A California Love Story [P.M.]

— Дрянь.. — процедил Пэйтон, понимая, что перед ним находится не очередная скромная сексуальная куколка на ночь, а настоящий коп, чьё дело - собрать всё возможное в поганое досье, чтобы его репутация на чёрной стороне Америки пошатнулась.

Парень успел лишь моргнуть. Хелена ловко провела его вокруг пальца, сменив их роли наоборот. Теперь она здесь была хищницей, чья добыча сейчас спокойно лежала под её телом.

— Что же ты так распереживался, Мурмаер?  — сладким голоском пропела Роули мужчине на ушко.

— Хитро придумано. Опытный хищник никогда заранее не показывает своих клыков. Тебе повезло, что я раньше не заметил твою грёбанную аппаратуру. Сожрал бы на месте, Хе-ле-на. — в тон девушке сказал Пэйтон.

— Благодарю. Не думала, что из твоих уст комплименты ощущаются столь приятно. Не замолкай, дорогой. Расскажи о своих грязных делишках мамочке Хелене. И возможно она тебя помилует. — на лице девушки заиграла победная улыбка.

Роули медленными движениями рисовала узоры на торсе мужчины, вглядываясь в его глаза. Её интересовало всё. Секреты бизнеса, наркота, бордель, подельники. Всё.

— Так ты коп, верно? И давно этим занимаешься?

— Седлаю плохих мальчиков? Знаешь, начала недавно, но опыт имею статный, поэтому направь свой разговор в нужное русло. — процедила девушка, смещая свои руку мужчине на шею. Её пальцы медленно сжались вокруг горла.

— Нужное русло? Если переспишь со мной, то расскажу всё, что пожелаешь. — на лице Мурмаера появилась незамысловатая пошлая ухмылка, которая ничего хорошего в себе не таит.

Хелена задумалась. Что же поможет ей разговорить Пэйтона? Конечно же боль. Рука Роули скользила по его шее, пока не оказалась под затылочной частью. Её пальцы сжались чуть сильнее, вызывая у Пэйтона лёгкое, но ощутимое головокружение. Он прищурился, но не от страха — от интереса. В его глазах плескалось что-то неуловимо хищное, как у зверя, которому безразлично, кто стоит перед ним — охотник или жертва. Он просто играет.

— Ты уверена, что знаешь, как обращаться с тем, кто любит боль? — прохрипел он, глядя ей прямо в глаза. — Я могу быть гораздо хуже, чем ты думаешь, Хелена.

Она усмехнулась. Пальцы отпустили его шею, но только для того, чтобы скользнуть вниз — по груди, животу, останавливаясь на поясе его штанов. Пэйтон невольно задержал дыхание, ожидая следующего шага.

— Ты многое о себе думаешь. Может, и зря. — Хелена наклонилась ближе, её губы почти касались его щеки. — Думаешь, я не встречала таких, как ты? Думаешь, я не умею заставить говорить?

— Если бы умела, — прошептал он, — ты бы уже всё знала.

Она прикусила его ухо, лёгкое движение, почти игра. Но за ним последовало другое — она резко сжала его запястье, проверяя, насколько он действительно силён. Пэйтон не сопротивлялся. Он наслаждался. Чёртова сволочь. Наслаждался её игрой.

— Ты нарцисс, Пэйтон, — сказала она. — Думаешь, что если у тебя много бабок, оружия и грязных связей, то ты всемогущ. А ты просто мальчик, который играет в мафию. Грязный, порочный мальчик. — Она провела ногтем по его шее, оставив на коже алую царапину. — И я здесь, чтобы наказать тебя.

Он захохотал. Громко, вызывающе. Грудь ходила ходуном, взгляд был острым, как лезвие.

— Ты говоришь, как моя бывшая учительница. Только сисек у неё было меньше. — Он ухмыльнулся. — Но ты куда злее. Это возбуждает. Признай, тебе это тоже нравится.

Хелена не ответила. Она лишь встала, стянув с себя лямки платья. Под ним — чёрный кружевной лифчик, облегающий тело, подчёркивая рельеф груди. Пэйтон глядел на неё с нескрываемым интересом. Он всё ещё не верил, что она коп. Слишком... дикая. Слишком уверенная. Слишком вкусная.

