Новый мир

Никто из четверых друзей раньше не задумывался о том, насколько беззащитным ощущает себя маг без волшебной палочки. Нет, разумеется, все они не раз попадали под действие заклятия Экспеллиармус – как на тренировках, так и в реальных поединках – но это всегда было ненадолго. К тому же никто из них никогда не расставался со своей палочкой добровольно. Просто взять и отдать палочку кому-то в руки оказалось морально гораздо тяжелее, чем быть насильно обезоруженным. Тем вечером трибуты Одиннадцатого и Двенадцатого дистриктов были безмерно благодарны своим менторам за глоток Умиротворяющего бальзама, иначе никому бы из них уснуть не удалось.
За десять минут до начала Игр Гарри, Рон, Гермиона и Джинни шли каждый по своему коридору, но мысли их были одинаковы и не имели ни малейшего отношения к грядущей битве. Все четверо думали только о том, чтобы поскорее вернуть себе волшебные палочки.
– Доброе утро, Цинна, – произнесла Гермиона, тщетно пытаясь скрыть волнение.
– Мало кто может считать это утро добрым, – Цинна грустно улыбнулся в ответ. – Вот, это последняя деталь твоего костюма, – с этими словами он протянул ей ветровку. Гермиона почти вырвала ее из рук Цинны и, первым делом ощупав правый рукав, вздохнула с облегчением. Палочка была на месте, как и договаривались. – Ветровка непромокаемая и с большим капюшоном, значит, на арене возможны осадки, быть может, по несколько дней подряд, – пояснил Цинна. – Остальная одежда вполне рассчитана на минусовую температуру, так что ночи, скорее всего, будут холодными
Гермиона понимающе кивнула.
– Спасибо тебе, – она порывисто обняла Цинну и поцеловала его в щеку, чуть привстав на цыпочки. – Надеюсь, у тебя не будет проблем, – прошептала она ему на ухо.
– Удачи! – Цинна вновь улыбнулся. – У тебя всё получится!
До старта оставалось три минуты. Гермиона шагнула на металлический диск, на который тут же опустился прозрачный звуконепроницаемый колпак. Цинна послал ей на прощание воздушный поцелуй и, развернувшись, пошел вдаль по коридору. Все оставшееся время, пока цилиндр не начал подниматься вверх, Гермиона смотрела на удаляющуюся спину своего стилиста.
– Десять, девять, восемь ... – Гермиона быстро огляделась по сторонам. Все друзья были рядом: Рон справа, Гарри и Джинни, как трибуты соседнего дистрикта, слева. Встретившись с ними взглядами, она позволила себе немного успокоиться и сосредоточиться на том, что должно было случиться несколько секунд спустя.
Стоявший рядом Рон пытался было тоже сконцентрироваться на Играх, но вдруг поймал себя на том, что может думать только о Джордже Брэдфилде и его семье. Как они там? Вылечился ли Рональд? Что сейчас чувствует миссис Брэдфилд, глядя на экран телевизора?
«Чтобы защитить себя, вы можете использовать любые заклятия, но только невербально, – звучал в голове Гарри голос Плутарха Хевенсби. – А вот огонь лучше разводить руками».
Джинни прикидывала, что будет, если она спрыгнет с диска раньше времени, обезвредив взрывчатку замораживающим заклинанием. Как на это отреагируют по ту сторону экранов? Решат, что попался неисправный детонатор, или вышлют за ней планолёт?
– ... два, один!
Гарри и Джинни, едва сойдя с диска, как по команде сделали одинаковое замысловатое движение правой рукой. Рон с Гермионой незамедлительно последовали их примеру. К тому времени кто-то из трибутов уже успел добежать до Рога Изобилия и разжиться оружием – через секунду Рон увидел, как летевший прямо в него нож натолкнулся на невидимое препятствие и приземлился у ног. Простенькое заклинание щита работало на ура. Никто из соперников, конечно, ничего не заметил – все были заняты только борьбой за содержимое Рога Изобилия. Тем не менее друзья решили пока больше не злоупотреблять магией и спрятались за большим камнем, чтобы оттуда немного осмотреться и разобраться в обстановке.
На первый взгляд арена являла собой безжизненное пространство. Повсюду были скалы и камни да откуда-то неподалеку слышалось журчание воды. Вдалеке на горизонте виднелись снежные шапки горных вершин. Никакой растительности, деревьев или чего-то подобного поблизости не наблюдалось. Это место казалось идеальным для того, чтобы прикончить всех разом при необходимости – одной какой-нибудь сели с вершины было бы достаточно, чтобы вызвать сильный камнепад. Даже магия не слишком нужна.
– Вода тут явно где-то близко – это хорошо, – произнесла Гермиона.
– Ага, если она не окажется под камнями, – проворчал Рон.
– Не похоже – слишком громко журчит, – возразил Гарри. – Так что с питьем, скорее всего, проблем не будет. Чего не скажешь о еде. Надо чем-нибудь разжиться, пока там всё не растащили, – он кинул выразительный взгляд в сторону Рога Изобилия, возле которого отчаянно дрались между собой сразу шестеро. В этот момент раздался грохот пушки, за ним последовал еще один, и еще. Трое трибутов были мертвы. Четверо друзей мысленно простились с еще неизвестными им павшими.
– Подходим осторожно, – произнес Рон и быстро метнулся за соседний камень. Остальные последовали за ним. Так перебежками от камня к камню, постоянно озираясь, они подбирались к Рогу Изобилия.
Джинни была уже почти у цели, когда мимо ее уха просвистела стрела, за ней еще одна, и еще. Щитовые чары не позволяли им попасть в цель, изменяя траекторию полета, но четверо друзей осознали, что дело принимает опасный оборот. Джинни заметили и поняли, что она безоружна, а значит, теперь будут стрелять в нее постоянно. Хоть поразить они ее не смогут, но кто-нибудь из тех, кто следит за происходящим у экранов в Капитолии, может насторожиться. Нужно было уходить, но ни в коем случае не с пустыми руками – среди этих камней и скал разжиться пищей, а тем более, согреться, будет явно не просто. Метрах в пяти от того камня, за которым укрывалась от летевших в нее стрел Джинни, лежал довольно объемный рюкзак. Наверняка в нем куча всего полезного, вот только одна загвоздка – прямо за рюкзаком стояла Кашмира, девушка-трибут из Первого дистрикта, с арбалетом наготове. Пойти в атаку она все же не решалась, видимо, все еще сомневаясь в полной безоружности Джинни. «Сбить ее Сногсшибателем что ли? – лихорадочно размышляла Джинни. – Схватить рюкзак и сразу бежать, пока остальные не опомнились. Или слишком заметно будет? А что если?..» Джинни еще раз прикинула расстояние от своего убежища до рюкзака. Как раз в тот момент к Кашмире подбежал ее союзник, и она быстро указала ему на камень, за которым пряталась Джинни. Этого мгновения хватило, чтобы быстро осуществить задуманное незаметно хотя бы для трибутов – о зрителях было думать уже некогда. «Акцио», – мысленно произнесла Джинни, и в следующий момент рюкзак оказался у ее ног. Через мгновение все четверо с добычей в руках со всех ног улепетывали вверх по склону, не обращая внимания на летевшие им вслед ножи и стрелы.
– Стойте! – задыхаясь, выкрикнул бежавший позади всех Гарри, когда они удалились от Рога Изобилия на порядочное расстояние. – За нами никто не гонится. По-моему, самое время оглядеться по сторонам и по возможности найти укрытие.
Остановившись, четверо друзей поняли, что успели убежать довольно высоко – блестящая конструкция Рога Изобилия осталась где-то далеко внизу. Шум реки стал слышнее – она явно была где-то совсем рядом. Друзья, не сговариваясь, пошли на звук и вскоре, обогнув высокий скалистый гребень, увидели перед собой водную гладь. В первую очередь все как следует напились и умылись после пробежки, а потом уселись на берегу, давая себе возможность отдохнуть. Определенным плюсом арены со скалистым рельефом было то, что скрыться из виду среди камней было проще простого.
– Мне кажется, нам нужно поискать убежище на том берегу, – предложил Гарри. – Трибуты, скорее всего, будут стараться держаться поближе к Рогу Изобилия, так что за рекой нам от них спрятаться легче. По-моему, перейти ее труда не составит – на вид вроде не глубоко.
Вид текущей реки действовал успокаивающе. Даже слишком успокаивающе, как друзья поняли минуту спустя.
– Какая-то она слишком медленная для реки, стекающей с такого крутого склона, – Гермиона прищурилась, вглядываясь в даль. – Думаю, это ловушка.
Буквально через мгновение все четверо получили наглядное подтверждение ее словам. В паре сотен метров ниже тощий парень из шестого дистрикта убегавший от гнавшейся за ним женщины с ножом, с разбегу бросился в воду. Река в том месте не была широкой, но он не успел добежать и до середины, как вдруг течение резко ускорилось. Парня закрутило в водовороте и понесло вперед, прикладывая о камни, словно тряпичную куклу. Несколько раз его голова поднималась над водой – он пытался бороться с течением, но тщетно. Его уносило все дальше и дальше. После очередного удара о крупный обломок скалы вода в том месте на пару секунд окрасилась в красный, и еще через минуту выстрелила пушка. Девушка с ножом и присоединившиеся к ней двое союзников из Первого дистрикта в нерешительности замерли на берегу. Больше никто из них не решался зайти в воду, хотя течение уже снова замедлилось.
– Нда, Гермиона, ты была права, – пробормотал Гарри, с трудом заставляя себя отвернуться и не смотреть на то место, где щупальца планолёта уже извлекали из реки погибшего парня. – Надо поосторожнее.
– Смотрите, – крикнула вдруг Джинни, указывая куда-то вверх. Все как по команде подняли головы. Над скалой на другом берегу кружил крупный горный орёл.
– Значит, какая-никакая еда тут есть, – заключил Рон. – Жестковат на вкус, наверное, но на крайний случай сойдет и такой.
– Как бы мы сами не стали его едой, – поежилась Гермиона. – А я, между прочим, еще кое-что заприметила. Взгляните на ту скалу, над которой был орёл. По-моему, вон там пещера! – она указала туда, где в скале действительно как будто зиял большой черный разлом. – Такое укрытие нам бы подошло.
– Да, похоже на пещеру, – Джинни, усиленно щурясь, изучала склон на противоположном берегу. – Вот только как бы туда добраться через эту реку. Вброд ее явно не перейти.
– В реке довольно много больших камней, – многозначительно произнес Гарри. – Что, если попробовать перепрыгивать по ним, не касаясь воды? Смотрите, ведь когда мы набираем из реки воду для питья, течение не ускоряется. Значит, по всей видимости, река «реагирует» на присутствие в ней человека и уничтожает его.
