без них нам даже в замок-то не пробраться.
– В этом вся сложность, – согласился Хевенсби. – И именно за этим нам нужен Сноу.
– Чем же он нам поможет? – недоуменно спросил Гарри.
– Сноу был одним из тех немногих людей, кто делал волшебные палочки в Панеме, – просто ответил Плутарх.
– Допустим, – язвительно отозвался Гарри. – Вот только нашими стараниями он теперь об этом ничего не помнит.
Хевенсби в очередной раз глубоко вздохнул и исподлобья взглянул на Гермиону.
– Плутарх, ты хочешь, чтобы мы сняли со Сноу заклятие Забвения? – раздраженно спросила Гермиона. – Как ты себе это представляешь без палочки?
– Я тут немного почитал твои книги... – тихо произнёс Плутарх. – Там написано об одном зелье, которое готовится без применения волшебной палочки.
– Зелье Memoriam Revocari, – кивнула Гермиона. – Действительно, есть такое. Надеюсь, о последствиях его приёма ты тоже прочитал?
– Общее ослабление иммунной системы, ухудшение свёртываемости крови и терморегуляции организма, снижение артериального давления. При наличии у человека определённых патологий центральной нервной системы, возможны необратимые поражения мозговых клеток, – спокойно перечислил Хевенсби. – Ошибка в приготовлении чревата смертью пациента. Но вы же этого не допустите?
– Чего, ошибки или последствий? – хмыкнула Гермиона.
– Ошибки, разумеется. А последствия... но ведь другого выхода у нас всё равно нет?
– Хорошо, предположим самый благополучный исход: мы согласимся сварить это зелье, сможем напоить им Сноу и не сделаем его при этом инвалидом. Но что, если после этого всего он откажется делать нам волшебную палочку? Это ведь Кориолан Сноу, Плутарх! Он не будет плясать под твою дудку, как мы!
– Думаю, несколько телевизионных передач с участием Альмы Койн приведут его в чувство, – хмыкнул Хевенсби. – И вообще, это уже не ваша забота. Я найду способ заставить его.
– Ты ведь даже Империус на него наложить не сможешь без палочки, – в голосе Гермионы послышалось неприкрытое злорадство. – Не думай, что я ничего не заметила! У Китнисс налицо все симптомы, прямо как по учебнику колдомедицины!
– У меня не было иного выбора, – развел руками Хевенсби. – Они отказывались уходить из Капитолия, когда узнали, что вы попали в плен к Сноу.
Гермиона в задумчивости закусила губу.
– А ты ведь помнишь, что для палочки нужна сердцевина? – вспомнила вдруг она. – Чешуя дракона, рог единорога, перо из хвоста феникса? Ты сможешь достать что-нибудь из этого?
– У меня есть и то, и другое, и третье, и даже еще кое-что, – спокойно ответил Плутарх. – Я человек запасливый.
– Ну хорошо, – сдалась Гермиона. – Так и быть, я попробую сварить зелье восстановления памяти. Настаивается оно четверо суток. При этом учти – сегодняшний день придется потратить на сбор ингредиентов, так что он не в счет. Кое-что у меня есть в старых запасах, но далеко не всё. К тому же я бы еще хотела сварить лекарство для Китнисс – к счастью, существует средство, которое избавляет от последствий заклятия Империус. Но для него нужны свежие златоглазки, которые придется собирать сегодня в полночь. Потом еще минимум три дня понадобится на реабилитацию пациента. И лишь после этого Сноу сможет приступить к созданию волшебной палочки. Если согласится, конечно. Итого – нам понадобится, как минимум, две недели до того, как мы сможем предпринять что-то в отношении Койн.
– Это замечательно, – ответил Хевенсби. – К тому времени Койн не успеет перевешать слишком много волшебников, но зато немного успокоится и перестанет быть такой осторожной, как сейчас.
______________________

– Посмотри, я всё правильно сделала? – Прим показала Гермионе деревянную досочку с очень аккуратно нарезанным корнем мандрагоры. – По полсантиметра, как ты сказала.
– Даже у меня не получилось бы точнее, – улыбнулась ей Гермиона. – У тебя явно большие способности к зельеварению, Прим!
Прим покраснела от похвалы. На время приготовления зелья для Сноу Гермиона взяла Прим себе в помощницы. Младшая Эвердин прекрасно справлялась со всеми заданиями и была очень увлечена процессом. А Гермиона, глядя на нее, лишний раз поклялась себе в том, что пока она жива, она будет до последнего бороться за восстановление полноценного магического образования. У Прим были склонности к зельеварению, которые у волшебников вообще-то во все времена считались довольно редкими. Людей, способных сварить качественное зелье по рецепту в магическом мире хватало, а вот по-настоящему талантливые зельевары были наперечет. То, что Прим не имела никакой возможности развить свои способности, казалось Гермионе настоящим преступлением против всего Волшебного Сообщества.
За те четыре дня, что Гермиона была занята приготовлением Memoriam Revocari, Прим удалось почти самостоятельно сварить лекарство для Китнисс и еще пару полезных микстур. Теперь они вместе готовили Восстанавливающее зелье, которое сделать правильно без применения волшебной палочки было чрезвычайно трудно. Прим с лёгкостью впитывала все знания, которыми с удовольствием делилась с ней Гермиона.
К концу четвёртых суток Гермиона в очередной раз проверила котёл с Memoriam Revocari и, сочтя зелье годным к употреблению, потушила горелку.
– Ну что ж, всё готово, – произнесла Гермиона, поворачиваясь к Плутарху, который в тот момент находился вместе с ней в комнатке, отведённой под «лабораторию». – Осталось наполнить стакан и отнести его пациенту.
– Я пойду к Сноу вместе с тобой, – неуверенно произнес Плутарх. Гермиона внезапно со злорадным удовлетворением почувствовала, что ему очень страшно.
