***5***
Принц Дансенну и кавалер Руатта, конечно же, нередко проводили ночи вместе. Но обычно это был торопливый секс и крепкий здоровый сон молодых людей, разрывающихся между службой, семьей, фехтовальной практикой, светской жизнью и дружескими попойками в казармах. Бывало, под утро они только падали в постель, а через пару часов принцу нужно было, например, на совещание в министерство внутренних дел или к сестре с давно обещанным визитом. Чтобы они никуда не торопились, не валились спать сразу же после оргазма, и вся ночь была впереди — такое случалось редко. Валяться в постели, обниматься, болтать — такая роскошь!
Ладонь принца прокралась под талию Рудры и дальше, в ложбинку между его ягодиц. Пальцы нащупали отверстие, осторожно обвели.
— Больно было?
— Да можно сказать, что нет. Я ждал, что будет больнее. В конце концов, у тебя далеко не маленький. — Рудра усмехнулся, и Даронги ответил смешком.
Он всунул кончики пальцев в Рудру — боже, какой он раскрытый, скользкий, готовый! Член его немедленно отозвался, дернувшись от прилива крови. Под этим углом нельзя было засунуть пальцы дальше, но он хотел засунуть совсем не пальцы. Он приподнялся на локте, вытащил руку из-под Рудры и обхватил ладонью его и свой член. Рудра задышал чаще, приоткрыв рот, и они принялись целоваться — лениво, медленно, с удовольствием, постанывая друг другу в рот, чувствуя, как расслабленное удовольствие мало-помалу превращается в возбуждение.
Рудра потянулся к его заднице, но Даронги этого ждал и был готов. Он перехватил его руку и прижал к постели.
— Я хочу тебя еще раз.
Услышать в ответ «Да, пожалуйста» было бы приятно, но не все сразу. Пока что Рудра напрягся и замер, но не так, как говорят «Не хочу», а скорее как «Хочу, но не решаюсь». Он все еще стесняется, его надо подтолкнуть... да-да, как подчиненного, которого принуждает начальник, Великий боже, кто бы мог подумать, что игра окажется такой возбуждающей. Даронги так не заводился даже тогда, когда действительно принуждал Рудру!
— Ляг на живот, — шепнул он.
Рудра послушался: повернулся под ним, зарывшись лицом в подушку, раскидав свои длинные загорелые ноги. Даронги наскоро смазал себя, парой движений довел до готовности и сразу вставил на всю длину, накрыв Рудру своим телом. Тот глухо застонал и приподнял бедра, раскрываясь перед Даронги, вздрагивая под ним, и принц взял его так, как всегда мечтал: сильно, властно, уверенно, вбивая в постель. Рудра стонал покорно, беспомощно, забыв себя, забыв связную речь, только иногда выдыхал: «Да... ро...» Он вскрикнул в голос, когда принц вбился в него особенно мощным толчком и кончил, содрогаясь; и еще раз, когда Даронги перевернул его на спину и ртом довел до разрядки.
Они чуть было не заснули так, как упали: уставшие, потные, заляпанные спермой, но из последних сил Даронги сполз с постели и потащил за собой Рудру. Тот был вялый, затраханный до изнеможения — Даронги очень хорошо знал это ощущение. Почему-то, когда ты снизу, оргазм более опустошительный, оглушающий. Тот, кто сверху, вроде бы больше напрягается, но выматывается не так сильно. Вот сейчас он был полон энергии: хотелось в купальню, сожрать чего-нибудь, выпить... и может быть, трахнуть Рудру еще раз.
Он позвонил в колокольчик, чтобы сменили постельное белье, и почти что отнес Рудру в купальню. Рыжая голова клонилась ему на плечо, зеленые глаза закатывались, колени подгибались. Принцу хотелось вскинуть кавалера Руатту на руки и нести, но увы, он уже как-то пробовал, и силенок не хватило. Он прихватил бутылку бренди по дороге и сделал здоровый глоток прямо из горлышка. Напоил Рудру, и тот начал, наконец, проявлять признаки жизни. Даронги запихнул его в ванну с теплой водой, поставил бутылку поближе, бросил рядом полотенца и сам залез следом, не забыв собрать косу в узел на затылке и заколоть шпилькой.