Рон, Гермиона и Джинни поняли, что имел ввиду Гарри. Всем им было знакомо это заклинание, хотя его не изучали в школе, и оно относилось к списку запрещенных второй категории. "Чары Истребления" – так назывался этот раздел в книге сильнодействующих проклятий из Запретной секции. Их можно было наложить на природный объект, будь то растение, животное, камень или водоём, сделав его безжалостным убийцей любого, кто к нему прикоснется. В той же книге приводился пример того, как человек проходил по поляне пушистых одуванчиков, и те выпускали в него ядовитые шипы. Теоретически таким образом можно было заколдовать хоть целый лес, но на практике чары требовали слишком большой энергоотдачи, ведь заставить природу танцевать пол дудку человека не так просто. Чтобы научить убивать один кустик нужно было минимум двое взрослых волшебников, а для реки, наверное, не меньше десятка. К тому же у такого колдовства был один изъян – его легко было заметить невооруженным глазом в солнечную погоду. Над проклятым объектом, если посмотреть сбоку, можно было увидеть серебристые искры. Как раз перед тем, как Гарри высказал идею перейти реку по камням, над скалами показалось солнце, и все четверо убедились в том, что заколдована была только вода.
– Я, пожалуй, рискну, – произнес Гарри и решительно подошел к краю берега.
– Подожди, – остановила его Джинни. Она расстегнула захваченный у Рога Изобилия рюкзак и извлекла из него веревку. – Обвяжись ей – если не удержишься, то мы хотя бы сможем тебя вытащить, – это было сделано больше для того, чтобы усыпить бдительность распорядителей Игр, – в реальности веревка против Чар Истребления была бессильна.
Обвязанный веревкой, которую на берегу крепко держали Рон, Гермиона и Джинни, Гарри осторожно ступил на ближайший к берегу камень, потом на следующий, и еще на один. Вот он уже стоял на середине реки, размышляя куда удобнее ступить дальше. Больше всего он боялся, что распорядители решат сами попередвигать камни под ним, но пока все было на удивление спокойно. Через три прыжка Гарри удалось достичь берега. Остальные зааплодировали ему.
– Я следующая, – вызвалась Джинни. – За мной Гермиона, Рон последний.
И Джинни, и Гермионе удалось совершенно беспрепятственно преодолеть реку по пути Гарри. Оставался один Рон, но ему было тяжелее остальных, потому что у него за спиной был рюкзак, который хоть и был облегчен заклинанием, все еще оставался громоздким и мешал удерживать равновесие, балансируя на скользких камнях. Рон старался идти осторожно, но в какой-то момент все же пошатнулся. Чтобы не упасть, ему пришлось наступить одной ногой в воду. Мгновение спустя он исправил свою оплошность, перепрыгнув на соседний камень. Гарри, Гермиона и Джинни в ужасе замерли – течение усилилось, и вода стала захлестывать не очень крупные камни. Теперь прыгнуть на них, не коснувшись реки, было невозможно, а каждое касание разъяряло стихию все больше и больше. Рон, тяжело дыша, стоял на большом еще сухом камне посередине и беспомощно озирался по сторонам. Выход ему виделся только один, медлить было нельзя, и он рискнул – произнеся про себя заклинание, он подвинул ближе к себе большой валун, часть которого еще оставалась сухой, и перепрыгнул на него. Усилившееся течение тоже двигало камни, так что со стороны манипуляции Рона были не так уж и заметны, если не знать, что у него в рукаве спрятана волшебная палочка. Рон проделал трюк еще дважды, теперь до берега ему оставался всего метр, который можно было преодолеть одним прыжком. Гарри, Джинни и Гермиона стояли на берегу, готовые поймать друга за руку. Глубоко вздохнув, Рон сделал последний рывок, и тут произошло непредвиденное: край берега, на который до него наступали трое человек, под ним осыпался, и Рон обеими ногами оказался в воде. Гарри и Гермиона одновременно схватили уже не чувствовавшего под собой дна друга под руки, а Джинни – за капюшон ветровки. Втроем они одним резким рывком вытащили его на берег.
Минут двадцать четверо друзей лежали неподвижно на камнях, тяжело дыша и слушая рёв реки, только что чуть было не унесшей Рона. Они бы, наверное, так и остались лежать там до вечера, но палящее солнце нагрело скалы так сильно, что касаться их становилось слишком горячо. Нужно было искать укрытие и заодно относительно безопасное место для ночлега.
– Пойдёмте наверх, – первым предложил Рон. – А то схлопочем здесь солнечный удар и станем лёгкими мишенями.
Остальные согласились с ним, и они вчетвером принялись карабкаться вверх по склону к тому месту, где с противоположного берега было видно нечто, похожее на пещеру. Солнце палило нещадно, друзья обливались потом и морщились от боли, хватаясь голыми руками за раскаленные камни. Несколько раз они останавливались передохнуть и сетовали на то, что, не взяли побольше воды – пить хотелось постоянно, а проделывать в ближайшее время неблизкий и небезопасный путь до реки и обратно никому не хотелось.
Когда Гарри, Рон, Гермиона и Джинни добрались до разлома в скале, который действительно к их радости оказался довольно глубокой пещерой, день уже клонился к вечеру. Погода будто издевалась – пока они ползли по склону, мечтая о ледяном дожде, их поджаривало солнцем, теперь же, когда они добрались до прохладного убежища, температура воздуха начала стремительно падать.
С той точки, до которой добрались друзья, открывался неплохой обзор. Внизу, под ними, среди скал змеилась голубая лента реки, заканчиваясь большим озером. На берегу этого озера отчетливо виднелись фигурки людей – пятеро трибутов разбили там лагерь. Больше никого видно не было – видно, все попрятались, кто куда.
– Надо бы посмотреть, что у нас есть полезного, – сказала Джинни, начиная ежиться от холода. – Что-нибудь теплое не помешало бы, – с этими словами она раскрыла рюкзак и принялась рыться в его содержимом. На свет были извлечены два больших спальных мешка, несколько банок консервов, два ножа, две коробки спичек, бутылка керосина, несколько сосновых поленьев, пластинка каких-то непонятных больших таблеток и маленький пузырек с еще более непонятной светло-голубой жидкостью.
– Интересно, что это, – произнесла Джинни, разглядывая таблетки и пузырек.
– Это сухое горючее, – определил Гарри, указывая на таблетки. – Отличная штука, если у тебя закончились дрова. Одной такой таблетки хватит, чтобы развести небольшой костерок и приготовить на нем ужин. А что в пузырьке, я понятия не имею.
Гарри, Рон и Джинни, не сговариваясь посмотрели на Гермиону. По ее глазам они поняли, что она знает ответ на этот вопрос, но произнести его вслух опасается. Это было просто невыносимо – знать что-то и не иметь возможности рассказать другим! Если бы они могли читать мысли друг друга! Едва подумав об этом, Гарри тут же сообразил, как они могли бы обменяться информацией, не разговаривая вслух. Вот только получится ли у него это заклинание невербально? Гарри очень сомневался в успехе, но тем не менее, направив правую руку на Гермиону, произнес про себя: «Легилименс!».
Гермиона резко вздрогнула, и Гарри понял, что у него получилось. В голове тут же замелькали чужие образы, среди которых он смог найти то, что ему было нужно – бутылочку с синей жидкостью. «Это яд, – мысленно произнесла Гермиона, оправившись от первого потрясения, вызванного вторжением в ее мысли. – Очень сильный и опасный. Рецепт есть в «Сильнодействующих зельях», и по той картинке, что там приведена, он выглядит именно так». Гарри этой информации было достаточно, и он покинул сознание Гермионы. Джинни и Рона пришлось подвергнуть той же процедуре, чтобы передать им то, что только что поведала Гарри Гермиона.
– Пойдемте в пещеру, – предложила Джинни, когда сеанс мысленной передачи информации был закончен. С наступлением темноты становилось все холоднее, и всем четверым хотелось поскорее завернуться в спальники, развести огонь из имевшихся у них поленьев и чем-нибудь перекусить.
– Консервы экономим, пока не найдем хоть какой-нибудь источник пищи, – предупредила Гермиона, раздавая каждому по одной банке мяса с овощами. – Впрочем, и воду тоже лучше сильно не расходовать.
Каждый из четверых друзей, сидя в тот вечер у огня, чувствовал себя совершенно обессиленным. Все они думали об одном и том же – что же тогда чувствуют другие трибуты? Ведь они не могут использовать магию! А есть же еще и победители, которым удается пережить всех остальных!
По условиям договора Гарри, Джинни, Гермионе и Рону нужно было продержаться на арене три дня. Сноу прибывал в Тренировочный центр на третий день соревнований, и именно тогда планолет Плутарха должен будет забрать их, чтобы организовать их встречу с президентом.

____________________________

Первая ночь на арене выдалась очень холодной, хотя Гарри, Рону, Гермионе и Джинни посчастливилось этого практически не почувствовать. Теплые спальники, добытые у Рога Изобилия, защищали хорошо, так что даже согревающие заклинания не понадобились. Спалось тем не менее всем четверым неважно, но виной тому была не температура воздуха, а постоянная бдительность, о которой предупреждал их Пит. То и дело кто-нибудь из друзей, вздрагивая, просыпался и некоторое время лежал, напряженно вслушиваясь в тишину, а потом вновь забывался ненадолго беспокойным сном.
Очнувшись в очередной раз, Рон понял, что близится утро. Несмотря на то, что спали они у дальней от входа стены, рассветные лучи внутрь все же проникали, разбавляя немного кромешную тьму скального грота. Теперь Рон мог различать рядом с собой силуэты друзей, а не только слушать их равномерное дыхание в звенящей тишине. Впрочем, вместе со светом начали появляться и звуки – до Рона донесся какой-то не то шорох, не то очень отдаленный грохот. Похоже, распорядители готовились сделать для трибутов второй день на арене не менее насыщенным, чем первый.
Грохот снаружи постепенно усиливался. Что это? Гроза? Или что похуже? Гарри, Гермиона и Джинни тоже проснулись и сели в спальных мешках, прислушиваясь.
– Это оползень, – определила Гермиона. – Скорее всего, будет большой камнепад, – будто в подтверждение грохот стал еще отчетливее и ближе – камни сыпались по склону совсем рядом с их убежищем.
– Давайте-ка переберемся поближе к выходу, – предложила Джинни, изо всех сил стараясь, чтобы в ее голосе не звучала тревога. – Как-то не хочется остаться засыпанными в этом каменном мешке.
В считанные мгновения четверо друзей оказались у выхода из пещеры. Картина, открывшаяся их глазам, когда они выглянули наружу, воодушевления не прибавляла – камни сыпались непрерывно как по соседним с ними склонам, так и с вершины той скалы, в которой находилось их убежище. Покидать пещеру было очень рискованно, но и оставаться внутри тоже не казалось безопасным.
– Можно, наверное, попробовать убежать на тот склон, – неуверенно произнес Рон, показывая налево, где было пока относительно спокойно. – А оттуда спуститься к реке. Если повезет, то успеем.