– Не думаю, что это нужно, – спокойно ответила она и отметила про себя, что Хевенсби облегченно вздохнул. – Мы сходим к Сноу вчетвером. В случае чего мы с ним справимся, но я сомневаюсь, что это будет необходимо. Самое главное сейчас – заставить его выпить зелье, а когда оно подействует, он будет слишком слаб, чтобы сопротивляться.
– Хорошо, – ответил Плутарх. – Но мы с Хеймитчем на всякий случай покараулим за дверью.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни прошествовали по коридору под предводительством Хевенсби к комнате, в которой держали взаперти президента Сноу. Почти никто из жителей катакомб не был в курсе их планов, но в тот вечер все чувствовали, что готовится что-то очень важное.
Хевенсби отпер дверь и пропустил четверых друзей вперёд.
Комната, в которой держали Сноу ничем не отличалась от всех остальных жилых помещений Тринадцатого дистрикта. Такое же тусклое освещение, такая же койка возле стены, такой же стол и стулья. Сам бывший президент Панема в тот момент сидел на кровати и с интересом разглядывал вошедших.
– Добрый вечер, мистер Сноу, – поздоровалась Гермиона, ставя на стол стакан с зельем.
– Мистер Сноу... – растерянно повторил он. – Да, кажется, меня зовут именно так. А как зовут вас, мисс? Я что-то не припомню, чтобы мы были знакомы.
– Меня зовут Гермиона Грейнджер.
– Не могу припомнить... – Сноу покачал головой всё с той же растерянностью. – Я почему-то вообще ничего не могу вспомнить в последнее время. Что-то произошло... Почему меня держат взаперти в комнате без окон? Меня что, арестовали?
– Не совсем так, мистер Сноу, – мягко произнесла Гермиона, присаживаясь рядом с ним на кровати и беря его за руку. – Сейчас вы немного... нездоровы. Мы принесли вам лекарство. Вы должны выпить его, и вы снова вспомните всё, что забыли, – с этими словами она взяла со стола стакан и протянула его Сноу.
– Лекарство... – эхом отозвался Сноу, не решаясь взять стакан. – Что это за лекарство? Я не болен, я хорошо себя чувствую. Просто ничего не помню.
– А это поможет вам вспомнить, – Гермиона подтолкнула стакан поближе к Сноу, так, что ему пришлось взять его в руки. – Выпейте, пожалуйста, мистер Сноу!
– Это яд? – спросил Сноу неожиданно резко, принюхиваясь к содержимому стакана. – Вы пришли, чтобы казнить меня, продержав несколько дней взаперти?
– Нет, мистер Сноу, это не яд, – терпеливо возразила Гермиона. – Я же говорю вам, это лекарство! Мы приготовили его специально для вас, чтобы вы смогли всё вспомнить! Поверьте нам, пожалуйста, мы не хотим вас отравить! Наоборот, мы пришли, чтобы помочь вам!
Сноу вновь с сомнением посмотрел на зелье.
– Ну хорошо, – неуверенно произнес он и поднес стакан к губам. – Я приму его, – с этими словами он сделал глоток, потом еще один и еще. Вскоре стакан опустел, и четверо друзей мысленно вздохнули с облегчением.
– Вот так, мистер Сноу, – ласково произнесла Гермиона, принимая у него из рук стакан. – А теперь ложитесь спать. Завтра утром вы проснётесь и вспомните всё, что забыли.
– Спать... да, – тихо пробормотал Сноу. Было видно, что глаза у него слипаются, и вообще он еле держится в сидячем положении. Гермиона вместе с Роном помогли Сноу лечь на кровать и прикрыли его сверху одеялом.
– Ну как? – тут же спросил Хевенсби, как только они вышли из комнаты.
– Всё гладко, – ответила Гермиона. – Он принял зелье и заснул.
– Слава Мерлину, – вздохнул Хевенсби, запирая комнату Сноу на ключ.
– Завтра он очнётся уже со старыми воспоминаниями, – продолжила Гермиона. – Но будет еще слишком слаб даже для того, чтобы подняться с кровати. Нам нужно будет проведать его утром.

***
Сноу уже не спал, когда Гарри, Рон, Гермиона и Джинни осторожно вошли в его комнату. Он лежал в кровати, глядя в потолок, и взгляд его был уже совершенно осмысленным.
– Доброе утро, мистер Сноу, – вновь поздоровалась Гермиона.
– И вам доброе утро, мисс Грейнджер, – тихо произнес Сноу.
– Вы помните меня? – спросила она на всякий случай.
– Конечно, мисс Грейнджер. Ещё совсем недавно вы были в гостях у меня во дворце в Капитолии. А теперь... Я, в общем-то догадался, что произошло: вам каким-то образом передали волшебную палочку, и вы подвергли меня заклятию Забвения, так? А теперь зачем-то решили обратить его действие. У вас что-то пошло не по плану, верно я понимаю?
– Вы совершенно правы, мистер Сноу, – честно призналась Гермиона.
– Что же случилось?
– Я расскажу вам всё, но позже. Сейчас вы еще слишком слабы для такой информации. Кстати, я принесла вам Восстанавливающего зелья. Выпейте, пожалуйста, это поможет вам быстрее поправиться.
Сноу, с трудом приподнявшись на локте, молча принял из рук Гермионы стакан и, на всякий случай понюхав его содержимое, без лишних слов выпил всё до дна.
– Кто теперь президент Панема? – поинтересовался Сноу. – Плутарх Хевенсби?
– Нет, – ответила Гермиона. – Альма Койн.
Кориолан Сноу закатил глаза.
– Это худшее, что я мог себе представить, – прохрипел он. – Маггла во главе Панема! Как вы сумели такое допустить?
