***5***
Отцу он объявил, что едет с инспекцией в крепость Шахш. Как минимум на месяц. Отдохнуть, развеяться, сменить обстановку. Может, у короля Талестры и возникли сомнения, что в самой отдаленной северной крепости много развлечений, но он хмыкнул и ничего не сказал. Он мог быть мягким человеком, но глупым отнюдь не был. Он даже не стал спрашивать о судьбе своего указа, как за день до того не спрашивал, какое имя туда вписать. Указ, кстати, принц разорвал на мелкие клочки.
Принц Дансенну вовремя сообразил, что состояние его филейной части после двух бурных ночей подряд сделает путешествие верхом попросту невозможным. Он и в кресле-то сидеть не мог. Даронги наведался к Неро Некроссе, ученику придворного мага, и, отчаянно краснея, потребовал у него какой-нибудь обезболивающей мази: «Для... ну, ты понимаешь, после... эээ... постельных развлечений... и попробуй только кому-нибудь сболтнуть!»
Принц с отрядом солдат выехал за пределы Трианесса и погнал коня так, будто убегал от демонов. В каком-то смысле Рудра и был демоном, как в старинных легендах, одним из тех, которые вызывают у своих жертв неудержимую похоть, чтобы заманить их в свое логово и до смерти замучить жестокими наслаждениями.
Они заночевали на постоялом дворе в маленькой деревушке. Всю ночь принц ворочался и не мог уснуть, его терзали мысли о Рудре, воспоминания о его жарких объятиях. Даронги все равно был не удовлетворен, ему было мало тех ласк, которые он уже испытал, и они ведь даже ни разу не поцеловались! Он просто сойдет с ума, если не узнает вкус губ своего любовника. Еще одна ночь, и тогда он скажет Рудре, что они не будут больше встречаться, да, так он и сделает, он не будет проявлять малодушие и спасаться бегством, он наследный принц Криды, потомок воительницы Ашурран и отпрыск королевской династии Тизаннидов!
Утром он приказал поворачивать обратно. День еще не начал клониться к закату, когда принц въехал в столицу через Северные ворота. Во дворце Даронги сбросил забрызганную грязью одежду, вымылся, оделся в штатское, которое шло ему еще больше, чем мундир, и с замиранием сердца отправился в дом, где Рудра снимал две комнаты. Двери были не заперты, он вошел, окликая Рудру по имени, он нестерпимо хотел его увидеть.
Увидев его, горничная вскрикнула и выронила метелку.
— Ваше королевское высочество! — она присела в глубоком реверансе.
— Где кавалер Руатта? — спросил принц, не в силах справиться со своим нетерпением.
— Уехали они, ваше высочество... — пискнула горничная. — Еще вчера днем, лошадь взяли и уехали, не сказали, когда вернутся.
Даронги похолодел. Он едва смог шевельнуть рукой, чтобы отпустить служанку. Когда дверь за ней закрылась, он на негнущихся ногах прошел в спальню. Кровать была застелена, Рудра не ночевал здесь две ночи. Ноги принца не держали, он стащил покрывало с кровати, снял сапоги и бросился лицом в подушку. Здесь все пахло Рудрой, хранило его запах, и рыжий волосок на подушке тоже был его, и перевязь со шпагой, висящая на спинке кровати, тоже была его, эту шпагу он держал у горла принца в ночь их первой близости, значит, он взял с собой меч, значит, он уехал из столицы, и неизвестно, когда вернется, а Даронги хотел видеть его сегодня, сейчас, он уже не знал, что скажет ему, он просто хотел его увидеть...
Прижимаясь к подушке и вдыхая запах своего любовника, принц Даронги Дансенну наконец зарыдал.
Он долго плакал, пока у него совершенно не осталось сил. Тогда его сморила усталость, и он заснул, не раздеваясь. Ему снился Рудра, его рыжие волосы и зеленые глаза, сильные руки, ласковые губы... Ему снилось, как Рудра берет его — сначала неистово и грубо, а потом нежно и медленно, шепча ему в ухо: «Даро, маленький...», касаясь его шеи губами и пальцами...
Даронги вздрогнул и открыл глаза. Это был не сон, Рудра действительно был рядом, он стоял на коленях возле кровати и гладил его плечи, шею, волосы.
— Ты? — выдохнул принц, приподнимаясь на локте.
Было уже темно, он проспал весь вечер.
— Я хотел перехватить тебя в Лейфи, а потом узнал, что ты вернулся в Трианесс. Я гнал, как мог. Зачем ты уехал, глупенький, ну зачем? Больше я тебя никуда не отпущу.
От этого ласкового шепота на глазах у принца выступили слезы. Всхлипнув, он уткнулся в плечо Рудре. Тот лег рядом с ним на кровать и принялся раздевать, принц сам помогал ему расстегивать пуговицы и застежки на своей и его одежде. Рудра поцеловал его, долго и нежно в губы, но принц так и не понял, каковы его губы на вкус, потому что это было... ну, как мгновенный обморок, как что-то запредельное.
— Я люблю тебя, Рудра Руатта, — сказал Даронги.
Он был наследным принцем Криды, в его жилах текла кровь его воинственных предков, не боявшихся ни смерти, ни любви, и он нашел в себе мужество сказать это.
Рудра не отвечал ему. Тяжело дыша, он повернул принца на бок и прижался к нему сзади, целуя его плечи и спину. Пальцы его проникли между ягодиц принца, на этот раз они были скользкими от смазки, и Даронги со вздохом наслаждения откинулся на плечо любовника и раздвинул пошире ноги.
— Давай, я готов, возьми меня, — пробормотал он и застонал, когда Рудра взял его.
Молодой кавалер замер, сдерживаясь изо всех сил, напряженный, как струна, пальцы его сжимали член принца, а его собственный член вздрагивал от вожделения в его попке.
— Я люблю тебя, Даро, я всегда хотел сказать это, когда буду в тебе, чтобы ты почувствовал, как я тебя люблю, — прерывистым голосом выговорил он. — Ты мой, скажи, что ты мой, ты чувствуешь это?
— Да-а-а... — простонал принц, стараясь надеться на его член поглубже. — Я хочу тебя... я твой... возьми...
— Даро, маленький, — шептал ему Рудра во время секса, и от его хриплого голоса, от его жаркой плоти сносило крышу.
Они долго лежали, не расцепляя объятий, наслаждаясь близостью друг друга. Даронги взял ладонь Рудры и стал ее целовать, хотя бы так выразить переполнявшую его любовь и нежность.
— Что теперь будет? — спросил он.
Рудра повернул к себе его лицо и поцеловал в губы.
— Будет все, Даро. Будет все.
И было все. Ночи, полные неистовой страсти, дни со скандалами и оскорблениями, синяки и ссадины от жестокой любви, пощечины, обиды, измены, слезы, ссоры, объяснения, расставания, драки и даже поединок в соответствии с кодексом, во время которого они чуть не убили друг друга. Было все, и ни с кем Даронги Дансенну, сначала наследный принц, а потом государь Криды, не был так несчастен — и так счастлив; обычный парадокс любви. Он любил Рудру Руатту всю жизнь, и Рудра любил его, бешеный демон Рудра, который больше никого за всю жизнь не любил, ну, может быть, только жену и сына, и не один раз еще он проливал королевскую кровь Даронги Дансенну или заставлял ее кипеть от ненависти и вожделения.
Двадцать лет прошло, прежде чем яростный поток их любви успокоился и вошел в русло. Но он так никогда не иссяк.