– По-моему, шансов, что не повезет больше, – покачал головой Гарри. И снова, будто соглашаясь с ним, скалы ответили ему прогрохотавшими совсем рядом со входом в пещеру тремя среднего размера валунами. Камни, поднимая в воздух клубы пыли и стремительно набирая скорость, унеслись в сторону реки. За ними последовало еще несколько таких же, окончательно уверив четверых друзей в том, что камнепад лучше попытаться переждать внутри.
– Н-да, быстренько уйти не получится, – покачал головой Рон, вновь высовываясь из пещеры, когда следующая «волна» оползня миновала. – Только если... – очередной, на сей раз уже очень громкий раскат не дал ему договорить. Рон, быстро глянув вверх, отскочил обратно внутрь, увлекая за собой друзей. Следующие несколько секунд Гарри, Рон, Гермиона и Джинни слушали, как по тому самому склону, в недрах которого находилась их пещера, несется теперь уже, наверное, даже не валун, а целый скальный обломок. Стены дрожали, с потолка сыпалась мелкая пыль. Камень полз, постепенно набирая скорость, и вскоре они его увидели. А после перестали видеть вообще что-либо вокруг – громадный кусок скалы остановился посреди склона, полностью заслонив собой вход в пещеру и погрузив ее в кромешную тьму. Четверо друзей были так ошарашены случившимся, что еще с минуту стояли на месте как вкопанные, не сразу сообразив, что стены по-прежнему продолжают дрожать, а с потолка сыплется уже не пыль, а мелкие камешки. Только почувствовав внезапную боль в плече от удара острым обломком, Гарри опомнился.
– Бежим! – крикнул он, хватая за руки Джинни и Гермиону, и бросился вглубь пещеры. Все понимали, что это ловушка, и бежать на самом деле было некуда. Рано или поздно скала, в которой они укрылись, обрушится целиком, погребя их всех заживо.
Отступив, насколько это было возможно, четверо друзей сели у дальней стены, плотно прижавшись к ней. Они успели возвести какой-никакой защитный купол, оставив себе метров пять свободного пространства. Было не очень понятно, как долго он продержится – ведь оползень был вызван явно не природным катаклизмом, а магией. Но пока от непрерывно сыпавшихся с потолка камней он защищал, и можно было позволить себе немного перевести дух.
Камнепад прекратился, по ощущениям четверых друзей, только через полчаса. Когда грохот наконец стих, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни еще некоторое время сидели неподвижно, давая себе шанс удостовериться в том, что тишина действительно настала, заклятие щита выдержало обрушение, и их дни на арене не закончатся так глупо и бесславно. К тому времени вся пещера оказалась засыпана мелкими и средними камнями от пола до потолка, кроме той небольшой, отгороженной защитной магией, «каморки». Свободного места оставалось совсем немного – друзья могли позволить себе лечь параллельно друг другу, либо встать в полный рост и сделать пару шагов, но и только.
– Уф-ф, – выдохнул Рон. – Похоже, наше убежище стало слишком надежным – здесь нас точно никто из трибутов не достанет. Ну и что теперь будем делать?
– Откапываться, что же еще, – ответила Джинни.
– Я предлагаю все-таки сначала перекусить, – послышался сбоку голос Гермионы. – Мы ведь сегодня даже не завтракали. А разбор завалов отнимет немало сил, – с этими словами она принялась рыться в рюкзаке, нащупывая в нем оставшиеся банки с консервами. Отчаянно борясь с искушением произнести Люмос, Гарри чиркнул спичкой, и на секунду все зажмурились от показавшего слишком ярким света. Пока спичка горела, им удалось как следует рассмотреть масштаб бедствия, а именно, глухую стену из небольших, плотно легших друг на друга камней, которую им предстояло разобрать, если они хотели снова увидеть солнце. Спичка погасла, и Гарри хотел было зажечь еще одну, но Гермиона остановила его.
– Спички лучше попусту не расходовать, – сказала она. – Всё, что нам нужно, мы уже видели, а остальное можно сделать и в полумраке, – последнее слово она произнесла с нажимом, чтобы друзья поняли, на что она намекает. Заклинание ночного зрения. Многого увидеть, оно, к сожалению, тоже не позволяло, да и для полноценного взмаха палочкой у них было маловато пространства, но все-таки с помощью друг друга у них получилось сотворить его и начать различать хотя бы очертания предметов.
Достав из рюкзака оставшиеся консервы и воду, четверо друзей уселись завтракать. Тут темнота им очень помогла – у них появился наконец шанс незаметно пополнить запасы питьевой воды, которая была уже на исходе. Гарри также вспомнил об имевшейся у них бутылке керосина и подумал о том, что они могли бы сделать с помощью него факел. Все-таки разбирать каменную кладку было бы удобнее при свете. Правда, факел может начать чадить, и тогда они все рискуют задохнуться. Можно было, конечно, попробовать использовать чары вентиляции, но его было очень трудно сотворить невербально. «Наверное, у Гермионы бы получилось», – подумал Гарри и тут же решил с ней посоветоваться, в очередной раз воспользовавшись легилименцией. Едва он произнес заклинание, как в голове у него тут же возник образ Плутарха Хевенсби и кулак Гермионы, с размаху бьющий главного распорядителя по носу.
«Ай, Гарри, что ты делаешь? – мысленно произнесла Гермиона. – Нельзя же так без предупреждения врываться в чужие мысли!»
«Прости, но я подумал, что на арене ты вряд ли сможешь размышлять о чем-то неприличном, – так же мысленно усмехнулся Гарри. – За что ты так с Плутархом?»
«За то, что он чуть нас всех не угробил! – сердито ответила Гермиона. – Или ты думаешь, он к этому непричастен, и оползень случился сам собой?»
«Я думаю, он как раз хотел обеспечить нам безопасность на весь второй день Голодных Игр, не привлекая к этому внимания Сноу, – сказал Гарри. – И надо признаться, ему это замечательно удалось. Без магии работы нам теперь на целый день, прямо как на отработках у Филча», – в тот момент и Гарри, и Гермиона поняли, что в тот момент с удовольствием согласились бы хоть на сотню отработок Филча, лишь бы оказаться подальше от арены Голодных Игр.
«Ты прав, – не стала спорить Гермиона. – Но все равно, мог бы завалить хотя бы половину пещеры. Кстати, что ты хотел сказать-то?»
«Я подумал о том, как мы можем использовать бутылку керосина. Например, сделать факел. Но для этого нам потребуется вентиляция. Ты сможешь ее нам обеспечить невербально? У меня, боюсь, не получится».
«Не думаю, что это хорошая идея. От факела, конечно, будет куча дыма для такой маленькой каморки, и со стороны станет слишком заметно, если мы не начнем кашлять и задыхаться. Ничего, стену можно и в темноте поразбирать».
Гарри, Рон, Гермиона и Джинни, не спеша, доели тушёнку с фасолью, вслух перебрасываясь ничего не значившими для зрителей фразами.
После завтрака работа закипела. Разбор завала, как и предполагали друзья, оказался очень трудоёмким делом. Камни были маленькими, перекладывать их приходилось руками, и это было не то чтобы тяжело физически, но очень монотонно и потому утомительно. Процесс еще здорово осложнялся нехваткой свободного пространства. Четверым друзьям приходилось работать по очереди: пока двое из них занимались делом, двое других отдыхали в уголке, чтобы не мешать друг другу. Им приходилось перекладывать камни к дальней стене, а самим перемещаться вместе с вещами вперед, и так метр за метром. Заклинание ночного зрения немного помогало, иначе, как им казалось, они бы просто сошли с ума в этой темноте, не видя даже друг друга.
Дело двигалось, по ощущениям четверых друзей, очень медленно. За однообразным занятием они совершенно потеряли какое-либо чувство времени и пространства. Порой им казалось, что вот, еще несколько камней, и они увидят наконец тот огромный кусок скалы, который первым перекрыл им вход в пещеру. А в следующий момент им чудилось, будто они находятся в пещере уже несколько дней и не продвинулись даже на десяток метров. Ах, если бы они могли использовать хотя бы левитацию!
Только в очередной раз почувствовав голод, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни поняли, что заняты разбором они на самом деле где-то порядка пяти часов. За это время они успели уничтожить почти все запасы воды и продвинулись в работе, по примерным подсчетам, где-то наполовину. При этом они чувствовали себя совершенно обессиленными, ладони рук саднило, спины болели от того, что приходилось постоянно нагибаться. Они решили сделать перерыв хотя бы на полчасика, перекусить, а потом продолжить. Несмотря на усталость, ночевать в устроенным им Плутархом каземате никому не хотелось. Все были твердо настроены добраться до выхода к концу дня.
Консервы тоже заканчивались – их хватило как раз на полноценный обед, и еще оставалось две банки фасоли на скромный ужин. Немного поколебавшись, Гермиона все-таки рискнула применить магию для того, чтобы умножить количество тушенки. Она была уверена, что если им и удастся разобрать туннель до вечера, заниматься добыванием пропитания они тогда уже будут все равно не в состоянии.
После обеда работа продолжилась в том же духе: Рон и Гермиона перекладывали с места на место камни и, как только освобождалась площадка длиной примерно в полметра, их сменяли Гарри и Джинни, и так далее. Процесс проходил, в основном, в полном молчании – сил на разговоры просто не оставалось. Бороться с искушением применить магию становилось все сложнее и сложнее, а работа из-за усталости продвигалась все медленнее. Туннель казался нескончаемым. Волшебники сделали еще одну передышку и на этот раз просидели на полу целый час, пытаясь восстановить силы.
– Кажется, это конец! – раздался вдруг хриплый возглас Джинни. Лежавшие до той поры на полу с закрытыми глазами Гермиона и Рон вскочили, как по команде. Они не сразу сообразили, что кромешная тьма пещеры как будто слегка рассеялась. Теперь уже все четверо завороженно смотрели вверх, где под потолком сквозь узкую щелочку пробивался луч света. Это было так неожиданно и так радостно, что никто больше так и не смог вымолвить ни слова. Придя в себя минут через десять, все четверо взялись с удвоенной силой перекладывать камни. Луч света подействовал, как хорошая порция бодрящего зелья. Об усталости больше никто не думал, все хотели только одного – поскорее выбраться из опостылевшего каменного мешка. Вскоре все мелкие камни были убраны, и друзья оказались перед последней преградой – огромным куском скалы, закрывавшим вход в пещеру. Убрать его без магии возможным не представлялось – он весил никак не меньше нескольких тонн и лежал как-то уж очень устойчиво. К счастью, примыкал к выходу он не плотно, и из нескольких щелей в пещеру проникал свет, который был на самом деле уже закатным, но проведшим целый день в кромешной темноте друзьям он казался очень ярким. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни замерли в нерешительности перед последней преградой. Свобода была так близко и так легко досягаема, если произнести всего одно взрывающее заклинание! Но сделать это незаметно возможным не представлялось. Теперь, когда друзья почти выбрались из пещеры, к ним наверняка были прикованы сотни глаз, жаждавших увидеть, как же они в конце концов выберутся из ловушки.