– Я не могу сейчас рассказать вам подробностей, – покачала головой Гермиона. – Сейчас вам надо отдыхать. Любое нервное потрясение может сейчас нанести вам непоправимый вред, мистер Сноу.
– Хорошо, но скажите хотя бы, где я нахожусь, – произнес Сноу совсем слабым голосом. – Судя по виду комнаты, это не Капитолий.
– Это Тринадцатый дистрикт. Точнее его нежилая часть, которую мы заняли, эвакуировавшись из горевшего Двенадцатого.
– Ясно, – оборонил Сноу, закрывая глаза. – Я в плену у Двенадцатого дистрикта.
– Мы зайдем к вам снова завтра, мистер Сноу, – сказала Гермиона, отходя к двери. – И принесем еще зелья. Как только у вас будет достаточно сил, мы расскажем вам все, что вы захотите узнать.

***
Три дня подряд Гермиона исправно носила Сноу Восстанавливающее зелье и наблюдала за пациентом, убеждаясь в том, что Memoriam Revocari не навредило ему больше положенного. На четвёртый день четверо друзей застали Сноу сидящим на кровати и внимательно смотрящим в экран телевизора, по которому как раз шел утренний выпуск новостей. Койн рассказывала об очередных массовых арестах членов «террористической группировки». Увидев на пороге Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, Сноу резко щелкнул пультом, и экран погас.
– Вы и теперь всё еще сомневаетесь в том, что магглов стоит ограждать от волшебников? – в голосе Сноу слышался привычный сарказм. Бывший президент явно шел на поправку. – Жизнь в дистриктах – это, пожалуй, даже роскошь для них. Их стоило бы держать за решеткой в зоопарке, как диких зверушек.
– Но тем не менее, вы почему-то с завидным упорством отправляли на Голодные Игры не магглов, а как раз волшебников, – хмыкнул Гарри.
– Магглорождённые волшебники не могут быть полноценными, – холодно произнёс Сноу. – Это всего лишь выродки, которым не место среди чистокровных магов.
– Сколько лет я уже слышу эти сказки о чистоте крови, – ядовито произнес Рон. – Кстати, вы, наверное, не в курсе, что Гермиона – магглорождённая волшебница?
– Она лишь исключение, подтверждающее правило, – спокойно ответил Сноу, не выказав никакого удивления. – И надо признать, очень яркое исключение. Именно для выявления таких исключений я и хотел отправлять волшебников из дистриктов на год в капитолийскую школу. Но если так будет продолжаться, то моим планам всё равно не суждено сбыться, потому что стараниями Койн волшебников в Панеме скоро не останется. От меня, как я уже догадался, вы хотите, чтобы я помог вам устранить Койн? Судя по тому, что вы возвращали мне память с помощью Memoriam Revocari – далеко не самый лёгкий способ, как вы, разумеется, знаете – могу предположить, что вам нужна хотя бы одна волшебная палочка. Я прав?
– Да, вы правы, – подтвердил Гарри. – Когда миротворцы Койн напали на нас во дворце, они сломали все наши палочки. И вашу тоже.
Услышав это, Сноу поморщился.
– Мы не станем торопить вас с решением, – произнесла Гермиона. – Сейчас мы уйдем и дадим вам подумать пару дней. А потом вернемся, и вы скажете, готовы ли вы помочь нам.
– А вы неплохо перенимаете мои методы, – усмехнулся Сноу.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни, ничего не ответив, направились к двери.
– Подождите! – окликнул их внезапно Сноу перед тем, как они успели выйти из комнаты. – Мне не нужно никакого времени на раздумья. Я согласен сделать вам волшебную палочку.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни в удивлении застыли на месте. Такого поворота никто из них не ожидал. Интересно, что задумал Сноу на этот раз?
– К сожалению, у всех людей есть свои слабости и привязанности, – продолжал тем временем Сноу как ни в чем не бывало. – Возможно, вам это покажется странным, но и я в этом смысле – не исключение. Моя слабость – это моя внучка Амелия. Да, у меня есть внучка. Ей всего десять лет, и она мой единственный близкий человек. До этого момента она находилась в надёжном месте, но сегодня миротворцы Койн добрались и туда. Они арестовали мою Амелию, и, конечно же, приговорят ее к смертной казни, объявив пособницей террористов. Я не хочу, чтобы моя внучка погибла. И только ради нее я соглашаюсь помочь вам.
– Н-да, – протянул Рон, не зная, что еще сказать.
– Вы понимаете, что для изготовления палочки мне понадобятся материалы? – закончил Сноу.
– Конечно. Мы всё вам принесём, – заверил Рон.

***
– Он что, правда так легко согласился?! – воскликнул Плутарх, выслушав рассказ четверых друзей.
– Он сказал, что у всех есть свои слабости, – пожал плечами Гарри. – В его случае это его внучка Амелия Сноу, которая сегодня утром была арестована миротворцами Койн.
– Ну да, действительно, Амелия, – пробормотал Хевенсби. – Ну надо же, кто бы мог подумать... Я и забыл о ней.

***
Следующая неделя в Тринадцатом дистрикте прошла в молчаливом ожидании. Сноу по-прежнему оставался запертым в своей комнате и занимался изготовлением волшебной палочки. Четверо друзей исправно приходили к нему каждый день, приносили еду и Восстанавливающее зелье. С виду Сноу не выглядел больным, но все чувствовали, что он здорово ослабел после всех экспериментов с его памятью. Даже если ему удастся каким-то образом снова переиграть их всех, он вряд ли сможет дальше править Панемом. Но Хевенсби друзья об этом не говорили – им теперь было предпочтительнее держать его в напряжении.