— Я могу быть кем угодно, Мурмаер. Сегодня — коп. Завтра — твоим худшим кошмаром. — Она стянула с него ремень, медленно, методично. — Но ты уже на крючке. Теперь всё зависит от того, насколько ты готов быть честным. Или насколько я заставлю тебя быть им.

Он затаил дыхание, но не от страха. Его заводила ситуация. Боль, подчинение, игра на грани. Ему казалось, что он контролирует происходящее. А Хелена… Хелена лишь позволяла ему думать так.

Она ударила его ремнём по груди. Не сильно, но неожиданно. Он дёрнулся, инстинктивно.

— За что это? — усмехнулся он.

— За дерзость. — Второй удар был сильнее. На коже осталась красная полоса. — А это — за твоё молчание.

— Ты хочешь, чтобы я раскрыл свои карты, пока ты даже не показала свои? — прохрипел он. — Так не работает, Хелена. Если уж играем — играем по-честному. Я скажу тебе что-то… но ты тоже должна.

Она остановилась. Лицо вновь стало хищным.

— Хорошо. — Склонилась над ним, проводя языком по линии его челюсти. — Ты мне скажешь имена. Я скажу, сколько из этих ублюдков уже на допросе. Ты мне покажешь маршруты — я покажу, где уже заложены микрофоны. Но если соврёшь — я узнаю.

Пэйтон усмехнулся. Он знал, что у неё есть козыри. Но у него — целая колода.

— Договорились.

Хелена села на него верхом, его руки были всё ещё в свободе, но он не шевелился. Подчинение в этой сцене было иллюзорным, взаимным.

— Говори, — потребовала она, начиная медленно расстёгивать его рубашку.

— Сначала ты. — Он приподнялся на локтях, глядя на неё. — Ты действительно коп? Или просто подосланная сучка?

Она снова ударила его ремнём — по бедру. Он стиснул зубы.

— Я та, кто тебя уничтожит. Или спасёт. В зависимости от твоих ответов. — Она наклонилась. — Так что выбирай, Пэйтон. Играть или гореть.

Он замолчал. Но не надолго. Наконец заговорил.

— Есть точка на Южной Лоуренс. Там проходят перевалки. Кокс, иногда героин. Под видом замороженных поставок. Смотришь на упаковку — думаешь, мясо. На деле — тело какого-нибудь мексиканского гонца, а в нём… сама понимаешь. — Он усмехнулся. — Поезда. Без номеров. Без свидетелей.

— Кто рулит этим? — холодно спросила Хелена, подаваясь вперёд.

— Смотря по дням. Один — Хадсон. Второй — Баррет. Третий… сам дьявол. — Он выдержал паузу. — А иногда — я.

Хелена откинулась назад. Сердце билось учащённо. Вот оно. Вот что ей было нужно. И всё же… этого было мало.

— Мне нужны доказательства. Фото. Счета. Документы.

— Ха. — Он рассмеялся. — Не думал, что ты такая наивная. Думаешь, мы храним бумаги? Всё — на людях. Всё — в головах.

— Тогда я разнесу вам эти головы, одну за другой, — процедила она, беря в руки пистолет из кобуры на бедре. — Начну с тебя, если соврал.

Пэйтон не шелохнулся. Он смотрел в её глаза. В этот момент между ними пролетело нечто неосязаемое — напряжение, похоть, ненависть и уважение. Всё в одном.

— Убей — и потеряешь шанс добраться до верхушки. Оставь — и я приведу тебя к ней. Я не дурак, Хелена. Знаю, что дни мои сочтены. Так позволь мне выбрать, как закончится моя история.

Она не сразу ответила. Потом убрала пистолет.

— У тебя будет выбор. Но только если я сама решу, что ты его заслужил.

Он медленно сел, рубашка была полуоткрыта, тело пылало от ударов, но он улыбался.

— Кажется, ты влюбилась в меня, детка.

— Только в то, как ты стонешь, когда больно. — Хелена встала, отодвинула одну сторону лифа, вытянула проводок от микрофона. Нажала «стоп». — Мы ещё продолжим. Но в следующий раз — с наручниками. И без шансов на сделку.

Пэйтон проводил её взглядом. Его лицо вновь стало серьёзным. Он знал: всё только начинается.