– Может, отдохнём? – неуверенно предложил Рон. – Мне кажется, силы нам еще понадобятся, а за этой громадиной нас хотя бы не достанут другие трибуты.
– Да, – согласился Гарри. – Здесь, конечно, по-прежнему довольно тесно, но хотя бы видно дневной свет. Лучше немного поспать. Но сильно медлить все равно нельзя – вода на исходе, а Мер... кто его знает, сколько нам понадобится времени на то, чтобы выбраться.
Места на полу хватало только-только, чтобы нормально лечь всем четверым. Друзья расстелили спальники, и, кое-как устроившись, заснули крепким сном уставших тружеников.

***
Гермиона проснулась от холода. На улице стояла глубокая ночь, и по воле распорядителей она снова выдалась ледяной. Лежавшая рядом Джинни с головой закуталась в спальник, нечаянно стянув его во сне с Гермионы. Гермиона потянула уголок спальника на себя, желая согреться, и Джинни, почувствовав это, проснулась.
– Прости, – едва слышно прошептала Гермиона.
Гарри и Рон спали чутко и, едва ощутив рядом с собой движение, проснулись тоже.
– Ну вот, я всех разбудила, – сокрушенно произнесла Гермиона.
– Это я виновата – заграбастала себе весь спальник, – покачала головой Джинни.
– Да ладно вам, мы и так продрыхли всё на свете, – сказал Рон, садясь. – Если бы это была не арена, а обычная местность, я бы сказал, что, по моим ощущениям, сейчас где-то между тремя и четырьмя утра. Самое тёмное и холодное время.
– Тихо! – прошептала вдруг Гермиона. – Кажется, я что-то слышала.
Четверо друзей тут же замерли, прислушиваясь. Вскоре они отчетливо услышали в утренней тишине негромкий шорох мелких камней. Как будто кто-то шел вверх по осыпи. Потом раздалось сдавленное покашливание, а шорох стал как будто ближе. К пещере явно поднимался кто-то из трибутов, и он был уже совсем близко.
– Далеко еще? – послышался мужской голос. Его обладатель тяжело дышал после долгого подъема вверх по склону.
– Должно быть здесь, – ответил резкий женский. Друзья узнали этот тон – он принадлежал женщине по имени Энобария из Второго дистрикта. Среди других трибутов она выделялась заточенными в клыки зубами. – Но после камнепада тут ни черта не разберешь. Придется искать. Или ждать.
– Почему ты думаешь, что их не засыпало? – спросил мужчина, и теперь друзья смогли узнать в нем Брута, другого трибута из того же Второго дистрикта.
– Пушка не стреляла, и на небе их портретов не было, – ответила Энобария. – Значит, они все живы.
– Так, может, они лежат там под завалами и умирают? Стоит ли тратить на них время и силы?
– Они опасны, Брут, – в голосе Энобарии слышалась тревога. – Гораздо опаснее Финника, Джоанны и всех остальных вместе взятых. Они умеют что-то, чего не могут другие.
– Если это не твои фантазии, – проворчал Брут.
– Ты сам подтвердил, что видел у Рога Изобилия, как стрела просто отлетела от девчонки, как резиновый мячик от стенки! – Энобария начала раздражаться. – Может, и тебе тоже показалось?
– Может быть, – неуверенно произнес Брут. – Но как ты предлагаешь искать их здесь среди этого?..
– Ждать, – коротко отозвалась Энобария. – Я уверена, что они живы и здоровы, просто где-то затаились. Их тактика – не нападать, а выждать, пока большая часть трибутов не сдохнет. Но рано или поздно им захочется пить, и они вылезут из своего убежища.
– А это может случиться и через сутки, и через двое. И что, ты предлагаешь всё это время торчать на склоне? Не разумнее ли все-таки сначала убрать всех тех, которые расположились у озера? Отравить реку проще простого, а нам не нужно больше будет опасаться трезубца в спину.
– И оставить самих себя без источника воды? Очень умно, Брут, просто гениально!
– Нет, это ты дура! Весь яд стечет в озеро, а река-то выше по течению останется чистой!
– И ты, конечно, знаешь, как происходит круговорот воды на этой арене? Это не природная река и ледник, с которого она течёт, тоже ненастоящий, Брут! Это площадка, сделанная руками распорядителей!
– Питьевой водой можно запастись, – продолжал упорствовать Брут. – К тому же есть еще спонсоры.
– Ну, хорошо, и что, ты предлагаешь сейчас опять спуститься вниз, чтобы вылить яд в реку? А потом снова подниматься сюда и сидеть тут до скончания века?
– Я могу всё сделать один, а ты тут покараулишь.
– Одна против четверых! Чудесно, Брут, ты идеальный союзник!
– Они всё равно не знают, что ты здесь! Если вылезут раньше времени – спрячешься за любым камнем. Тем более, пока еще темно! Я хочу успеть до рассвета, чтобы на завтрак Финник со своими друзьями уже выпили мёртвой водички. Эх, жаль, что эта идея пришла мне в голову только когда мы начали подниматься! А то не пришлось бы дважды бегать.
– Ну хорошо, – сдалась Энобария. – Только быстро!
– Одна нога здесь, другая – там, – пообещал Брут.
До Гарри, Рона, Гермионы и Джинни вновь донёсся шорох камней – Брут быстро убегал вниз по склону. До этого они все, затаив дыхание, слушали разговор трибутов из Второго дистрикта.
– У них есть такой же яд, как у нас, – едва слышно прошептала Гермиона. – И Брут собирается вылить его в реку. Одного такого пузырька достаточно, чтобы вода в озере стала смертельно ядовитой.
– Нам надо хотя бы попытаться его остановить, – так же тихо произнес в ответ Рон.
– Вот только самим бы отсюда выбраться, – Джинни бросила выразительный взгляд на по-прежнему загораживавшую выход скальную глыбу.
– Там Финник, Джоанна, Мэгз, да еще и Бити с Вайресс! – почти в голос воскликнул Гарри, словно не услышав Джинни. Гермиона шикнула на него, чтобы он говорил потише, но он проигнорировал и её. – Не скажу, чтобы Финник был мне так уж симпатичен, но всё равно из всех трибутов я бы меньше всего желал смерти тем, кто сейчас находится у озера! Честно говоря, я не вижу другого выхода, – с этими словами Гарри решительно выпрямился во весь рост и направил руку с волшебной палочкой на обломок скалы.
– Гарри, стой, что ты делаешь? – попыталась остановить его Джинни. В следующий момент от произнесенного невербально Бомбардо Максима скала разлетелась на тысячи мелких камней, подняв в воздух огромное облако пыли, за которым с минуту не было видно ничего. Как только оно рассеялось, четверо друзей выбежали из пещеры, немного ошалело оглядываясь по сторонам после суток заточения. Через минуту они заметили лежавшую на камнях Энобарию – она дышала, но была без сознания.
– Мы ей ничем не поможем, – довольно жестко произнес Гарри. – А вот остальным – вполне вероятно, если поторопимся, – с этими словами он припустил было вниз, но вдруг резко остановился. – Только теперь тихо, чтобы этот отравитель не услышал наши шаги раньше времени, – и снова все поняли его без слов, мысленно произнеся про себя заглушающее заклинание. Никто и не подумал ничего возразить, все просто последовали за Гарри.
По мере того, как Гарри, Рон, Гермиона и Джинни приближались к реке, небо начинало светлеть. Друзья напряженно вглядывались в даль, пытаясь разглядеть хоть что-то у реки. Теперь они сбавили темп, чтобы ненароком не натолкнуться на Брута в полумраке.
– Вон он! – прошептала Гермиона, разглядев наконец на берегу человеческую фигуру.
– Далеко! – процедил сквозь зубы Рон. – Не видно совсем, что он там делает. Ладно, давайте поближе, в случае чего – сразу в бой! Этот парень шутить не станет. Мы с Гарри вперед, Джинни и Гермиона, держитесь сзади!
Друзья подобрались к Бруту почти вплотную, когда смогли наконец разглядеть, чем он так долго занимается на берегу. Он возился с пробкой пузырька, пытаясь открыть ее, но у него это никак не получалось.
– Вот дурак, он пытается ее вытащить, – тихонько фыркнула Джинни. – А нужно просто один раз сильно надавить ладонью, и она сама выскочит.
– Ну, нам это скорее на руку, – ответил Гарри. – Иначе мы бы не успели.
В тот момент Брут словно что-то почувствовал. Он встал с корточек и резко повернул голову в ту сторону, где за камнем прятались четверо друзей. Камень, к сожалению, был не очень большим, и, если бы не предрассветный полумрак, их бы, конечно же, заметили. Брут тем временем сделал неуверенный шаг в их сторону. И как раз в то мгновение солнце выглянуло из-за дальнего хребта, осветив долину и камень, за которым прятались друзья, попутно ослепляя их. Трибут из Второго дистрикта уже успел сообразить, что он на берегу не один, но Гарри был быстрее.
– Остолбеней! – выкрикнул он, подняв правую руку. Он даже не услышал собственного голоса и не смог сразу сознать, что произнес заклятие вслух. Да и никто не успел, потому что дальше события начали развиваться с поистине бешеной скоростью. Брут, сраженный сногсшибателем, нелепо взмахнув руками, тяжело повалился на землю. Пальцы его при этом разжались, и пузырёк с зельем, описав в воздухе дугу, полетел в реку и, ударившись о большой острый камень, разбился вдребезги. Следующие несколько секунд Гарри, Рон, Гермиона и Джинни заворожено наблюдали за тем, как вода лениво слизывает с камня остатки яда и уносит их с собой вниз, к озеру. Брут по-прежнему лежал неподвижно.
– Бежим! – раздался вдруг резкий полухрип-полуписк Джинни. Она сама не узнала своего голоса, ей казалось, что эти слова произнес кто-то совсем посторонний, хотя никого, кроме четверых волшебников, на берегу в тот час не было.
– Надо к озеру, – таким же охрипшим тоном произнес Рон. – Может, еще успеем предупредить их, чтобы не пили воду.
Четверо друзей разом сорвались с места и бросились вниз по берегу в сторону озера, не разбирая дороги. Они бежали так быстро, как могли. Но всё равно в какой-то момент Гермиона, словно повинуясь наитию, на секунду вскинула голову вверх, и то, что она там увидела, заставило ее остановиться. Прямо над ними, постепенно снижаясь, парил планолёт.
– Что это? – удивленно воскликнул Гарри, тоже остановившись. – Ведь трое суток еще не прошло!..