Столичные либералы любили рассуждать, что вечно наполненные и вечно нагретые ванны в купальнях аристократов — это бессмысленное разбазаривание магической энергии и природных ресурсов. Дескать, надо мыться под струей воды или наливать ванну сразу перед тем, как она нужна. Господи, ну и чушь. Хотя Рудре, с его привычкой к самоограничению, должно быть близко. Принц с нежностью взлохматил его рыжую шевелюру, поцеловал в висок. Небось, и правда мылся под струей воды в своей провинции. Или, может, слуги нагревали воду в очаге и поливали ему? Даронги хихикнул. Впрочем, на войне, о которой он так мечтает, неделями не моются вообще, бррр!
Рудра наконец очнулся, завозился, сел поудобнее, протер глаза и безошибочно дотянулся до бутылки.
— Господи, Даро, у меня теперь язык не повернется называть тебя деткой. Детки так не трахаются!
— Предлагаю вариант «мой повелитель». Или «мой господин». — Принц ухмыльнулся и подмигнул.
Рудра фыркнул, задирая бровь, и Даронги нежно очертил ее пальцем.
— Я так понимаю, поспать мне сегодня не удастся? — обреченным тоном поинтересовался Рудра, но глазах его плясали озорные огоньки, и вообще он явно передумал засыпать.
— Ничего себе, как с меня, так можно всю ночь не слезать, а я что, не могу вернуть любезность? — возмутился Даронги, водя губкой по его животу и паху. Тут его накрыло осознание происходящего, и он вдруг задрал руки и провозгласил: — О боже, я единственный во всей Пандее, кто трахнул Рудру Руатту! Два раза!
— Давай, кричи громче, пусть услышат слуги, а завтра об этом напишут все газеты, — пробурчал Рудра с легкой досадой и глотнул еще бренди. Ну вот, опять смутился.
— Это что, запоздалые сожаления? Погоди... — принц вдруг испугался. — Я что, перестарался второй раз? Пойдем, у меня есть мазь для таких случаев, что же ты сразу не...
Рудра обнял его и прижался щекой к груди.
— Нет, Даро, нет, все хорошо. Слишком хорошо. Просто... — он замялся, подыскивая слова, и Даронги его не торопил. — Я не привык настолько терять контроль, — наконец признался Рудра, и чувствовалось, что слова даются ему нелегко. — Я даже не знал, что можно настолько забыться, потерять себя, раствориться в ощущениях.
— Я каждый раз это чувствую, — прошептал Даронги.
— Мне непривычно быть во власти другого человека. Я тебя люблю больше жизни, ты же знаешь. И доверяю, как никому. Но все-таки это слишком... странно. Вряд ли я когда-нибудь смогу по-настоящему наслаждаться этим видом секса.
Ох, в этом был весь Рудра, живший практически монахом до двадцати двух лет. Даронги был его младше, но в человеческих отношениях разбирался гораздо лучше. В конце концов, у него был богатый опыт.
— Любовь моя, власть не в том, кто кого куда имеет, поверь мне. Точнее, можно поиметь партнера, даже будучи снизу. Да что там, ты забыл, как вернулся из Шахша?
Когда-то, восемь месяцев назад, после второй их ночи вместе, принц Дансенну пытался сбежать из столицы под видом инспекции в крепость Шахш. Смешно, но инспекция все равно была необходима, только проводить ее отправился заместитель главнокомандующего по кадрам Эррера. Его собственный адъютант заболел, и пришлось послать с ним Руатту, все равно принцу нужны были кое-какие бумаги из архивов Шахша, а сам он уехать не мог... Очень поучительный был опыт. Две недели Даронги провел, как в аду, а в середине третьей готов уже был пройти магическим порталом в Фаннешту и заплатить Гильдии перевозчиков за то, чтобы его перенесли в Шахш. Остановило его только то, что Рудра наверняка уже на пути назад, и найти его будет затруднительно. Даже если найти — что, валить и трахать посреди дороги?