– Ну что ж, всё готово, – произнёс президент Сноу утром седьмого дня, когда Гарри, Рон, Гермиона и Джинни пришли в очередной раз проведать его. Вид у него при этом был слегка обеспокоенный. – Я сейчас, конечно, не в том положении, чтобы отдавать приказы, но я бы хотел, чтобы вы поторопились. Сегодня в утреннем выпуске новостей Койн объявила о вынесении первых смертных приговоров волшебникам. Кстати, поторопиться – в ваших же интересах, потому что в их числе оказались Финник Одейр и Джоанна Мейсон, которых вы так рвались спасать на арене.
– А Мэгз? – зачем-то спросил Рон.
– Койн начинает с самых сильных, – покачал головой Сноу. – Но рано или поздно доберётся и до остальных – это лишь вопрос времени, которое Альма не теряет даром. Первые казни состоятся уже сегодня вечером.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни почувствовали, как их сердца забились чаще. Значит, на их миссию у них остается всего каких-то несколько часов.
– Мы можем взять её? – спросил Гарри, указывая на лежавшую на столе волшебную палочку. Она была сделана из тисового дерева, а в качестве сердцевины Сноу выбрал перо из хвоста феникса.
– О, разумеется! Только один момент! – он жестом остановил потянувшегося было за палочкой Гарри и взял её со стола сам. Гарри почувствовал лёгкую тревогу. – Я хотел бы проверить волшебную палочку перед тем, как она пройдет крещение боем. Конечно, на простых чарах вроде Акцио или заклинания левитации я ее уже опробовал. Но мне хотелось бы сотворить какое-то более мощное колдовство, чтобы проверка была полноценной. Вы же не откажете мне в услуге?
– Надеюсь, вы не собираетесь применять к нам запрещенные заклинания? – спросила Джинни, с неприязнью отметив, что её голос дрожит.
– О нет! Разумеется, нет! – воскликнул Сноу с таким видом, как будто его только что попытались оскорбить. – Я что разве похож на любителя разбрасываться сильными заклятиями без повода? Нет, я намерен испробовать чары, которые во все времена считались абсолютно легальными, но чрезвычайно мощными. Я всего лишь хочу взять с вас Нерушимый Обет о том, что вы позаботитесь об Амелии и проследите, чтобы с ней всё было хорошо. Я, видите ли, осознаю, что за последнее время здорово ослаб, и могу вскоре отойти в мир иной. А у Амелии, кроме меня, никого больше нет. Вы единственные, кто сможет позаботиться о ней, потому что вы единственные, кто не испытывает ненависти ко мне.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни разом почувствовали, как у них отлегло от сердца. А Гермиона внезапно подумала еще кое о чем и мысленно поблагодарила Сноу за «идею».
– Да, конечно, мы принесём Нерушимый Обет, – произнёс Гарри.
– Прекрасно, – ответил Сноу. – Я не ошибся в вас. Прошу вас подойти ко мне поближе.
Когда ритуал принесения Нерушимого Обета был завершен, Сноу без лишних слов отдал Гарри палочку.
– На сей раз у вас очень мало времени, и очередная ошибка может стать роковой. Постарайтесь не допустить её! – произнес Сноу в напутствие.
Хевенсби, как всегда, встретил четверых друзей в коридоре, только в то утро он был особенно бледен и беспокоен. Увидев в руках Гарри волшебную палочку, он тут же расплылся в довольной улыбке.
– У вас получилось! – воскликнул он, и глаза его прямо-таки заблестели от радости. – Ребята, вы просто замечательные! Жаль только, что у нас осталось так мало времени. Вы ведь уже слышали о том, что первые казни назначены на сегодняшний вечер?
– Да, – кивнул Гарри. – И поэтому чем раньше мы окажемся в Капитолии, тем лучше.
– Постойте, – прервала их Гермиона. – В Капитолий мы, разумеется, отправимся немедленно, но прежде нам нужно сделать одно дело, – друзья непонимающе уставились на неё. – Плутарх, нам нужно сказать тебе кое-что! Мы можем пойти в свободную комнату?
– Да, разумеется, – растерянно ответил Плутарх и повел их за собой в другой конец коридора. – Что случилось? – поинтересовался он, входя в свою комнату и тщательно запирая дверь.
– Мы должны взять с тебя Нерушимый Обет, – сказала Гермиона. – О том что когда ты станешь президентом Панема, ты в первую очередь отменишь Голодные Игры и никогда не будешь организовывать что-то подобное. А также, не будешь устраивать целенаправленные гонения магглов и магглорождённых волшебников.
– Но разве мы не договаривались об этом с самого начала? – в голосе Плутарха слышалась растерянность и вместе с тем некоторая тревога. – Ведь именно с этого всё и началось! Я же сказал, что хочу раз и навсегда отменить Голодные Игры.
– Да, разумеется, – кивнула Гермиона. – Но нам бы хотелось получить некую гарантию того, что наши условия будут выполнены.
– Ну хорошо, – неуверенно произнёс Плутарх. – Так и быть, приступайте.
____________________________________________

Несмотря на то, что защитный барьер давно спал как с Капитолия, так и с президентского дворца, аппарировать прямо в кабинет к Койн друзья не решились. Они уже имели шанс убедиться, что магглы, особенно когда их много, порой оказываются проворнее волшебников. Плутарх предложил пробраться во дворец старым добрым способом – через подземный туннель.
– Хоменум Ревелио! – первым делом произнёс Гарри, как только они оказались под президентским дворцом. Хлопок аппарации под землёй прозвучал довольно глухо, так что их могли услышать только те, кто находился в тот момент совсем рядом. Но Плутарх сделал ставку на то, что Койн не будет растрачивать миротворцев на то, чтобы они дежурили по всему туннелю, и счел аппарацию в самый центр катакомб безопасной. И он не ошибся – заклинание действительно не выявило присутствия поблизости людей.