Теперь уже все, задрав головы, смотрели на зависший над ними планолёт. В его днище уже открылся люк, и из него появились не одни, как это обычно бывало, а сразу четверо железных щупалец, устремившихся к Гарри, Рону, Гермионе и Джинни. Те по-прежнему стояли на месте, не в силах пошевелиться. Щупальца синхронно подхватили их всех и потащили вверх, к открытому люку. Последним, что увидели четверо друзей, прежде, чем провалиться в забытье, был герб Капитолия, сиявший в лучах солнца на борту планолёта.

***
– Все сюда, живо! – Плутарх Хевенсби буквально влетел в менторскую, на ходу срывая с запястья часы и бросая их в центр стола. Хеймитч тут же оказался рядом, в то время, как Пит и Китнисс все еще оставались сидеть на диване, растерянно щелкая пультами в попытках оживить погасшие несколько секунд назад экраны. – Вам что, особое приглашение нужно? – рявкнул на них Плутарх.
– Что случилось? – спросил Пит, вставая. – Экраны вдруг погасли... – ответом ему был голос Кариолана Сноу, раздавшийся из висевших под потолком колонок.
«Всем оставаться на своих местах, – бесстрастно говорил президент. – Это приказ. Все выходы из здания блокированы, вы не сможете покинуть Тренировочный Центр до моего особого распоряжения».
– Что это значит, Плутарх? – вскрикнула Китнисс.
– Это значит, что дело приняло неожиданный оборот, – ответил Хевенсби, изо всех сил пытаясь изобразить спокойствие. – Да подойдите же вы уже к столу! – на сей раз Пит и Китнисс повиновались. – На счёт «три» все одновременно касаемся браслета! Раз...
– Подожди! – остановила его Китнисс. – А как же Гарри, Рон, Гермиона и Джинни? Мы не можем бросить их здесь!
– Здесь мы не сможем помочь им ничем! – резко ответил Хевенсби. – А вот снаружи – вполне вероятно! Но для этого нужно самим остаться в живых.
– Китнисс права, – поддержал подругу Пит. – Это мы втравили их во всю эту историю! Мы не можем просто взять и бросить их здесь на растерзание президенту Сноу! Вы бегите, если хотите, а мы остаёмся.
– Вы не даёте мне выбора, – вкрадчиво произнёс Плутарх, доставая волшебную палочку. – Империо!
__________________________

Гермиона проснулась внезапно, так, как обычно пробуждаются утром после здорового крепкого сна. Голова была совершенно ясной, и тело чувствовало себя прекрасно отдохнувшим. На секунду ей даже подумалось, что планолёт с гербом Капитолия и тянувшиеся к ней из него железные щупальца ей привиделись. На самом деле она потеряла сознание еще на арене, на берегу реки, и только теперь проснулась. Но нет, лежала она вовсе не на острых камнях, а на мягком матрасе. И ставшая уже привычной ломота во всех частях тела куда-то исчезла. Значит, с арены их все-таки вытащили. Чей же это был планолёт? Плутарха? Но почему так рано? Ведь президент Сноу должен был появиться в Тренировочном Центре лишь через трое суток. И почему их всех «отключили»? Гермиона не помнила ничего с того самого момента, как щупальца втащили ее внутрь планолёта, но была абсолютно уверена, что сознание она потеряла не сама. Да еще этот капитолийский герб на борту! Несмотря на то, что большинство имевшихся в Панеме «легальных» планолётов были приписаны к Капитолию, столичную эмблему имели не многие. В основном, это были те, которые принадлежали самому Сноу и военные, которые использовали миротворцы. Все остальные носили знак Третьего дистрикта, который производил в числе прочего и летательные аппараты. Иметь на борту личного планолёта герб Капитолия считалось очень почётным, и это нужно было заслужить. У Плутарха, к примеру, его еще не было. Для того, чтобы получить капитолийскую эмблему, ему нужно было оставаться в должности главного распорядителя, как минимум, два года. Значит, Сноу... Получается, заклятие изменения памяти все-таки прекратило своё действие раньше времени. Интересно, что послужило поводом? Известно, что плохо наложенные чары со временем ослабевают, человек может сам с ними бороться, но для того, чтобы они окончательно сошли на «нет», нужен какой-то толчок, резкая встряска, что-то очень неожиданное. Что же это могло быть? Взорванный обломок скалы возле пещеры? Или... Ах, Салазар побери! Да ведь Гарри же произнёс вслух заклинание Сногсшибателя там, на берегу реки! Ну конечно, после этого почти сразу и появился капитолийский планолёт! До этого Сноу, может, и коробили их странные пассы руками на арене, но этого было недостаточно для того, чтобы сбросить с себя чары изменения памяти. А вот произнесённое вслух заклинание оказалось в самый раз. Интересно, какой была реакция остальных, неосведомлённых распорядителей? Сознательная магия на арене – это ведь нечто совершенно неслыханное для Панема!
С этими мыслями Гермиона заставила себя сесть на кровати и оглядеться. До той поры она так и лежала с закрытыми глазами, перебирая в голове догадки и элементарно боясь искать им подтверждение. Помещение, которое она увидела, было небольшим, но довольно уютным и светлым. Оно чем-то напоминало их палатку в лесу, хотя, пожалуй, даже было обставлено чуть лучше: две двухэтажные кровати по стенам, пушистый ковер на полу, большое окно с занавесками и стол, на котором стояли огромное блюдо с фруктами и глиняный кувшин.
Гарри и Джинни всё еще спали, а Рон стоял у окна, грыз яблоко и задумчиво смотрел через стекло, чуть отодвинув занавеску.
– Довольно уютная комнатка, – пробормотала Гермиона себе под нос, ни к кому персонально не обращаясь, но Рон ее услышал.
– Это тюрьма, Гермиона, – произнёс он, отворачиваясь от окна и демонстративно отдёргивая занавеску. Только тогда Гермиона заметила, что окно забрано прочной чугунной решёткой. – На Азкабан не похожа, правда? Но тем не менее это тюрьма.
После этих слов Гермиона осторожно ощупала свой правый рукав, впрочем, уже догадываясь, что то, чего она ищет, там нет. Потому что ветровки на ней больше не было, а значит, не было и волшебной палочки. Гермиона осталась во всей той одежде, в которой вышла на арену, за исключением куртки. Только тогда до неё в полной мере дошел смысл сказанных Роном слов.
– Палочки у нас отобрали, – кивнул Рон, проследив за ее движениями. – Это я первым делом проверил, как только очнулся. Похоже, Сноу все-таки удалось избавиться от чар.
– Это я во всем виноват, – послышался стон с соседней верхней койки. Гарри тоже проснулся, услышав их голоса. – Если бы я не выкрикнул тогда вслух заклинание...
– То получил бы в голову нож от Брута, – закончила за него Джинни, которая теперь тоже не спала.
– Нужно было всего-навсего произнести его невербально, – поморщился Гарри. – И мы бы спокойно продержались на арене до вечера.
– Да ладно, чего уж теперь, – махнул рукой Рон. – Теперь надо думать, что делать дальше. Я проверил – решетка крепкая, а дверь заперта тремя заклинаниями. Да и сама комнатка под защитным куполом. Нас решили «обезопасить» по полной, просто так отсюда не выбраться.
– Тогда выход только один – ждать, – мрачно констатировала Гермиона. – Если нас не прикончили по пути сюда, значит, мы зачем-то нужны Сноу.
– Интересно, что с остальными? – задумчиво произнесла Джинни. – Я имею ввиду, с Плутархом, Китнисс, Питом и Хеймитчем? Надеюсь, им удалось унести ноги с помощью пор... – тут Джинни вдруг резко замолчала, сообразив, что камера, вероятно, прослушивается. О том, что у Хевенсби имелся многократный двусторонний портал, миротворцам лучше было не знать.
В следующий момент снаружи послышались шаги, и массивная железная дверь с лязгом распахнулась. На пороге стояли двое миротворцев, и еще двое виднелись за их спинами.
– Выходите по одному и следуйте впереди нас, – произнёс левый. – Предупреждаю: нам приказано застрелить любого из вас на месте при попытке оказать сопротивление или сбежать. Так что лучше ведите себя смирно.
«Врёт, – понял Гарри, глядя в глаза миротворцу. – Никто им такого распоряжения не давал. Наоборот, им велели беречь нас как зеницу ока».
Тем не менее он повиновался. Едва он вышел из камеры, как за его спиной тут же оказался другой миротворец.
– Следуйте вперёд по коридору, – бесстрастно скомандовал конвоир. – И поворачивайте, куда я скажу.
Четверо друзей шли друг за другом по лабиринту коридоров, который казался бесконечным. Гермиона даже пробовала считать повороты, лестницы, двери, запоминать узоры на расстеленных по полу ковровых дорожках. Делала она это вовсе не для того, чтобы запомнить дорогу, а просто желая отвлечься от тяжелых мыслей о предстоявшем разговоре, который грозил стать роковым. Обратно в камеру-то уж их всегда проводят, если решат еще продлить им жизнь.
Долгий путь под конвоем закончился наверху очередной лестницы с постеленной на ней тёмно-зелёной ковровой дорожкой, перед большой дубовой дверью с массивной бронзовой ручкой. Один из миротворцев трижды коротко постучал. Услышав изнутри разрешение войти, он потянул ручку на себя и, распахнув створку, посторонился, приглашая четверых друзей пройти первыми.
Глазам Гарри, Рона, Гермионы и Джинни открылся огромный кабинет, который, впрочем, назвать таковым можно было только из-за убранства. По размерам он больше напоминал обеденный зал. Слева по стенам стояли массивные шкафы, с правой стороны нашлось место длинному дивану, на полу по обыкновению был постелен ковёр такого же зелёного цвета, как на лестнице перед входом, на потолке висела массивная люстра с огромным количеством позолоты. Как и везде в Капитолии, здесь явно любили роскошь, хотя и предпочитали более темные тона, чем публика, собравшаяся накануне Квартальной Бойни в Тренировочном Центре. Посередине комнаты возвышался огромный письменный стол, за которым в не менее огромном кресле восседал президент Сноу. «Интересно, он хоть ногами до пола на своём троне достает?» – промелькнула непрошеная мысль в голове у Гарри. По другую сторону стола стояли в ряд четыре стула, предназначенные для новоявленных гостей.
Окинув внимательным взглядом Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, президент Сноу махнул рукой миротворцам, которые так и стояли по стойке смирно за спинами четверых друзей. Те развернулись и, один за другим, покинули кабинет.
