Крах
Одну неделю спустя после их эмоционального разговора на балконе напряжение между Аделиной и Никитой начало медленно нарастать. Это проявлялось в мелочах: она могла задержаться в другой комнате, избегая общения, или не отвечать на его вопросы, погруженная в собственные мысли. Никита замечал эти перемены, но старался не давить, полагая, что ей просто нужно время, чтобы осмыслить всё, что она ему рассказала. Однако чем больше он старался не вмешиваться, тем дальше она от него отдалялась.
В последние дни атмосфера в квартире стала почти невыносимой. Всё, что раньше их объединяло — утренние прогулки, совместные завтраки, разговоры — исчезло. Теперь между ними выросла невидимая стена, и каждый взгляд, каждое слово причиняли боль обоим.
Вечер был мрачным и угрюмым. Небо, затянутое тяжёлыми облаками, грозило дождём. Внутри квартиры было не легче — воздух был насыщен невыраженными эмоциями и скрытым напряжением. Аделина беспокойно ходила по комнате, её мысли метались от одной крайности к другой. Она хотела сбежать от этих чувств и боли, но не знала как. Никита молча сидел на диване, наблюдая за её беспокойными движениями. Он не знал, как начать разговор, как пробиться сквозь её стену.
— Может, хватит уже молчать? — резко бросил он, его голос прорезал тишину, как острый клинок. От его тона по комнате разнеслась ледяная волна.
Аделина остановилась. Её взгляд стал холодным и отстранённым, как будто она смотрела на него сквозь толстое стекло. На мгновение ей показалось, что она скажет что-то важное, но вместо этого она тяжело вздохнула и отвернулась.
— Мы что, будем замалчивать проблемы? — продолжил Никита, в его голосе звучало раздражение, смешанное с отчаянием. Он не понимал, как помочь ей, как достучаться до её сердца.
— Проблемы? — наконец заговорила Аделина, её голос был полон сарказма и скрытой боли. — Кощей , с самого начала ты пытался меня контролировать, каждый мой шаг, каждое решение. Ты хочешь, чтобы я жила по твоим правилам, но это не моя жизнь! И я не хочу чтобы ты грустил из-за меня , да у меня тяжёлое прошлое но я сама справлюсь!
Её слова ударили по нему, как пощечина. Он не мог поверить, что она действительно так думает. Он ведь всего лишь хотел помочь ей, оградить от боли, которую она испытывала.
— Я просто пытался быть рядом, поддерживать тебя, — сдавленным голосом ответил он, его глаза вспыхнули гневом. — Или ты этого не замечаешь?!
Аделина повернулась к нему, её глаза сверкали от накопившихся эмоций. Она больше не могла сдерживать свой гнев и отчаяние.
— Поддержка? — её голос дрожал, но она старалась держаться. — Твоя поддержка душит меня, Никита. Я не ребёнок, чтобы ты меня опекал, я могу сама принимать решения. Я сама справлюсь с этим ! Я через это прошла и я сама справлюсь!
Эти слова словно пронзили его сердце. Он не мог понять, как человек, которого он так сильно любит, мог сказать ему такое. Ярость начала закипать внутри него, как вулкан, готовый к извержению.
— Может, проблема в том, что ты не готова принять эту поддержку?! — резко спросил он, его голос был холодным, как лёд. — Ты ведь сама говорила, что тебе нужна помощь. Или ты снова хочешь всё тянуть одна?! Или у тебя есть кто-то, кто лучше меня?!
Аделина сжала кулаки, её тело дрожало от подавленного гнева. Слова мужчины резанули её по живому, словно подтверждая её худшие страхи.
— Я не нуждаюсь в спасателе, — твёрдо произнесла она, с каждым словом её голос становился всё громче. — Я справлялась с этим всю жизнь, и сейчас не собираюсь быть исключением!
— Если ты так хочешь жить одна, может, мне стоит уйти?! — выпалил он, не успев подумать о последствиях.
В этот момент Аделина схватила первую попавшуюся под руку вазу и с размаху бросила её в стену. Осколки разлетелись по комнате, отражая её внутренний разлад.
