***4***
Принц Дансенну не зря был назначен заместителем главнокомандующего по стратегии и тактике: в стратегических планах он разбирался, как никто. План сегодняшней кампании он продумал в мельчайших деталях. Никакой инициативы противнику, только решительное, бескомпромиссное наступление.
Даронги поставил колено на кровать, рядом с бедром Рудры, и повалил его навзничь, целуя напористо, жадно. Всунул ему колено между ног, разводя их пошире, устраиваясь между стройных бедер, между которыми хотелось провести всю ночь, всю неделю, не вставая с постели. Их члены соприкоснулись, и оба вздрогнули и застонали друг другу в рот, вжимаясь пахом в пах, уже в полной боевой готовности. Ладони Рудры скользнули по спине Даронги, привычно спустились на талию и ниже, прижимая его к себе, усиливая поцелуй. Даронги усмехнулся, сбросил их и встал на колени между раздвинутых ног Рудры.
— Подай-ка мне, пожалуйста, подушку, — сказал он с видом царственной надменности.
Рудра сузил глаза, но сгреб, не глядя, соседнюю подушку и кинул в принца.
— Приподними бедра.
Этот приказ заставил его нахмуриться. Он опять занервничал, явно чувствуя себя по-дурацки, когда Даронги подсунул подушку ему под бедра, приподнимая повыше зад. Даронги задрал одну его ногу себе на плечо и погладил мускулистую икру, покрытую очаровательной золотистой шерсткой, почти незаметной на коже. Поцеловал щиколотку, погладил колено, внутреннюю сторону бедра, откровенно любуясь видом. Кавалер Руатта лежал перед ним раскрытый, уязвимый, доступный — такой непривычный, незнакомый, он даже казался младше своих лет, младше даже самого принца.
Даронги лег на него, подсовывая плечо ему под колено, и насладился выражением паники, плеснувшимся в зеленых глазах. Боже, он еще даже не начал, а уже получает ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Что вы, мой драгоценный кавалер Руатта, — промурлыкал он, засовывая руку под подушку и нашаривая коробочку. — Я не из тех варваров, что трахают своих пленников без смазки. Хотя, как я слышал, среди гвардейцев это модно. Знавал я одного лейтенанта королевской гвардии...
— Даро, хватит издеваться! — прорычал Рудра. — Давай уже трахни меня, и покончим с этим.
Принц снова сел, придерживая его ногу на плече, глядя на Рудру сверху вниз, усмехаясь развратно и нагло.
— О нет, так легко вы не отделаетесь, кавалер Руатта. Я заставлю вас просить искренне. Точнее, умолять.
Рудра тут же стиснул зубы и задрал нос. Самоуверенная, упертая рыжая скотина! Даронги хмыкнул, откинул косу за спину и неторопливо принялся смазывать пальцы. Он между делом поласкал себя, заодно размазывая смазку по члену, а то просто не было сил терпеть. Сунул пальцы между ягодиц Рудры, надавил, ввинчиваясь внутрь. Рудра вздрогнул и как будто даже хотел отстраниться, но было некуда. Да, этого Даронги и боялся: напряженный, зажатый. Ага, а его самого не постеснялся трахнуть без подготовки, без смазки и даже не на мягкой кровати, а прямо на полу! Даронги мстительно всунул пальцы глубже, проворачивая их довольно-таки грубо. Рудра замер и, кажется, даже не дышал.
Принц мысленно удлинил свой список того, что он планировал в будущем сделать с Рудрой, еще на один пункт: «Нагнуть и жестко отыметь без смазки». Щедро смазал Рудру изнутри, чуть разводя пальцы, готовя его. Ммм, тесный какой. Так вздрагивает, инстинктивно сжимает его пальцы. Только представить, что он будет вот так сжиматься на его члене... Даронги так этого хотел, что у него кружилась голова. Не то чтобы он собирался особенно нежничать, но если взять Рудру сейчас, он сам продержится едва ли минуту. Нет, удовольствие надо растянуть. Неизвестно, когда еще выпадет такой случай.
Даронги наклонился, вогнал пальцы Рудре в зад и вобрал в рот его слегка обмякший член.
Рудра задрожал и выгнулся; ладонь его сама собой скользнула к паху, поглаживая лобок, яички, основание члена. Вторую руку он закинул за голову и вцепился в изголовье кровати. Даронги принялся ласкать его ртом, одновременно трахая пальцами, и Рудра вдруг застонал, но тут же прикусил губу. Он повел бедрами, будто пытаясь избежать вторжения, но Даронги обвил его член языком, и Рудра подался вверх, в его горячий рот, а потом вниз, на его скользкие от смазки пальцы, раскрываясь, разводя ноги шире, закидывая лодыжки на плечи принцу.
— Даро, хватит. Ну хватит, — пробормотал он, задыхаясь.
Даронги бы ухмыльнулся, но у него рот был занят. Он втянул член Рудры поглубже, почти что в горло, и заработал пальцами, сгибая и разгибая их. Спасибо, кавалер Руатта, что научили этому эффектному трюку. Когда Рудра так делал, Даронги казалось, что у него мозги вытекут через уши и член лопнет от прилива крови.