– Присаживайтесь, – велел президент Сноу. Его голос звучал абсолютно спокойно, даже как-то официально, как будто он позвал четверых друзей на дежурное совещание, а не на допрос с пристрастием. Только взгляд его был таким пронзительным и холодным, что гости внутренне содрогнулись. – Я думаю, нам следует обойтись без ненужных церемоний и сразу начать серьезный разговор. Конечно, если вы окажетесь разумными и не станете упорствовать, утверждая, что не понимаете, как и почему оказались здесь, – теперь Сноу задержал взгляд на каждом из друзей на несколько секунд, так, чтобы все они смогли прочувствовать серьезность намерений президента. – К счастью, мне не придётся тратить время и Сыворотку Правды на то, чтобы расспросить вас о том, кто вы такие, как у вас оказались волшебные палочки, и главное, что вы делали с ними на Голодных Играх. К великому счастью, мисс Грейнджер, – услышав свою фамилию, Гермиона очень сильно вздрогнула. За время, проведённое в Двенадцатом дистрикте и Капитолии, она совершенно отвыкла от неё, – избавила меня от этой необходимости, – с этими словами президент Сноу вынул из ящика стола среднего размера тетрадь в темно-синем кожаном переплёте. Гермиона закусила губу, с трудом удерживаясь от стона. Это был её дневник, который на начала вести еще в то время, когда они скитались лесу. Она записывала туда все события, случавшиеся с друзьями с того момента, как Волдеморт произнёс своё заклинание во дворе Хогвартса. А позже, переселившись в дистрикт, Гермиона начала записывать туда и то, что она про себя называла «новейшей историей прошлой эры», то есть всё, что происходило в волшебном мире во время ее учебы в Хогвартсе и так и не успело попасть ни в один учебник по Истории Магии. Этот дневник представлял для Гермионы очень большую ценность, и она не захотела расставаться с ним даже перед отъездом в Капитолий. Накануне Жатвы она уменьшила тетрадь до размеров спичечного коробка и надёжно заколдовала её несколькими антиобнаруживающими заклинаниями. Чары сработали на ура – ни один детектор не смог распознать посторонний предмет ни в Тренировочном Центре, ни при выходе на арену. Но Сноу, конечно, обыскивал их тщательнее, чем детекторы, и ему удалось обнаружить тетрадь и снять с записей чары невидимости. Значит, врать действительно не имеет смысла. Если Сноу прочитал записи, то он осведомлён обо всём в подробностях: и про перемещение во времени, и про план Плутарха Хевенсби, и про то, что к нему, Сноу, применяли заклятие изменения памяти. Интересно, кто-нибудь из посвященных в план Хевенсби, кроме них четверых, еще жив?
– Значит, вы уже всё знаете, – Гермиона кое-как заставила себя успокоиться и сделать хотя бы так, чтобы её голос не дрожал.
– Совершенно верно, – кивнул Сноу. – Честно признаться, ваши записи не оставили меня равнодушным. Я вынужден был держать вас в бессознательном состоянии, прежде, чем смог понять, что же на самом деле произошло. Все-таки в перемещение во времени на почти два века вперёд трудно поверить даже опытному магу. Но тем не менее спасибо Вам, мисс, за то, что избавили меня от ненужных вопросов. Теперь пришла ваша очередь задавать свои. Пожалуй, чтобы не делать нашу беседу слишком уж долгой и утомительной, я дам вам право на три вопроса. Начинайте!
На пару минут в кабинете воцарилось молчание. Президент Сноу терпеливо ждал, глядя куда-то в сторону.
– Что со всеми остальными? – спросил наконец Гарри. – Я имею ввиду Плутарха, Хеймитча, Китнисс и Пита?
– Они живы и, думаю, здоровы, – президент Сноу явно ожидал этого вопроса и ответил на него абсолютно спокойно. – Им удалось сбежать из Тренировочного Центра в то время, как я был занят вытаскиванием вас с арены. Я так понимаю, у них был заранее созданный портал? Об этом в Вашем дневнике ничего не сказано, но иного способа выбраться из блокированного Тренировочного Центра я не знаю.
Гермиона молча кивнула в ответ.
– А что с остальными трибутами? – задал следующий вопрос Гарри. – С теми, кто остался на арене после того, как нас забрал планолёт?
– Из них, к сожалению, выжили не все, – всё так же спокойно отвечал Сноу. – Энобария и Брут оказали слишком рьяное сопротивление миротворцам, и были убиты. Но вас ведь, судя по всему, больше интересуют те, кого вы отчаянно пытались спасти, забыв обо всех предосторожностях? Финник, Джоанна, Мэгз, Бити и Вайресс живы. Они временно помещены в темницы.
Четверо друзей смотрели на президента и поражались его холодному спокойствию. Он разговаривал так, как будто давал деловое интервью.
– У вас есть еще один вопрос, – напомнил Сноу, когда молчание немного затянулось.
– Что вы намерены с нами делать с нами? – Гермиона спросила то, чего от них явно ждали.
– Вот мы и перешли к сути нашей беседы, – удовлетворённо кивнул Сноу. – С этими словами он поднялся со стула и, подойдя к окну, несколько минут постоял возле него, глядя наружу. В какой-то момент даже могло показаться, что он забыл о присутствии в его кабинете четверых друзей, которые с нетерпением ожидали продолжения разговора. Но вот наконец, видимо, сочтя театральную паузу достаточной, президент вновь повернулся к ним лицом, оставшись стоять у подоконника. Тень от занавески падала на его лицо так, что видеть глаза президента стало невозможно. – Вы знаете, а я ведь пережил немало неприятных минут, прежде, чем обнаружил ваш дневник! Ну о чем я мог подумать, увидев, как трибут пользуется магией? Только о том, что на арене каким-то образом оказался капитолиец, выпивший Оборотного Зелья! Я уж, было, даже чуть не разочаровался в способностях Хевенсби – ну как он мог додуматься до такого примитивного плана? Я всегда очень тщательно подхожу к выбору своих потенциальных преемников, и никогда не допущу, чтобы среди них оказался дурак. Вы же знаете, что главный распорядитель является еще и преемником президента в случае, если тот умирает, становится недееспособным или по доброй воле отрекается от престола? Но прочтя записи мисс Грейнджер, я понял, что ничуть не ошибся в Хевенсби. Он очень умён и хитёр. Подумать только – ведь его план действительно мог сработать! Если бы не одна маленькая ошибка, Хевенсби бы сейчас сидел в этом кресле и правил Панемом, – Сноу, казалось, выглядел чуть ли не искренне раздосадованным тем, что план Плутарха провалился. – Но именно такие маленькие ошибки и рушат грандиозные замыслы, верно? Ну что ж, у Плутарха не получилось, значит, его черёд ещё не настал. Тем не менее я несказанно благодарен ему за то, что он фактически подарил мне вас! За это я, скорее всего, сохраню ему жизнь. Вы – настоящая находка для меня, просто дар! В Панеме, знаете ли, дефицит умных и сильных магов.
– Учитывая то, с каким энтузиазмом вы урезаете образование, это неудивительно! – не удержался от едкого замечания Гарри.
– Вы правы, – Сноу, казалось, не обратил на сарказм никакого внимания. – Вероятно, я несколько перегнул палку, запретив держать дома книги и оставив всего два класса вместо трёх. Сейчас я хотел бы несколько исправить ситуацию. И думаю, вы мне в этом поможете.
– Вы думаете, что мы будем служить Капитолию? – поинтересовался Рон.
– А почему нет? Какая вам разница, кому служить? Вы чужие здесь, в этом мире. У вас нет ни друзей, ни родных, ни близких. Вы никому не нужны, кроме друг друга, ни в Капитолии, ни, тем более, в дистриктах.
«А вот здесь ты очень сильно ошибаешься», – возразили про себя Рон и Гермиона. Первый при этом подумал о Мадж и семье Брэдфилдов, а вторая – о Гейле. Это было как раз то, о чем Сноу не знал, потому что в дневнике об этом написано не было.
– Ведь Хевенсби, насколько я понял, пообещал вам разрешить восстановление магической школы, в случае, если его план увенчается успехом, – продолжал тем временем президент. – Я хочу предложить вам тоже самое. Только вам не придётся строить школу с нуля – вместо этого вы возглавите капитолийскую. За последние несколько месяцев я немного пересмотрел свои взгляды на образование. Я решил, что не стоит лишать его талантливых магов. Теперь я думаю, что будет лучше, если они смогут продолжить образование дальше. Конечно, такого будут достойны лишь те, кто покажут достаточный потенциал. Остальным хватит и двух классов. И еще: я решил больше не пренебрегать волшебниками из дистриктов. Все родившиеся в дистриктах маги будут в возрасте одиннадцати лет отправляться в Капитолий, чтобы получить образование. Те, кто зарекомендует себя хорошо в первый год, смогут остаться и продолжить обучение наравне с капитолийцами.
– А что будет с остальными, теми, кто не сможет себя зарекомендовать? – поинтересовалась Гермиона.
– Они будут отосланы обратно в дистрикты и впоследствии примут участие в Жатве, – спокойно ответил президент.
– В таком случае, мы говорим «нет», – резко произнёс Рон. – Вы можете казнить нас сразу или держать в темницах до конца жизни, но мы ни за что не согласимся на такое.
– Я ожидал этого, – спокойно ответил Сноу. – Вероятно, Хевенсби сказал вам, что он намерен отменить Голодные Игры в случае успеха. Вот только подумайте, исполнил бы он своё обещание?
– А вы такого даже не пообещали, – парировала Гермиона. – Вы прямо говорите, что намерены продолжать убивать ни в чем неповинных детей.
– То есть вы сразу согласились сотрудничать с Хевенсби, но не соглашаетесь иметь дело со мной только потому, что я говорю вам всё честно? Плутарх очень хитёр и замечательно умеет играть на чувствах людей. По сути нет никакой разницы в том, кто будет президентом Панема. Хорошие люди не правят государствами, и вам это известно не хуже меня, мисс Грейнджер! Помните, как в ваши времена некий великий маг по имени Альбус Дамблдор отказался от предложенной ему должности Министра Магии? Вы думаете, он сделал это потому, что ему было не на кого оставить Хогвартс? Да бросьте! Когда ему понадобилось отойти в мир иной, он тут же нашел себе достойного преемника. Просто он знал, что должность министра не для него. Он был слишком чист для неё.
На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Президент Сноу терпеливо ждал, пока волшебники переварят информацию. А друзья, в свою очередь, предавались мрачным мыслям о том, что президент, вероятно, прав насчет всего того, что касалось Хевенсби.
– Я не настаиваю на том, чтобы вы сказали мне «да» прямо сейчас, – вновь подал голос президент Сноу. – Я дам вам на размышление столько времени, сколько вам будет нужно для того, чтобы принять правильное решение.
– И всё это время вы намерены держать нас в тюрьме? – поинтересовался Гарри.
– О, мне казалось, что моя тюрьма намного лучше того подвала, в котором вам приходилось жить в Двенадцатом дистрикте! Знаете, я придерживаюсь правила, о котором писал один мудрый человек из прошлой эры: «строй темницу так, чтобы тебе самому захотелось провести в ней ночку-другую».* Но если вы считаете, что вам будет легче принять правильное решение вне вашей камеры, то я не буду настаивать. Вы можете ходить по моему дворцу – а вы, я смею, надеяться, по пути сюда убедились, что он огромен – всюду, где вам вздумается. Выйти наружу без волшебных палочек вы всё равно не сумеете: все выходы защищены очень мощными чарами.