— Да! — крикнула она, и её голос прозвучал как отголосок грома, предвещающего бурю.
Никита смотрел на неё, его сердце сжалось от боли. Он не верил, что они дошли до этой точки невозврата. Аделина, срывая с вешалки кожаную куртку, направилась к выходу. На её лице читалась решимость и боль одновременно.
— Ну и валяй отсюда! — повторил он, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, оставив Никиту в полном одиночестве. Внутри его всё сжалось от осознания того, что, возможно, он только что потерял самое важное в своей жизни.
Ночь опустилась на город, когда Аделина выехала на своём мотоцикле. Городские огни мерцали вдалеке, но её это не волновало. Внутри неё бушевал ураган чувств, гнев смешивался с разочарованием и страхом. Она вылетела на пустые ночные улицы, не думая о последствиях. Ветер бил ей в лицо, словно пытаясь вытянуть из неё все эти терзающие мысли, но ничего не помогало. Скорость была её единственным спасением, единственным способом убежать от реальности.
Она прибавила газу, мотоцикл рванул вперёд, как выпущенная из лука стрела. Ветер свистел в ушах, улицы мелькали мимо неё, как размытые пятна света и тени. Каждый поворот, каждый манёвр заставлял её сердце биться всё быстрее. Но в глубине души она знала, что это бежение было пустым. Внутренние демоны, от которых она пыталась убежать, настигали её с каждой новой секундой.
Когда она приблизилась к перекрёстку, свет светофора внезапно сменился на красный, и из-за угла вылетела машина. В тот момент Аделина поняла, что слишком поздно. Она попыталась уклониться, но скорость была слишком велика. Мгновение — и она почувствовала, как мотоцикл ударился о капот машины. Её тело взлетело в воздух, и время, казалось, замедлилось.
Она пролетела несколько метров, прежде чем тяжело удариться о землю. Боль пронзила её, как нож. Лежа на холодном асфальте, она слышала приглушённые звуки — крики, сирены, приближающиеся шаги. Всё казалось расплывчатым, словно она смотрела на мир через толстую пелену. В глазах начало темнеть, и последние, что она увидела перед тем, как погрузиться в темноту, были мигающие огни скорой помощи.
Никита сидел на полу в квартире, окружённый осколками разбитой вазы, и пил коньяк прямо из бутылки. В голове у него стоял туман, мысли путались. Он пытался понять, что пошло не так, где он совершил ошибку. Каждый глоток алкоголя давал кратковременное забвение, но вскоре его разум снова возвращался к Аделине.
Стук в дверь вывел его из этого состояния. Он медленно поднялся, едва не упав, и пошёл к двери.
— Что пришла ?! — крикнул он, ожидая увидеть её на пороге.
Но вместо этого там стояли Марат и Андрей. Их лица были серьёзными, в глазах читалась тревога.
— Кощей, Аделина попала в аварию на мотоцикле. Говорят, она ехала на огромной скорости 245 км/ч... — начал Марат.
Слова, сказанные Маратом, словно эхом отозвались в его голове, и на мгновение Никита потерял связь с реальностью.
— Говорят, возможно, она не выживет... — добавил Андрей, его голос был тихим, но тяжёлым, как свинец.
Мир Кощея рухнул в этот момент. Слова мальчиков, словно острые лезвия, резали его сознание, оставляя кровоточащие раны в душе. У него в голове всё смешалось: обрывки воспоминаний, образы Аделины, её голос. Его сердце сжалось от боли, которая была слишком велика, чтобы её осознать до конца. Никита почувствовал, как земля уходит из-под ног, как будто реальность вокруг него теряет форму, распадаясь на части. Звуки, голоса — всё это становилось приглушённым, словно он оказался в каком-то кошмаре, откуда не мог проснуться.
— В какую больницу её увезли?! — выдавил он, его голос дрожал, и каждое слово словно разрывалось на части. Внутри него бушевала буря чувств — гнев на самого себя, отчаяние, страх. Он уже не знал, что реальнее: тишина, которая его окружала, или невыносимая боль, которая сдавливала его грудь.