Перед тем, как направиться в сторону дворца, Гарри наложил на всех защитные и магглоотталкивающие чары на случай, если миротворцы появятся на их пути неожиданно.
– Теперь за мной! – скомандовал Хевенсби. – Я выведу вас кратчайшим путем, уж этот туннель я знаю, как свои пять пальцев. На всякий случай старайтесь не шуметь!
Метров через двести извилистых коридоров Плутарх резко остановился и велел Гарри еще раз проверить туннель на предмет миротворцев. На этот раз в конце тусклого коридора засветились три красные точки, что означало присутствие там троих людей.
– Всего трое миротворцев у выхода из туннеля, – прошептал Хевенсби. – Похоже, у Койн совсем беда с кадрами.
– Что с ними делать, как думаете? – спросил Гарри, поворачиваясь к друзьям. – Каждому по сногсшибателю или что-нибудь более гуманное? Магглы всё-таки.
– Кинь в них замораживающее, – посоветовала Джинни. – Для магглов его будет более, чем достаточно – у них сопротивляемость ему, как у корнуэльских пикси. Обездвижишь им сразу всех, и головой никто не приложится в случае чего.
– Хорошо, – согласился Гарри. – Глациус! – произнёс он, как только они приблизились на достаточное расстояние, с которого чары могли подействовать. Подойдя еще ближе, все пятеро увидели троих миротворцев, застывших на месте в нелепых позах. Действия замораживающего заклинания должно было хватить, как минимум, минут на тридцать.
На самом верху лестницы, ведшей из подземелья во дворец, обнаружились еще трое миротворцев, и с ними Гарри поступил точно так же, как и с первыми. Всё это удалось проделать более-менее бесшумно. Магглоотталкивающие чары действовали на ура – люди Койн ничего не замечали до того самого момента, пока в них не прилетало заклинание.
По пути к президентскому кабинету Гарри пришлось обездвижить еще пятерых миротворцев, которые дежурили в разных коридорах замка. И еще трое были обезврежены уже у самых дверей кабинета.
– Как-то всё слишком просто, – прошептал Гарри, помедлив перед закрытой дверью. – Неужели Койн совсем не ждёт нападения? Что-то не верится мне в такую откровенную глупость с её стороны.
– Нет, Гарри, по моему плану так и должно было быть, – так же еле слышно произнёс Хевенсби. – Я никому не говорил об этом, пока мы были в Тринадцатом, потому что боялся, что такая банальность против Альмы не сработает. Вы помните о том, что в катакомбах была прослушка, с помощью которой меня тогда выследила Койн? Так вот, в этот раз я просто-напросто отключил её в ваших комнатах и в комнате Сноу, а во всех остальных оставил. Люди Койн, разумеется, не могут понять, работает микрофон в какой-то комнате или нет. Если в ней тихо, то для них это означает, что комната просто-напросто пуста. Таким образом, Койн понятия не имела о том, что Сноу взялся изготовить для нас волшебную палочку. Я еще на всякий случай заводил по вечерам с Хеймитчем громкие беседы о том, где бы нам раздобыть хотя бы одну палочку. Безоружных нас Койн не боится – она понимает, что без магии нам даже через границу Капитолия не пробраться.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни взглянули на Плутарха с уважением. Надо же, действительно, какой простой план, но, кажется, он здорово облегчил им жизнь!
В следующий момент Гарри поднял волшебную палочку и без лишних слов рывком распахнул дверь в президентский кабинет.
– Оливер, я же просила стучать!.. – послышался резкий голос Койн. Она сидела за столом и что-то увлеченно писала, не потрудившись даже взглянуть на вошедшего.
– Обливиейт! – произнес Гарри с некоторой растерянностью в голосе, одновременно испытывая чувство дежавю. Койн так и не успела понять, что с ней произошло. В следующий момент она откинулась в кресле и уставилась на пятерых волшебников непонимающим взглядом.
– Мне очень жаль, Альма! – мягко произнёс Плутарх. – Но ты заняла моё место. Гарри, будь добр, поставь защиту, чтобы, чего доброго, опять миротворцы не пожаловали! Хватит с меня и одного раза.
Гарри молча повиновался. А Хевенсби в это время, не обращая никакого внимания на сидевшую в кресле Койн, которая принялась бормотать что-то нечленораздельное, подошел к письменному столу и попытался выдвинуть один из верхних ящиков. Ящик не поддавался. Выглядел он при этом изрядно поцарапанным, как будто его уже неоднократно пытались взломать с помощью различных инструментов, но ни у кого это так и не получилось.
– Ага, думаю, это то, что нам нужно! – воскликнул Хевенсби. – Гарри, попробуй-ка ты его открыть! Будем надеяться, что Сноу обошелся без какой-нибудь хитрой магии.
Ящик открылся с третьего заклинания, и теперь уже не только Плутарх, но и все остальные не смогли сдержать радостного вскрика при виде его содержимого. В ящике лежали волшебные палочки.
– Я знаю, что Сноу всегда хранил все конфискованные палочки в верхнем ящике своего стола, – довольно произнес Хевенсби. – Я думаю, и ваши тоже тут.
– Да, вот это моя! – хором воскликнули Гермиона и Джинни, тут же узнав свои палочки.
Взяв в руку свою собственную волшебную палочку, Гермиона тут же почувствовала блаженное спокойствие, как будто ей дали выпить Умиротворяющего бальзама с каплей зелья Эйфории.
– Интересно, а что в других ящиках? – в глазах Рона светилось любопытство. – Койн их тоже явно пыталась вскрыть. Плутарх, это же теперь твой кабинет – давай посмотрим!