Несколько минут спустя Гарри, Рон, Гермиона и Джинни покинули кабинет президента Сноу. Они ожидали, что за дверью их встретит полк миротворцев, но там не было ни души. Они спустились по лестнице и осторожно прошли вдаль по коридору, и никто не преградил им дорогу и не велел следовать за ним. Сноу сдержал свое слово – они действительно могли свободно перемещаться по его резиденции. Тогда друзья решили, что самое лучшее, что они пока могут сделать – это как следует изучить замок.
– Ребята, простите меня, пожалуйста, – тихо произнесла Гермиона, когда они все удалились от кабинета Сноу на почтительное расстояние. – Глупо было брать с собой на арену этот дневник.
– Да ты что, Гермиона! – воскликнул Гарри, мягко кладя руку ей на плечо. – Если бы не этот дневник, Сноу сейчас бы учинил нам допрос под Сывороткой Правды и всё равно бы всё выведал! А еще он мог бы нам не поверить, решив, что мы еще раньше приняли антидот от Сыворотки, и начал бы нас пытать! Так что очень даже хорошо, что так получилось с дневником!

* цитата из книги Т. Пратчетта «Стража! Стража!»
________________________

Минут двадцать Пит лежал неподвижно и слушал равномерное дыхание Китнисс. Убедившись в том, что она заснула, он очень медленно и бережно высвободил её из своих объятий и сел на край кровати. После этого он на некоторое время замер, напряжённо вслушиваясь в тишину. Вроде всё было в порядке – ему удалось не разбудить Китнисс. Тогда Пит, не произведя ни единого шороха, надел тапочки и вышел из комнаты в тускло освещённый коридор. Пройдя по нему до конца, он без стука открыл последнюю дверь по левой стороне и вошел внутрь. Перед ним была точно такая же комната, какую он только что покинул, за исключением того, что она не была погружена во тьму. Это была комната Хеймитча, и в тот поздний час он не спал, а сидел за столом, с мрачным видом глядя в одну точку.
– Как она? – глухо спросил Хеймитч, не поднимая глаз на Пита. – Заснула?
– Если бы не заснула, я бы не пришел, – пожал плечами Пит. – А тебе, я смотрю, как раз не спится?
Хеймитч ничего не ответил.
С тех пор, как Сноу забрал с арены Гарри, Рона, Гермиону и Джинни, прошло чуть больше недели. Хеймитчу и Плутарху удалось вовремя сбежать из Капитолия в Двенадцатый дистрикт через портал, прихватив с собой Пита и Китнисс, которые находились под действием заклятия Империус. Было понятно, что Двенадцатый – это убежище на несколько часов, вскоре туда прибудут люди Сноу, и не поздоровится никому. Но у Хевенсби был заранее припасён план возможного отступления.
Из Двенадцатого дистрикта был выход, о котором не знал никто, кроме Хеймитча и самого Плутарха Хевенсби. Находился он ни много ни мало в той самой каморке Сальной Сэй, где несколько месяцев назад Хеймитч поведал Плутарху о появлении в лесу четверых волшебников. У этой каморки была еще одна дверь, через которую по длинному поземному туннелю можно было попасть в необитаемую часть катакомб Тринадцатого дистрикта. Да, у жителей Тринадцатого был очень большой подземный город, и часть его всегда пустовала.
Несмотря на то, что Котёл был полностью уничтожен пожаром, и на месте лавки Сальной Сэй осталась лишь кучка горелых обломков, люк в подвал так никто и не обнаружил. Путь в убежище был открыт.
Уговорить жителей Двенадцатого дистрикта спуститься под землю оказалось не так уж сложно, как представлялось Плутарху в начале. Семьи Пита, Китнисс и Гейла так и вовсе последовали за ним без лишних вопросов. За прошедший год они успели привыкнуть к тому, что вокруг них постоянно происходит что-то непредвиденное и страшное и потому почли за лучшее не сопротивляться. Брэдфилды и Андерси – а Хевенсби понимал, что если он не хочет потерять доверие Рона и Гермионы, то их ему нужно спасти во что бы то ни стало – к счастью, тоже довольно легко поддались на уговоры. В катакомбах оказалось достаточно места, чтобы при желании спрятать там весь Двенадцатый дистрикт.
О том, что именно произошло в Капитолии, никто еще ничего не знал, но все поняли, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Никогда еще на глазах жителей дистриктов не прерывалась трансляция Голодных Игр. После того, как внезапно погасли экраны всех телевизоров, Двенадцатый замер в немом ожидании. Никто не выходил на улицы и не пытался что-то узнать. Даже миротворцы не могли понять, что им делать. Это дало Хеймитчу и Плутарху возможность успеть увести большую часть жителей Двенадцатого дистрикта до того, как его сравняли с землёй. По большей части из-за того, что никто ничего не понимал, люди безропотно следовали за Главным Распорядителем в подвал и уходили по туннелю. Растерянность миротворцев была в этом случае очень кстати – они даже не пытались выяснить, почему в тот день такое количество людей направляется к пепелищу Котла.
Когда над дистриктом появились планолёты, все, кто хотел спастись, были уже в туннеле, а некоторые даже успели добраться до Тринадцатого. Снизу слышались приглушенные звуки бомбёжки, но подвалы находились слишком глубоко для того, чтобы снаряды могли им как-то повредить.
От «коренных» жителей Тринадцатого прибытие внезапных гостей удалось скрыть, чему Хевенсби был несказанно рад. Пересекаться с Койн, которая, как и он, давно метила на место Сноу, ему совершенно не хотелось. На нежилую часть катакомб, в которой расположились беженцы из Двенадцатого дистрикта, Плутарх наложил несложные защитные и отпугивающие чары, которые позволили им существовать там совершенно свободно. Запас питьевой воды и продовольствия в убежище был достаточным для того, чтобы прожить там, как минимум, месяца три, не поднимаясь на поверхность. Таким образом, у Плутарха появилось время на то, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и решить, как быть дальше.
Китнисс и Пит, придя в себя после заклятия Империус, первым делом поинтересовались у Плутарха о судьбе Гарри, Рона, Гермионы и Джинни. Поняв, что Хевенсби на самом деле ничего не известно, кроме того, что четверо друзей попали в плен к Сноу, Китнисс пришла в ярость. Питу вместе с Хеймитчем тогда кое-как удалось оттащить ее от Хевенсби, которому она была готова в буквальном смысле выцарапать глаза. После того случая с Китнисс начали регулярно случаться истерические припадки, и только Питу удавалось её более-менее успокоить. Китнисс вообще больше не могла никого видеть, кроме Пита, матери и Прим. Ей стало казаться, что ее повсюду подстерегают враги и предатели. Наверное, частично виной такого ее состояния было заклятие Империус, которое хоть и прекратило своё действие, но оставило на её психике неизгладимый след.
Телевещание, прервавшееся в момент, когда Гарри выкрикнул на арене заклинание Сногсшибателя, ожило вновь лишь через сутки. Сноу выступил с сообщением о том, что трибутами были нарушены правила Голодных Игр – якобы они попытались уничтожить защитный купол. Вследствие этого все оставшиеся в живых были, для их же безопасности, эвакуированы с арены и временно помещены в тюрьму. Что будет предпринято в отношении нарушителей, власти решат позднее. Дальше показали кадры расправы миротворцев над Брутом и Энобарией, которые вроде бы действительно пытались оказать какое-то сопротивление. За ними крупным планом были продемонстрированы моменты подъема в планолёт каждого из оставшихся в живых трибутов. Со стороны Сноу это смотрелось как проявление гуманности по отношению к тем, кто переживал за трибутов – мол, смотрите, я не пытаюсь держать вас в неведении! Когда на экране промелькнули силуэты Гарри, Рона, Гермионы и Джинни, синхронно исчезающие в недрах планолёта, Китнисс, успевшая было немного успокоиться после первого припадка, в очередной раз набросилась с кулаками на Плутарха. Питу и Хеймитчу вновь с трудом удалось их расцепить, после чего Пит увёл её в комнату, и пару дней они оба оттуда не показывались. Под занавес программы новостей Сноу сообщил о том, что в результате подавления стихийно вспыхнувшего восстания, Двенадцатый дистрикт был уничтожен. Этого, к счастью, Китнисс уже не видела.
Гейл вёл себя чуть менее эмоционально, хотя при появлении на экране Гермионы, было заметно, что желания расправиться с Плутархом у него ничуть не меньше, чем у Китнисс. Он сдерживал себя лишь потому, что понимал, что единственным, кто может что-то сделать в сложившейся ситуации был Плутарх Хевенсби.
Несколько дней прошло в немом ожидании. Беженцы из Двенадцатого обустраивались в катакомбах, постепенно приходя в себя от осознания того, что их родного дистрикта больше нет. Пит всё время проводил с Китнисс, боясь оставить её даже на час. Только рядом с ним она чувствовала себя спокойно, и только он помогал ей в те дни не сойти с ума. Хеймитч и Плутарх периодически запирались в комнате и подолгу что-то обсуждали. Гейл раз попытался узнать хоть что-то об их дальнейших планах, но потерпел неудачу – Хевенсби не желал общаться ни с кем. Сноу по телевизору больше не выступал – теперь в новостях крутили лишь кадры то и дело вспыхивавших в дистриктах восстаний и их непременных подавлений героическими миротворцами. Гейл во время просмотра очередного эфира в какой-то момент понял, что видеоряды повторяются – записи мятежей были старыми. Таким образом, о том, что на самом деле происходит в Панеме, толком не знал никто.
Пит, как и Гейл, несколько раз порывался пойти поговорить с Хеймитчем и попытаться выяснить у него, что же все-таки происходит. Но брать с собой Китнисс он не решался, опасаясь очередного приступа, а оставлять её одну боялся. Несколько дней подряд он вставал среди ночи и уходил из комнаты ненадолго, проверяя, проснётся Китнисс, почувствовав его отсутствие, или нет. Китнисс продолжала спать, и на девятую ночь Пит наконец решился. Он не мог больше жить в неведении, подкармливаясь изредка телевизионными «новостями».
– Я надеюсь, ты скажешь мне что-нибудь, – произнёс Пит, когда молчание Хеймитча слишком уж затянулось. – Мы уже столько дней торчим здесь, под землёй, в ожидании хоть каких-то новостей, а вы с Плутархом и не думаете нас ими побаловать!
– Каких новостей ты хочешь? – всё тем же угрюмым голосом отозвался Хеймитч, глядя на Пита исподлобья. – Сноу держит всех трибутов взаперти. Капитолий окружен антиаппарационным барьером, железнодорожное сообщение с ним приостановлено, порталы блокируются. Попасть туда нет никаких шансов. Придется ждать до тех пор, пока Сноу не выйдет с нами на контакт. Ты и сам наверняка обо всём этом догадываешься.