— В 39-ю больницу... — сказал Марат, его голос прозвучал глухо, как будто доносился издалека. Он видел, как Кощей теряет контроль, как его лицо меняется, становясь маской отчаяния и решимости одновременно.
За 3 дня до этого
Эти дни до аварии были наполнены эмоциями, которые накапливались как грозовые облака перед бурей. После их откровенного разговора на балконе Аделина и Никита пытались вернуться к повседневной жизни, но что-то изменилось. Первые дни все было хорошо но все равно было какое-то напряжение. Их отношения, казалось, балансировали на тонкой грани, где каждый шаг мог стать фатальным. Аделина пыталась погрузиться в работу, отвлечься от мыслей, что мучили её после признаний, но тревога и страхи, которые она обнажила перед Кощеем, не исчезли.
Третий день после разговора был наполнен тишиной. Они почти не разговаривали, избегая друг друга в квартире, словно два незнакомца. Аделина просыпалась рано утром, когда улицы ещё погружены в предрассветный полумрак, и уходила на работу, не попрощавшись с Никитой. Она снова погрузилась в деловую рутину, где каждый день был расписан по минутам: встречи, обсуждения, телефонные звонки. Её бизнес требовал её полного внимания, но мысли о прошлом, которые она так долго скрывала, теперь преследовали её.
Они привезли несколько её вещей, Кощей пытался все контролировать чтобы с ней ни случилось что-то но она не хотела этого...
Девушка пыталась отвлечься, сосредотачиваясь на деталях своих проектов, но внутреннее напряжение нарастало. Встречи с клиентами проходили как обычно, но она чувствовала, что теряет контроль над своими эмоциями. Её спокойный и профессиональный облик давал трещины, и она начинала раздражаться по мелочам, срываясь на подчинённых.
После рабочего дня она не спешила возвращаться домой. Аделина блуждала по улицам Казани, стараясь найти в одиночестве утешение, но мысли о Кощее и его словах, сказанных на балконе, продолжали её терзать. Она знала, что он пытался помочь, но ощущение, что он вмешивается в её жизнь, не давало ей покоя.
Когда Аделина вернулась поздним вечером, Никита уже спал. Она тихо прошла в спальню, стараясь не разбудить его. Улегшись в постель, она долго не могла заснуть, размышляя о том, что произошло между ними. Грусть и злость смешивались в её душе, оставляя горький привкус обиды. Она не хотела его беспокоить этим , она не хотела чтобы он нервничал, и не знала что делать...
На четвёртый день напряжение между ними стало ещё более ощутимым. Никита решил, что молчание не приведёт к решению их проблем, и попытался поговорить с девушкой за завтраком. Но едва он начал говорить, как её лицо стало каменным.
— Мы должны поговорить, — спокойно начал он, стараясь не давить на неё. — Я знаю, что тебе нелегко, но нам нужно это обсудить.
Аделина, сосредоточенно разглядывающая свою чашку кофе, не подняла на него глаз.
— Что тут обсуждать? — её голос звучал холодно и отстранённо. — Всё уже сказано , Никит я не хочу чтобы ты вмешивался в это...я сама переживу
Никита почувствовал, как внутри него закипает злость, но он сдержался. Он не хотел, чтобы их разговор превратился в очередной конфликт.
— Аделина, ты не можешь просто уйти от этой темы. Мы оба знаем, что это важно для нас, — настаивал он.
Её руки, державшие чашку, дрогнули. Она резко поставила её на стол, так что кофе выплеснулся на скатерть.
— Важно для кого? Для тебя? — в её голосе прозвучала нотка сарказма. — Я же сказала, что не хочу это обсуждать.
Его терпение начало истощаться. Он не понимал, почему она так отстраняется, почему не хочет принять его помощь.
— Ты постоянно отталкиваешь меня, — сдержанно сказал он, пытаясь не поднимать голос. — Я просто хочу быть рядом, поддерживать тебя. Почему ты не можешь это принять?
Аделина резко поднялась из-за стола, её лицо исказилось от гнева.