Гермиону содержимое письменного стола Сноу интересовало мало, зато очень занимало кое-что другое. Пользуясь тем, что никто на нее не смотрит, она тихонько выскользнула из кабинета, держа на всякий случай наготове волшебную палочку. Гермиона направлялась на самый верх замка, на чердачный этаж, туда, где находилась маленькая деревянная дверца, которую они с Гарри, Роном и Джинни тогда так и не смогли открыть. Теперь, имея при себе волшебную палочку, она надеялась суметь попасть внутрь.
Когда Гермиона добралась до своей цели, она внезапно с удивлением обнаружила, что никакая магия ей не понадобится – дверь просто распахнулась от лёгкого толчка. При этом было совершенно не похоже, что её взламывали. Испытывая сильное волнение, Гермиона неуверенно шагнула через порог. В следующий момент она не смогла сдержать тихого восхищенного вздоха – за дверью оказалась библиотека. По всей площади комнаты аккуратными рядами тянулись стеллажи с книгами. Книги при этом не были покрыты слоем пыли, то есть за библиотекой явно регулярно ухаживали. Так вот она, настоящая сокровищница Кориолана Сноу! Но почему же тогда дверь вдруг оказалась незапертой? Как будто тут специально кого-то ждали. Раздумывая над этим, Гермиона медленно двинулась вперед вдоль стеллажа, внимательно разглядывая названия на корешках. Подумать только, сколько всего, оказывается, уцелело после катастрофы!
– Я так и думал, что встречу вас здесь, мисс Грейнджер! – послышался из-за спины тихий вкрадчивый голос.
Гермиона мгновенно обернулась и выбросила вперёд руку с волшебной палочкой. За ее спиной стоял Кориолан Сноу, который, впрочем, был безоружен.
– Зачем вы так, мисс Грейнджер? – мягко произнес он, кивая на палочку. – Я ведь не собираюсь нападать на вас. Более того, я сам открыл вам дверь в библиотеку.
– Так это вы, – выдохнула Гермиона, не опуская палочку. – Но как вы сюда попали?
– Неужели вы могли подумать, мисс Грейнджер, что сделав вам палочку, я не позаботился о себе? – покачал головой Сноу. – Вы ведь принесли мне достаточно материалов, чтобы я мог выбрать. Их хватило для того, чтобы сделать две палочки. Вам я, разумеется, отдал только одну, а вторую оставил себе. С помощью неё я и аппарировал в Капитолий вслед за вами, – с этими словами он извлек из кармана волшебную палочку, очень похожую на ту, которую он отдал Гарри утром. – Кстати, вы могли бы меня поблагодарить за то, что не встретили ни одного маггловского миротворца на пути от кабинета сюда. Я решил, что им не место в президентском дворце и отправил их прочь.
– И что вы собираетесь делать дальше? – выдохнула Гермиона.
– Ничего, – пожал плечами Сноу. – Я пришел сюда лишь за тем, чтобы открыть вам эту дверь и забрать свою внучку. Сейчас я спущусь вниз, чтобы вызволить Амелию из темницы, а потом покину замок, – с этими словами Сноу развернулся и неспешно пошел обратно по проходу. Перед тем, как скрыться за углом, он остановился и, повернув голову, бросил внимательный взгляд на смотревшую ему вслед Гермиону. – Не забывайте про Нерушимый Обет, мисс Грейнджер, – произнёс он. – Я чувствую, что мне осталось немного. Быть может, я проживу еще год, а может, чуть больше. Когда придёт время, Амелия сама найдёт вас. И вы должны будете о ней позаботиться.

***
– Ты что, просто так дала ему уйти? – с негодованием воскликнул Хевенсби, выслушав рассказ Гермионы о встрече в библиотеке.
С того момента, как Альма Койн перестала править Панемом, прошло двое суток. За это время Хевенсби успел трижды выступить по телевизору в роли исполняющего обязанности президента. Капитолийские врачи поставили Альме Койн диагноз «помутнение рассудка на фоне сильной хронической усталости» и поместили её в клинику. Больше о ней никто ничего не слышал.
Плутарх Хевенсби, вступив в права исполняющего обязанности, первым делом освободил всех тех, кого успела арестовать Койн. После этого в Капитолии никто и не думал о том, почему у них вдруг снова внезапно сменился президент. Все были просто рады тому, что никто больше не ловит и не заключает под стражу волшебников.
На третий день Гарри, Рон, Гермиона и Джинни пришли к Хевенсби с просьбой получить право распоряжаться библиотекой Сноу. Тогда Гермиона и рассказала ему о встрече со Сноу в библиотеке.
– А что я должна была с ним сделать? – саркастически поинтересовалась Гермиона. – Убить? Или стереть ему память в очередной раз? Хотя в таком случае гуманнее было бы убить.
– Я не знаю, – растерянно ответил Хевенсби. – Но нельзя же было просто дать ему уйти!
– Плутарх, он не нападал на меня, не пытался отобрать у меня палочку. Наоборот, он пришел, чтобы открыть мне дверь в свою собственную библиотеку! Какие у меня были основания причинять ему вред?
Хевенсби лишь махнул рукой в ответ.
– Гермиона, а может действительно не стоило так легко отпускать Сноу? – осторожно поинтересовался Гарри, когда они покинули кабинет Плутарха и отправились на чердак, чтобы в очередной раз посмотреть библиотечные книги и отобрать те, которые были им в тот момент нужнее всего. – Не получим ли мы таким образом через пару лет второго Тёмного Лорда?
