A California Love Story [P.M.]

Тишина монастыря казалась Хелене почти болезненной.
Покрытые трещинами стены, тусклый свет от ламп, аромат ладана, смешанный с железистым привкусом крови — всё это создавало ощущение, что святость этого места была нарушена, а зло теперь дышит здесь сквозь каждую щель.

Монахиня Маргарет, 67 лет, найдена мёртвой в собственной келье. Шея перерезана, руки сложены, как будто в молитве. На столе — Библия, открытая на странице о предательстве Иуды. А под ней… дневник.

— Врата, которые открываются в тишине, никогда не ведут к свету, — тихо произнёс старший следователь.
— Что? — спросила Хелена, оборачиваясь.
— Ничего… так, цитата. Ты уверена, что хочешь вести это дело?

Хелена кивнула.
— Она записала нечто важное. А убийца хотел, чтобы мы не нашли дневник.

Её пальцы касались обложки блокнота, потрескавшейся от времени. Внутри — изящный почерк. И список. Имена. Даты. Взносы.
Некоторые имена были вычеркнуты. Но другие...

Сенатор Лэнгстон. Мэр Дюваль. Прокурор Стерн.
И рядом с каждым — сумма. Иногда больше миллиона. Хелена чувствовала, как её горло сжимается от ярости и отвращения.

— Это остатки сети, — пробормотала она. — То, что пережило даже падение Мурмаера. Они не ушли. Они просто стали… тише.

Именно в этот момент раздался лёгкий вибро. Тайный номер. Один из тех, что она по привычке записала в памяти, но никогда не использовала.
Сообщение было кратким:

"Хочешь закончить игру?" — П.

Хелена сидела в машине, на стоянке за монастырём. В руках — дневник, на коленях — блокнот, где она выписывала связи. На скамейке рядом с ней лежал бумажный стаканчик с остывшим кофе. Она не пила — руки дрожали.

— Ты всё ещё держишь меня в своём аду, Пэйтон, — процедила она.

Райли позвонила через пять минут.

— Я слышала. Монахиня. Ужас. Как держишься?

— Она вела список. Имён. Политиков, связанных с отмыванием через религиозные фонды. Пожертвования, прикрывавшие кровавые сделки.

— У неё был мотив?

— Не знаю. Может, совесть. Может, страх. Но кто-то из этих людей понял, что она может говорить. И заставил её замолчать.

— Я скину тебе досье на Лэнгстона и Стерна. Эти имена всплывали ещё в записях бухгалтера мафии. Помнишь?

— Да. И они были на флешке Пэйтона.

— Хелена, — Райли помолчала. — Он с тобой снова на связи?

— Да. Он написал мне. Спросил, хочу ли я закончить игру.

— И ты?..

— Я не ответила.

На следующее утро, в её квартире лежал чёрный конверт. Ни адреса, ни отметки. Только её имя от руки. Внутри — флешка и фото: та же монахиня, за два дня до смерти. С кем-то на скамейке. Мужчина в очках, с сигаретой и газетой в руках. Пэйтон.

На флешке — аудиофайл. Его голос, тихий, уверенный:

"Ты видишь теперь, Хелена? Я не святой. Но и дьяволом меня сделала не только жизнь, а система. Они — хуже меня. Они прикрываются благими намерениями и молятся, пока торгуют чужими душами. Если хочешь добить — я помогу. Если хочешь забыть — просто сожги этот конверт."

Она не могла забыть. Уже не могла.

Через три дня она встретилась с ним. Место — старый пансион в горах, когда-то служивший убежищем для бывших свидетелей. Сейчас — заброшенное здание, где пахло деревом, сыростью и старыми книгами.

Пэйтон сидел у камина. Всё тот же костюм, всё та же легкая тень иронии в глазах. Но в этот раз — без охраны. Без оружия. Без страха.

— Ты пришла, — сказал он. — Я был почти уверен, что ты не придёшь.

— Я должна была. Она заслуживает правды. И если ты в этом деле — я хочу знать всё.

Он молча указал на стопку папок у стены.

— Я собирал на них годами. После твоей флешки я понял, что можно пойти другим путём. Не через пули. Через факты. Но чтобы добить их — нужна ты. Только ты можешь довести дело до конца. Я — уже вне игры. Или почти.

— Почему ты это делаешь?

Он взглянул на неё. Медленно подошёл ближе.

— Потому что я больше не хочу видеть, как умирают те, кто хочет жить честно. Потому что когда я увидел тебя… я вспомнил, каким мог быть.

Он замолчал.

— И потому что я тебя люблю, Хелена. Грешно, странно — но люблю.

Она не ответила. Не сразу.

Спустя двое суток у неё был ордер. Список фигур. Свидетельские показания. Аудиозаписи. Переводы. Она передала всё Райли и Джейдену.

— Это рухнет, — сказал Джейден, листая документы. — Если всё срастётся — мэр, сенатор, прокуроры... они исчезнут. У нас будут перевыборы. Кровь, политическая резня.

— Лучше резня в креслах, чем на улицах, — ответила Хелена. — Мы не за этим начинали, чтобы бояться финала.

Джейден внимательно посмотрел на неё.

— Ты всё ещё веришь в него?

— Я верю в то, что человек может выбрать путь. Даже после всего. Даже он.

Пэйтон ушёл. Снова исчез. Только оставил короткое сообщение:
"Если падёт система — я вернусь. Если нет — считай меня мёртвым."

И на его месте, на кровати в пансионе, лежал кулон. Серебряный, в форме ворона. Его символ. Его знак.

Через неделю Хелена стояла на ступенях суда. Сенатор Лэнгстон под конвоем проходил мимо.
— Шлюха, — прошипел он.

Хелена не дрогнула. Райли положила руку ей на плечо.

— Мы это сделали, Хел. Всё закончилось.

Хелена не сказала ничего. Она только подумала, что голос Пэйтона всё ещё звучит в её голове.

"Ты хочешь закончить игру?"

Она уже знала ответ.