— Потому что я не нуждаюсь в твоей жалости, Никита! — выкрикнула она, её голос дрожал от эмоций. — Я всю жизнь справлялась сама, и мне не нужен кто-то, кто будет говорить мне, как жить!
Эти слова ударили его сильнее, чем любой физический удар. Он замер, не веря, что она действительно так думает. Аделина, не дожидаясь ответа, схватила свою сумку и выскочила из дома, оставив его в растерянности и боли.
В тот день Аделина снова пропала на весь день. Она избегала возвращаться домой, потому что знала, что придётся столкнуться с Кощеем, и боялась этого момента. Весь день она провела в беготне по делам, делая всё, чтобы не думать о том, что происходит в её личной жизни.
Когда она вернулась поздним вечером, Никита не стал её останавливать. Он видел, как она устала, как её глаза избегали его взгляда. Он понимал, что каждый их разговор сейчас может обернуться новым конфликтом, и решил дать ей время.
На пятый день они почти не разговаривали. Никита ушёл на работу рано утром, оставив её одну. Ему было трудно оставлять её в таком состоянии, но он знал, что должен дать ей пространство. Весь день на работе его мысли были заняты только ей. Он обдумывал их последние разговоры, пытался понять, где он ошибся, что сказал не так.
Аделина тем временем, оставаясь одна, всё больше погружалась в свои мрачные мысли. Она понимала, что ранит Никиту своим поведением, но не могла ничего с собой поделать. Её душа была переполнена противоречиями, которые она не могла разрешить.
Вечером, когда Никита вернулся домой, он нашёл её на балконе, закутавшуюся в одеяло, с сигаретой в руках. Дождь стучал по крыше, создавая монотонный ритм, который, казалось, отражал их внутреннее состояние.
— Можно присесть рядом? — осторожно спросил он, не желая навязываться.
Аделина молча кивнула, не отводя взгляда от улицы, где редкие капли дождя разбивались о землю.
Никита сел рядом, стараясь не нарушать её личное пространство. Они молча сидели, слушая шум дождя, и каждый был погружён в свои мысли. В тишине, которая их окружала, скрывалось напряжение, которое они не могли выразить словами.
— Прости меня, — неожиданно тихо сказала она, её голос был едва слышен за шумом дождя.
Никита повернулся к ней, пытаясь уловить её взгляд.
— Не за что извиняться, — ответил он, хотя его сердце сжалось от боли. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Аделина посмотрела на него, её глаза были полны печали и усталости.
— Я не знаю, как это сделать, Никита. Я потерялась, и кажется, что ничего не изменится, независимо от того, что мы будем делать.
Никита вздохнул, чувствуя, как внутри него снова нарастает напряжение. Его желание помочь ей казалось тщетным.
— Может, ты просто не готова признать, что мы оба нуждаемся в переменах? — выпалил он, чувствуя, как его слова резонируют с той же неизменной болью, что и у неё.
— А может, просто слишком много накопилось, и это уже не исправить? — парировала она, её голос был полон сарказма и усталости.
Ссора, казалось, нарастала как снежный ком, и каждое слово только добавляло топлива в огонь их внутреннего конфликта. Атмосфера на балконе становилась всё более напряжённой, и в воздухе витала невысказанная обида.
— Я думал, что могу помочь, — сказал Никита, чувствуя, как его голос срывается. — Но ты не хочешь принять помощь
— Doamne dece...(Господи почему - по молдавскому)— ответила Аделина, её слова были холодными и отстранёнными. — Иногда лучше просто дать друг другу пространство, чтобы разобраться в себе.
Они продолжали сидеть на балконе, не произнося ни слова, только звук дождя и тишина их молчания заполняли пространство. Каждый был погружён в свои мысли, и их молчание только укрепляло стену, которая выросла между ними.
_________________
По тихому прихожу в себя , сегодня будет ещё одна глава или даже две , пишите своё мнение в ком , очень интересно почитать, честно скажу я не очень довольна фф но стараюсь как могу
Спасибо за понимание любимые 💋🌷