– Я не знаю, Гарри, – честно призналась Гермиона. – Может, я и неправильно поступила. Но я подумала, что у нас нет никаких причин убивать Сноу. У Китнисс есть, у Пита, у Гейла, да в конце концов у тех же Брэдфилдов. Но не у нас. О, смотри-ка, кажется, вон оно, то, что я ищу! – Гермиона задрала голову и прищурилась, рассматривая самую верхнюю полку стеллажа. – Ну-ка посмотрим! – она призвала к себе манящими чарами нужную книгу. – Да, это именно она! – обрадовано воскликнула Гермиона, разглядывая старинные витиеватые буквы. Книга выглядела древней, но не потрепанной – кожаный переплет, золотое теснение и плотный пергамент прекрасно сохранились. «Годрик Гриффиндор, Ровена Рейвенкло, Хельга Хаффлпаф, Салазар Слизерин. История строительства Хогвартса», – значилось на обложке.
– Ты что, хочешь восстанавливать Хогвартс по этой книге? – поразился Гарри. – Но Гермиона, это ведь было много веков назад! С тех пор магическая наука скакнула далеко вперёд!
– Разумеется, я не думаю, что мы будем всё делать точно по книге, – фыркнула Гермиона. – Но там наверняка много всего такого, что поможет нам сделать Хогвартс если не точно таким, то хотя бы очень похожим на прошлый.

***
На строительство нового Хогвартса Гарри, Рон, Гермиона и Джинни потратили весь следующий год. Замок было решено возвести в той части Двенадцатого дистрикта, которая располагалась ближе всего к лесу и озеру. Поскольку Двенадцатый стараниями прежних властей был разрушен практически до основания, никто из жителей этому противиться не стал. Тем более, что после того, как Хевенсби, вступив в должность президента, разрешил свободное перемещение между дистриктами, многие жители Двенадцатого предпочли убраться подальше от опостылевших шахт.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни не могли утверждать со стопроцентной уверенностью, что замок раньше стоял именно на том месте, хотя очень многие факторы указывали на это. Но, во всяком случае, все были согласны с тем, что рядом с Хогвартсом непременно должны быть озеро и лес.
Гарри был прав, когда говорил, что чары, описанные в книге Гриффиндора, Рейвенкло, Хаффлпафф и Слизерина безнадёжно устарели. То, на что, основателям тогда требовались годы, теперь можно было создать за месяцы. Друзья занимались строительством не покладая рук, очень стараясь успеть закончить всё или хотя бы почти всё к ближайшей осени. Первого сентября они хотели принять первый курс учеников.
– Кстати, а как мы будем определять волшебников? – спохватился Рон в один из вечеров, когда они, утомлённые трудовым днем, отдыхали на берегу озера с тыквенным соком. – Мы ведь не можем брать у всех пробу крови, как это делали перед Голодными Играми!
– Разумеется, нет, – Гермиону передёрнуло. – В наши времена это делало Перо, которое само записывало имена всех волшебников в специальный журнал...
– И сейчас мы сможем сами сделать такое же, – произнесла Джинни. – Ну что вы на меня так смотрите? Помните, я говорила, что могу точно отличить волшебника от маггла, просто взглянув на него? Так вот, я прочитала в одной из книг, что подобные способности можно вкладывать в предмет. Для этого нужно поместить в предмет частичку себя – ту же прядь волос, например, и произнести специальное заклинание. И тогда предмет – в нашем случае перо – будет держать в себе чары даже после того, как меня самой не станет.
– Джинни, откуда ты всё это знаешь? – удивился Рон.
– Ну, честно говоря, я давно поняла, что моя способность «на глаз» отличать волшебников от магглов – это нечто не совсем тривиальное для волшебника. Вот я и начала искать о ней какую-то информацию в книгах, и наткнулась на это. Именно так когда-то было создано то самое Перо, которое находилось в кабинете Дамблдора. В него была заключена прядь волос Хельги Хаффлпафф, которая обладала такими же способностями, как и я.
– Ничего себе! – восхитился Рон. – Кстати, если уж речь зашла об основателях: мы ведь, получается, теперь четверо основателей Нового Хогвартса! Если мы хотим идти до конца, отдавая дань традициям, то нам придётся распределять учеников по четырём факультетам, как в старые добрые времена! И как же мы назовём эти факультеты? Своими фамилиями, наверное, глупо, тем более, что две из них совпадают.
– Я думаю, если уж отдавать дань традициям, то названия нужно оставить старые, – ответила Джинни. – Я, например, могла бы возглавить Хаффлпафф, раз уж у меня обнаружились такие же способности, как у Хельги.
– Я бы хотел быть Гриффиндором! – тут же вызывался Рон. – Тогда Гермиона – Рейвенкло. А ты, Гарри, уж извини...
– А я буду Слизерином, раз уж меня когда-то считали его наследником, – закончил Гарри. – И я постараюсь сделать так, чтобы на этот раз факультет не снискал себе дурной славы, и никто бы больше за него никогда не извинялся.
– Отлично! – подвела итог Джинни. – А как быть с распределением? По легенде шляпу со своей головы сорвал Годрик Гриффиндор, и каждый из основателей вложил в нее частичку своей магии. Рон, ты готов пожертвовать нам какой-нибудь головной убор?
– А мне тогда, согласно легенде, что, придется строить Тайную Комнату под женским туалетом? – ужаснулся Гарри. – Нет уж, давайте всё-таки не будем настолько следовать традициям!
– И у меня, кажется, нет ни одного головного убора, – добавил Рон. – Я их вообще не очень-то люблю, предпочитаю согревающие чары.
– Ладно, со шляпой придумаем что-нибудь, – решила Гермиона.
_________________________
В начале лета Хеймитч и Плутарх приехали проведать основателей Нового Хогвартса. Замок к тому времени был уже достроен и почти готов к приёму учеников – оставались буквально последние штрихи.
– Что-то совсем вы о нас не вспоминаете, – скорбно покачал головой Хеймитч. – Я встретил Гейла по пути сюда, и он успел проворчать, что тебя, Гермиона, в последнее время даже погулять не вытащишь! Мол, ты только и делаешь, что занимаешься замком!