Рудра издал невнятный звук и забился, насаживаясь на его пальцы. Даронги поднял голову и окинул его взглядом. Надменный, сдержанный кавалер Руатта зажимал себе рот, чтобы не стонать, и кажется, даже кусал пальцы. Он перекатывал растрепанную рыжую голову с боку на бок, глаза плотно закрыты, на щеках румянец, грудь бурно вздымается, живот втянулся так, что выступили ребра, колени безвольно раскинуты — господи, да он же на грани! Даронги вытащил пальцы, и Рудра издал протестующий звук и подался к нему бедрами, будто требуя вернуться.
Даронги смазал себя и увидел, что Рудра смотрит на него неотрывно, не этим своим уверенным взглядом свысока, а беспомощным, покорным, затуманенным желанием. Даронги не стал бы мучить его, заставлять умолять — у него не было пунктика Рудры на разговоры в постели, на вот это вот: «Скажи мне, как ты меня хочешь!» И так же видно, эрекцию не сымитируешь. Но кавалер Руатта умел признавать поражение.
— Возьми меня, — сказал он, облизывая искусанные губы, глядя пьяными зелеными глазами. — Выеби меня.
Даронги оказался в нем еще быстрее, чем его мозг вообще зарегистрировал эту невыносимо похабную и невыносимо возбуждающую просьбу. Он сам застонал, потому что Рудра был горячий внутри, такой горячий, тесный, влажный и шелковый, и Рудра ответил ему таким же стоном и закинул ему руки на шею, цепляясь за него, повисая на нем. Даронги медленно двинул бедра вперед и вверх, потом быстрее, быстрее, еще быстрее, больше он не мог сдерживаться, он так давно этого хотел, Единый Боже, это было лучше, чем в самых смелых мечтах, потому что Рудра вскрикивал под ним, содрогаясь всем телом, насаживался на него, отбросив всякие потуги на сдержанность, совершенно одуревший от желания, принадлежащий ему душой и телом, и Даронги клеймил его каждым толчком: «Мой! Мой! Мой!»
Он даже не вспомнил, что надо поласкать Рудру рукой — все его внимание сконцентрировалось на том, чтобы упираться руками в постель, не придавливая партнера всем телом, и толкаться в него не слишком грубо и жадно, и по возможности не сбиваться с ритма, хотя это было нелегко... Принц вскрикнул, вскинулся и замер, чувствуя, как изливается в любимого. Он уткнулся в плечо Рудре, и тот несколько раз еще дернул рукой, застонал сквозь зубы и кончил, размазывая семя по их животам.
Кавалер Руатта пришел в себя первым — и то верно, что поза его была куда более неудобной. Он пошевелился, зашипел от боли и столкнул с себя принца. Тот улегся рядом с ним набок, улыбаясь идиотской блаженной улыбкой. Он умер и попал в рай. В обитель Младших богов, ага. И выебал одного из них.
Даронги потянулся к Рудре и поцеловал его. Прошептал:
— Это был поистине царский подарок.
— Я счастлив, ваше высочество, что вы не ждете от меня подобных услуг на постоянной основе. — Рудра явно пришел в себя, обрел обычное свое самообладание, и голос его сочился вполне традиционным сарказмом.
— Можно подумать, тебе не понравилось. — Принц подтащил его к себе ближе, прижимаясь всем телом. — Не посмеешь же ты соврать в лицо своему сюзерену?
— Но-но, ваше высочество. Вы пока еще не король.
— Я твой начальник и вышестоящий офицер. Отвечай, я требую.
Рудра фыркнул ему в шею, потерся щекой, ласкаясь.
— Ты такой забавный, малыш, когда играешь в вышестоящего офицера. Особенно учитывая, что по званию мы равны.
Даронги опрокинул его навзничь, прижал за плечи к постели, грозно нависая над ним:
— Вы забываетесь, кавалер Руатта. Вы обещали мне абсолютное подчинение! — отчеканил он.
Рудра открыл было рот, чтобы возразить, и закрыл его. Что-то такое мелькнуло в его кошачьих глазах, Даронги не мог понять, что: не привычное хищное желание, не наглое высокомерие... Как будто бы восхищение? И... преклонение? Готовность подчиняться?
Принц Дансенну хотел бы, когда он станет королем, чтобы его верховный главнокомандующий смотрел на него именно так.
— Когда-нибудь я назову тебя «мой государь», — сказал Рудра хрипло, вторя его мыслям. — Это будет счастливейший день в моей жизни.
В груди у Даронги стало так горячо и тесно, что он побоялся, что жар дойдет до щек, окрашивая их предательским румянцем. Рудра никогда не лгал, не преувеличивал, он всегда говорил ровно то, что думал — или не говорил вовсе. Но как мастерски он умел менять тему разговора и уходить от неудобных вопросов!
— Надеюсь, ты не пытаешься намекнуть, что я должен стать королем, прежде чем ты дашь мне еще раз? — промурлыкал Даронги, наклоняясь к нему.
Рудра засмеялся счастливым, радостным смехом и прижал принца к груди.
— Ладно, ладно, Даро, я сознаюсь! Ты был великолепен, а я полный идиот, что не хотел пробовать раньше. Мы обязательно повторим, но мне надо немного привыкнуть. Ощущения очень... необычные.
Даронги расплылся в блаженной улыбке и спрятал лицо у него на плече.