Рудра явился в штаб прямо с дороги, с мечом у бедра, забрызганный грязью, опередив свиту капитана Эрреры на добрых три часа. Наверняка выехал еще до зари и гнал, как сумасшедший. Даронги толкнул его в кресло, разделся и прямо-таки изнасиловал его собой, не дав сказать ни слова. Потом принял короткий формальный рапорт, приказал отправляться домой, чтобы отдохнуть и помыться — и не выдержал, через полчаса сорвался за ним, вломился к нему прямо в купальню и изнасиловал еще раз. Рудра был так потрясен, что опять ничего не сказал, только молча подчинился. Потом, правда, иронизировал, что на нем ездят, как хотят, так и загнать недолго.
Да, судя по его довольному лицу, Рудра хорошо помнил тот случай.
Пока они мылись, слуга сменил постель, зажег романтические свечи и накрыл небольшой столик с закусками. Даронги наскоро перехватил того-сего и устроился в кровати с кистью винограда и все той же бутылкой бренди, неаристократично прихлебывая из горла. Голый кавалер Руатта маленькой вилочкой подцеплял тарталетки с трюфелями и отправлял в рот, запивая белым вином. Отблески свечей играли на его гладкой коже, влажные рыжие волосы кольцами падали на плечи. Зрелище было достойно ростового портрета. Может быть, Даронги когда-нибудь его закажет. На следующий день рождения, например.
Руатта опрокинул в себя остатки вина и вдруг оказался в постели, верхом на бедрах принца. Он всегда двигался быстро, да и бренди уже немного кружило принцу голову.
Даронги потянулся, облизал губы. В принципе, он уже был готов передать инициативу Рудре. На ощупь он нашел смазку и протянул ее любовнику. Рудра принялся ласкать его член ладонью, скользкой от смазки, и у Даронги снова встал. Как хорошо быть двадцатилетним.
— Говоришь, можно поиметь партнера, даже будучи снизу? — задумчиво произнес Рудра, глядя на него сверху вниз.
Смазал себя между ягодиц и медленно, плавно насадился на член Даронги, кусая губы.
Да, принц Даронги Дансенну определенно умер и попал в рай.
Это было еще более сногсшибательно, чем первые два раза. Рудра явно усвоил эту простую истину: он брал принца, брал своим телом, обладал им, вел его — и только в конце застонал и обмяк, кончив ему на живот, и Даронги схватил его за бедра, вонзаясь в него, и тоже кончил, и они уснули в объятиях друг друга, сплетясь так, что затекли руки и ноги.
А утром они чуть не проспали на службу, и пришлось поспешно вскакивать, умываться, одеваться, еле попадая в рукава и штанины. Рудра, одной ногой уже в дверях — адъютанту, разумеется, надлежало прибыть на службу раньше — вдруг вернулся.
— Малыш, я же так и не отдал свой подарок! — сказал он, протягивая небольшой бархатный футляр.
— Господи, да что вообще сравнится... — начал было Даронги, но футляр открыл, и слова замерли у него на губах.
Это была булавка, какую носят на жабо или даже на отвороте мундира — неброская, отличной работы, с великолепным рубином в форме сердца. В ней так много было... Рудры, и символизм был так прозрачен, что у Даронги перехватило дыхание.
— С днем рождения, ваше высочество! — Рудра отвесил изящный придворный поклон. Глаза его смеялись.
— Благодарю вас, кавалер Руатта, — церемонно ответил принц Дансенну и не удержался, добавил с легкой ехидцей: — Если это ваше сердце, не маловато ли оно?
— У меня слишком скупое и мелкое сердце. В нем есть место только для тебя одного, — ответил Рудра цитатой из классики и поцеловал его.
11-19 февраля 2017 года