– Я знаю, Хеймитч, но ничего не могу пока поделать, – развела руками Гермиона. – Мы твердо решили принять первую партию учеников этой осенью. У нас уже даже готовы списки волшебников, которым мы в июле разошлём письма с приглашениями. Если из них приедет хотя бы половина, то работы нам будет невпроворот. Поэтому сейчас хотелось бы всё как следует подготовить.
– Да, ребята, работу вы, конечно, проделали грандиозную! – восхитился Хевенсби, осматривая замок. – Я надеюсь, вы не очень расстроитесь, если я пришлю к вам парочку журналистов с Центрального Капитолийского Канала? Уж очень хочется показать этот великолепный замок в каком-нибудь выпуске новостей! В Капитолии привыкли ко всякому, но такого они еще не видели!
– Только если твои журналисты не будут потом доставать нас ежедневно, – строго ответила Гермиона. – Кстати, Плутарх, можно тебя на пару слов?
– Да, разумеется, – ответил Хевенсби и последовал за Гермионой внутрь замка. Там Плутарх позволил себе еще повосхищаться масштабами и внутренним убранством.
– Мы постарались сохранить всё таким, каким оно было прошлой эре, – ответила Гермиона. – Надеюсь, нам это удалось.
– Так что ты хотела от меня? – спросил Хевенсби. – Взять еще один Нерушимый Обет?
– Совершенно верно, – невозмутимо ответила Гермиона. – Я хочу взять с тебя Клятву о том, что во все времена, что бы ни случилось, государство ни в коем случае не будет вмешиваться в дела Хогвартса.
Хевенсби удивлённо поднял бровь. Казалось, такого он не ожидал.
– Гермиона, но ты ведь понимаешь, что для вас сейчас могут наступить тяжёлые времена? Вам придётся учить капитолийцев... Вы уверены, что справитесь со всем сами?
– Да, – твердо ответила Гермиона. – Хогвартс во все времена справлялся сам, и во все времена он считался самым безопасным местом в магическом мире. Я хочу, чтобы так было и сейчас. Мы примем любого, кто захочет у нас учиться или же просто попросит убежища.
– Я так понимаю, выбора у меня нет? – тихо произнес Хевенсби. – Ну что ж, я уповаю на твое благоразумие, Гермиона! Надеюсь, вы не будете здесь устраивать подпольные кружки с целью свергнуть правительство?
Гермиона лишь фыркнула в ответ.
– Ну что ж, приступай! – согласился Плутарх.
– Гермиона, смотри, что у нас есть! – воскликнул Рон, когда они с Хевенсби вновь вышли на крыльцо. В руках он держал широкополую шляпу, которую до недавнего момента носил Хеймитч. – Хеймитч согласился отдать нам свою шляпу! Теперь у нас будет своя Распределяющая Шляпа!
– Как уж тут было не согласиться, – проворчал Хеймитч.
– Ничего, Хеймитч, ты еще не раз увидишь её в капитолийских новостях, – успокоила его Гермиона.
– Интересно, как научить её петь песни? – мечтательно протянул Рон. 

_____________________________

– Первокурсники, все сюда! – слышался с берега озера знакомый громкий голос.
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни решили и тут остаться верными традициям. Железная дорога, по которой ходил новенький Хогвартс-экспресс, заканчивалась на другой стороне озера, и дальше, как и в былые времена, учеников первого года должны были переправлять к замку на лодках. Человеком, призывавшим учеников к лодкам, был Гейл Хоторн, которого месяцем раньше назначили на должность лесничего в Хогвартсе. Тем самым Гейлу удалось исполнить одновременно два своих самых сильных желания: быть ближе к лесу и всегда быть рядом с Гермионой.
– Гарри, а ты представляешь, Мадж приедет сегодня сюда! – поделился с другом секретом Рон. Они оба были в Большом Зале – занимались последними приготовлениями ко встрече с учениками. – Она будет учиться вместе со всеми.
– Ну и что? – не понял Гарри. – По-моему, Мадж выказывала большое желание обучаться магии.
– Как, ты разве не знаешь? Ведь мы помолвились неделю назад! Ну как я буду ей преподавать после этого? Она ведь формально окажется первокурсницей!
Гарри сдавленно хихикнул в ответ.
– Да ладно тебе, тут всё равно будет достаточно первокурсников разных возрастов, – успокоил его Гарри. – Ну а если станет так уж некомфортно, можешь перевести ее на частное обучение. И не смотри на меня так, я совершенно серьезно!
Рон лишь покачал головой в ответ.
Снаружи послышался шум – это Гермиона и Джинни вели за собой толпу учеников ко входу в Большой Зал. Когда они все зашли, Гарри и Рон сразу почувствовали, как же сильно этот Новый Хогвартс был похож на тот, старый, который они так любили. Вот только длинные факультетские столы были все еще пусты.
Гермиона командовала распределением, как когда-то делала это профессор МакГонагалл. Петь шляпу Хеймитча они так и не научили, так что пришлось ограничиться просто коротким приветствием. Потом Гермиона начала зачитывать список будущих учеников, который оказался довольно длинным. Когда она дошла до буквы «С», ее взгляд задержался на одной фамилии, и она вдруг почувствовала, как её сердце забилось чаще.
– Амелия Сноу, – произнесла Гермиона ровным тоном. Краем глаза она заметила, как сидевшие за преподавательским столом Гарри, Рон и Джинни резко дёрнулись.
От толпы учеников отделилась маленькая худенькая фигурка с заплетенными в косу белокурыми волосами и спокойно направилась к табурету. В ее глазах не было ни тени страха или волнения, которые в избытке присутствовали у остальных.
– Слизерин! – выкрикнула шляпа, едва коснувшись головы Амелии. 

https://youtu.be/HSkp62FJbHQ