– Неужели ты больше ничего не знаешь? – Пит подошел к Хеймитчу вплотную и посмотрел на него в упор. – Я не верю, что Плутарх Хевенсби всю неделю сидит сложа руки и даже не пытается выведать никаких подробностей. У него ведь куча осведомителей в Капитолии!
Хеймитч устало прикрыл лицо рукой.
– Всё, что можно было выяснить, он уже выяснил, – вздохнул бывший ментор Двенадцатого дистрикта. – Только вряд ли это нам чем-то поможет. Сноу хочет использовать Гарри, Рона, Гермиону и Джинни в своих целях. Он желает, чтобы они возглавили капитолийскую магическую школу и учили колдовству столичных волшебников. Наши друзья, разумеется, отказались. Теперь Сноу держит их взаперти и терпеливо ждёт, когда они начнут сходить там с ума от скуки и согласятся. Единственное, что можно считать хоть сколько-нибудь хорошей новостью – это то, что их держат не в темницах. Сноу разрешает им свободно перемещаться по дворцу. Но нам от этого не легче – на его замке такая куча защиты, что пробиться туда снаружи нет никакой возможности. Хевенсби говорит, что даже подземные ходы под замком заблокировали, хотя раньше они всегда были слабым местом, потому что об их существовании практически никто не знал. Но на этот раз Сноу, кажется, понял, чего на самом деле стоит Плутарх, и обезопасил себя по полной.
Пит тяжело вздохнул в ответ.
– Через некоторое время Сноу придётся выйти из тени, – продолжил Хеймитч. – Жители дистриктов пока сидят тихо, ожидая каких-то новостей из Капитолия. Но рано или поздно их страх пройдёт, и они начнут поднимать настоящие восстания. Тогда президенту придется снова как-то действовать, и, возможно, в таком случае подобраться к нему будет проще, – в этот момент послышался скрип дверных петель, и Пит резко обернулся. В комнату вошёл Плутарх Хевенсби. По его виду было понятно, что покой ему даже не снится: под его глазами залегли темные круги, сам он выглядел бледным, похудевшим и растрёпанным. Он был одет в ночную пижаму и держал подмышкой какой-то большой старинный фолиант.
– Доброй ночи, Пит! Прости, что прерываю ваш разговор, – произнёс Хевенсби. – Как себя чувствует Китнисс?
– Сносно, – коротко ответил Пит, с любопытством разглядывая Плутарха. Тому явно не терпелось поделиться с Хеймитчем какой-то новостью, но сделать это в присутствии Пита он сразу не решался.
– Хеймитч, я кое-что нашёл, – сказал наконец Плутарх, подходя к столу и кладя на него тот самый огромный фолиант, который он держал подмышкой. – Есть один момент, который, я смею надеяться, Сноу не учёл, и который нам, вероятно, поможет преодолеть защитный барьер. Но, если всё окажется так, как я думаю, у нас будет только один, нет, даже полшанса на успех.

***
Сноу не преувеличивал, когда говорил, что его дворец огромен. Нескольких дней хватило Гарри, Рону, Гермионе и Джинни, чтобы только обойти его снизу доверху, не исследуя каждый угол. Самым странным им показалось то, что за время своих променадов по этажам резиденции, они не встретили ни души. Их нигде не караулили миротворцы, никто не порывался проследить за ними. Ночевать друзья уходили в свою камеру, в которой они проснулись в первое утро, но ни разу никто не подумал запереть их там. Дверь всегда оставалась открытой, а на столе невесть откуда всё время появлялась еда. Сноу старательно заботился о комфорте своих гостей.
Двери в большинство комнат были открыты, но и ничего интересного из себя эти помещения не представляли – обычные спальни, в которых никто не жил, просторные залы и изредка какие-то чуланы. Недоступными оставались лишь покои самого Сноу и подвальные этажи, в которых располагались темницы. Правда, позже Гермионе удалось обнаружить еще одну запертую дверь. Она находилась на самом верхнем этаже, возле чердачной лестницы. Дверца была не похожа на все остальные, виденные ими до того момента. Во-первых, она была небольшой, так что Рону, например, пришлось бы пригнуться, чтобы пройти в проём. А во-вторых, она была сделана из какого-то совершенно неприметного дерева и не выделялась той массивной помпезностью, коей обладали все предметы в замке. Ее трудно было даже заметить сразу.
– Надо же, как надёжно она заперта, – пробормотала Гермиона, дёргая ручку. – На ней защиты больше, чем на покоях Сноу. Интересно, что за ней?
Любопытство снедало всех четверых, так что они несколько дней подряд приходили на чердачный этаж и по много часов проводили возле дверцы, надеясь отыскать какой-нибудь способ открыть её. Но нет – без волшебной палочки нечего было и думать об этом. В конце концов дверцу пришлось оставить в покое.
– Кстати, а там мы еще не были, – произнёс вдруг Рон, отвлекаясь от дверцы и поднимая голову вверх, к люку в потолке, куда вела чердачная лестница.
– Наверняка заперт, – ответила Джинни. – Все внешние двери заперты.
Но Рон, не слушая её, уже карабкался по лестнице. Добравшись до люка, он надавил рукой на крышку, и она неожиданно поддалась. В полутемное чердачное помещение хлынул непривычно яркий солнечный свет. Через мгновение Рон уже скрылся из виду.
– Идите сюда, – послышался сверху его приглушенный голос. – Здесь такое!..
Один за другим, Гарри, Джинни и Гермиона взобрались по лестнице и оказались на крыше дворца. Оттуда открывался вид на Капитолий, простиравшийся вдаль на много миль. Но не панорама города занимала в тот момент внимание четверых друзей. Они смотрели прямо перед собой. Крыша, на которую они вылезли, представляла собой абсолютно ровную поверхность, на которой в два ряда стояли шесть планолётов с капитолийскими гербами на бортах.
– Вот это да! – воскликнул Гарри. – Это же планолётная площадка.
Рон подошел к одному из планолётов и дёрнул дверцу, особо ни на что не надеясь. Но и она оказалась открытой. Через минуту все четверо уже сидели в кабине пилота и заворожено разглядывали приборную доску с кучей каких-то кнопок, лампочек и рычажков.
– Если бы мы только умели управляться с этой штукой! – с досадой воскликнул Рон.
– То Сноу никогда в жизни не оставил бы дверь на крышу открытой, – закончила за него Джинни. Она была права. Сноу оставлял открытыми лишь те двери, через которые не было ни малейшей возможности удрать.
– Пойдёмте лучше в оранжерею, – предложила Гермиона.
Оранжерея за те две недели, проведённые во дворце Сноу, стала их любимым местом. В ней было светло и просторно и, вместе с тем, можно было легко затеряться в зарослях растений и на время забыть про плен. В оранжерею друзья приходили даже чаще, чем к заветной дверце на чердачном этаже и порой проводили в ней по несколько часов.
– Хорошо здесь всё-таки, – произнесла Джинни, присаживаясь на резную деревянную скамейку. – Просто оазис посреди этого мрачного дворца. Даже не верится, что этому тирану удалось создать такой чудесный сад... Ой!
– Что такое? – спросил Гарри.
– Да нет, ерунда, мне показалась, – отмахнулась Джинни, при этом внимательно вглядываясь куда-то в заросли декоративных папоротников. В следующий момент она, осторожно раздвигая листья, направилась вглубь чащи.
– Джинни, ты куда? – воскликнул Гарри. Она не ответила, и всем троим ничего больше не оставалось, как пойти за ней. Через несколько шагов друзья поняли, что так заинтересовало Джинни. Они ясно увидели смотревшие прямо на них из кустов два больших желтых глаза. Их обладателем оказался не кто иной, как Лютик, любимый кот Примроуз Эвердин.
– Что он здесь делает? – прошептал Рон, даже не пытаясь скрыть благоговейный ужас в голосе.
– Я, кажется, догадываюсь, – прошептала в ответ Гермиона и сделала еще два шага навстречу Лютику. Кот спокойно дал приблизиться к себе, не делая никаких попыток сбежать. – Если это так, то Плутарха можно считать гением.
– Я знаю, что есть животные, способные проходить через некоторые типы магических барьеров, – вспомнил Рон один из уроков Защиты от Тёмных Искусств. – В частности, книззлы и полукниззлы это умеют. Ну, предположим, о том, что Лютик – один из них, я и раньше догадывался. Уж больно скверный у него характер для обычного кота! Но мне казалось, что защита этого дворца исключает подобное. Получается, Лютику удалось найти брешь?..
Гермиона присела на корточки рядом с Лютиком и осторожно погладила его по голове. Кот довольно потерся об ее ладонь, прося повторения. Гермиона продолжала гладить Лютика, и через некоторое время он лёг на пол и лениво потянулся. Гарри, Рон и Джинни заметили, что шерсть у него на пузе как-то странно слиплась, будто Лютик случайно вляпался в канцелярский клей. Гермиона запустила пальцы в эту длинную слипшуюся шерсть и принялась осторожно её раздвигать. Вскоре она извлекла на свет небольшой, свёрнутый в трубочку, кусок пергамента. Друзья, затаив дыхание, ждали, пока она его расправляла. Внутри свитка оказалась волшебная палочка, которую Гермиона тут же быстро спрятала в карман.
– Плутарх – гений! – повторила Гермиона, быстро пробежав глазами написанный на пергаменте текст. Гарри, Рон и Джинни столпились за её спиной, силясь разглядеть послание.
Привет, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни!
Если именно вы читаете это послание, значит, мой план удался.
Используйте эту палочку, чтобы заставить Сноу забыть о Панеме. Как только дело будет сделано, с дворца спадёт антиаппарационный барьер, и я смогу проникнуть в него. Пожалуйста, поторопитесь, пока Сноу ничего не просёк!
Гермиона, отдельное спасибо тебе и твоим прекрасным книгам за бесценную информацию о магических животных!
П.Х.
В оранжерее повисло молчание. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни лихорадочно размышляли о том, что же им делать дальше. Камер слежения в оранжерее не было – это они знали и раньше, и это была одна из причин, по которой им так полюбилось это место. По всей видимости, Плутарх тоже знал об этом, потому и послал Лютика именно туда. Это означало, что время у них есть, но, скорее всего, его очень немного. У Сноу был просто какой-то нечеловеческий нюх на приближающуюся опасность, так что он в любую минуту мог почуять неладное.
В тот момент каждый из четверых друзей в очередной раз вспомнил слова президента о том, что по сути не важно, кто будет править Панемом. Но с Плутархом у них хотя бы был шанс что-то исправить, а со Сноу – никакого. Да и к тому же не использовать такую возможность – чудом попавшую им в руки волшебную палочку – было бы просто преступлением.
– Гермиона, дай мне палочку – тихо произнес Гарри. – Я виноват в том, что мы попали в этот плен, мне это и исправлять. Надо сделать, как написал Плутарх. Это наш единственный шанс выбраться отсюда.
Никто ничего не сказал в ответ, все просто молча последовали за Гарри к выходу из оранжереи.