Тьма в его душе

Ну что же. Сегодня у меня важный день. Сегодня ужин у родителей. Для меня это словно идти на расстрел. Не люблю все эти семейные застолья. К тому же я год не живу с ними и уже отвыкла от их общества. Но я их очень люблю. Благодаря им, у меня было прекрасное детство. Папа часто на выходных играл со мной на улице во все что угодно, для него было главным провести со мной время. Мама любила читать мне и выбирать для меня наряды. Она даже специально создавала вещи для меня. Она является хозяйкой одной дизайнерской. Они там создают разного рода одежду. А моя мама, как человек с творческим дарованием, тоже иногда создает кое-какие вещи, которые стоят гораздо дороже. Чаще всего она делает их на заказ.

Как я и планировала, я напялила на себя джинсы и свитер. На улице уже заметно холодает. В коридоре обула кроссовки и захватила кожаную куртку. Я вылетаю из квартиры и бросаюсь к лифту, но его долго нет, и я, психанув, решаю спуститься по лестнице. Пока спускаюсь, надеваю куртку. На парковке около дома ищу глазами свою машину. Да. У меня есть машина. Это уже подарок на Рождество.

***

― Привет, ― кричу я, когда захожу в дом к родителям.

― Давай быстрее, ― откликается папа.

И к чему такая спешка?

Мне никто не попался на пути в столовую. Тут кроме моих родителей, обитает еще и прислуга. Только вот куда делись все люди? В столовой мои родители и больше никого. Странно. Да и Джека нигде не видно. Джек ― это мой пес, который тоже является подарком на пятнадцатилетие.

Мама ставит на стол тарелки с едой, а папа пытается зажечь камин. Я наблюдаю за ними. Я по ним, черт возьми, скучала.

― Мам, тебе помочь? ― спрашиваю я.

Она, наконец, замечает меня и улыбается. От нее мне достались только рыжие волосы, а от папы я забрала все остальное. Папа тоже отрывается от несчастного камина, чтобы посмотреть на меня. Я слегка некомфортно себя чувствую сразу под взглядами двух людей.

― Нет, не надо, спасибо. Я уже все. Лучше помоги своему, у него дрова не горят, ― отвечает мама на вопрос.

Я пожимаю плечами и направляюсь к своему отцу. Пока я медленно перебираю ногами, папа уже успевает зажечь дрова, которые, по словам мамы, не хотели загораться. Вредные дрова попались.

― Уже не нужно, ― говорит папа, поднимаясь с колен. ― Идем уже лучше к столу.

Я киваю.

Мы рассаживаемся друг против друга. Мама, в самом деле, приготовила лазанью, поэтому я быстрее накидываюсь на еду. Боже. Какая же это вкуснятина. Я уже почти полгода живу без этой прекрасной маминой еды. Она обожает готовить. Чаще всего, правда завтраки, обеды и ужины нам готовила Жасмин, которая уже достаточно долго работает у моих родителей.

Мама замечает мой волчий аппетит и довольно улыбается.

― Вкусно? ― спрашивает она.

― Ты еще спрашиваешь? Это превосходно! ― отвечаю я с полным ртом. ― Я возвращаюсь к вам обратно.

Папа хмурит брови, а лицо мамы становится мрачным. Я доедаю свою порцию и жду, когда они хоть что-нибудь скажут. Их лица мне совсем не нравятся. Что-то случилось. Я уже хочу спросить, что происходит, но папа начинает говорить, едва я успеваю открыть рот.

― Мы с твоей мамой вынуждены уехать в Лондон на несколько месяцев, ― говорит отец, пока я отпиваю воду из стакана.

Черт. Я поперхнулась водой. Такой новости я никак я не ожидала.

― Зачем? Что вам делать в Лондоне на другом краю света? ― спрашиваю я с напором и легким возмущением.

Сейчас меня, как и любого другого ребенка, возмущает тот факт, что меня не берут с собой. Это не честно. Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на стуле.

― У меня рабочая командировка, а твоей маме предложили хороший контракт за сезонную коллекцию одежды, ― сдержанно отвечает папа, словно не замечает моего нахлынувшего возмущения.

Я задаю самый глупый и детский вопрос, даже немного эгоистичный.

― А я?! Что я буду делать тут одна?! Куда вы денете Джека?!

Я уже даже не пытаюсь скрыть свое возмущение. Оно льется из меня наружу. Папа сохраняет спокойствие, а вот мама напрягается, а ее лицо становится еще более мрачным, чем до этого.

― Мы должны были сказать тебе раньше. Мы уезжаем через три дня, ― выдыхая, говорит мама очень тихим голосом.

― Раньше?! Вы уже давно знаете об этом и говорите мне только сейчас, за три дня до отъезда?! ― возмущаюсь я, подскочив на ноги и опираясь руками на стол.

Отец вздыхает.

― Раньше мы сами толком ничего не знали. Мне позвонили позавчера и сказали, что мы улетаем через пять дней, ― твердым и стальным голосом отвечает мне папа.

Я падаю обратно на свой стул со скрещенными руками. Отец никогда не любил мои истерики. Возмущение внутри стихает, и я решаю снова задать интересующий вопрос.

― А как же Джек? Как же все это? ― обвожу руками комнату. Я решаю уже не говорить про себя, потому что знаю ответ. Я уже взрослая и могу сама о себе позаботиться.

― Джека можешь забрать к себе. А в доме также будет работать прислуга, ― отвечает мне папа.

Мама слишком расстроена и не может говорить. Мне кажется, она с трудом сдерживает слезы. Мама у меня эмоциональная. Это частично мне досталось от нее. Я тоже эмоциональная, но не в положительную сторону, а совсем наоборот. Во мне больше агрессии, чем слез. Сейчас бы мне очень пригодился твердый папин характер.

― Я заберу Джека к себе, тем более я давно этого хотела. ― Я замолкаю, потому что не решаюсь говорить дальше, но потом кое-как выдавливаю из себя: ― Я смогу хотя бы приезжать к вам?

Лицо мамы проясняется и на нем появляется улыбка. Она поднимается со стула и идет ко мне. Ее руки обнимают меня.

― Джин, ты можешь приезжать к нам на целые каникулы. Мы будем тебе только рады, ― говорит она, всхлипывая.

Я кладу свою ладонь на мамину руку и немного сжимаю ее.

― Мам, не расстраивайся. Я обязательно буду к вам приезжать, ― уверяю ее я, пытаясь успокоить.

По маминой щеке течет слеза, которую она смахивает рукой. Я поднимаюсь на ноги и обнимаю ее, поглаживая рукой по спине. Мама утыкается носом мне в плечо и тихо рыдает.

***

Прошло примерно часа два моего пребывания в родительском доме. За это время мы успели обсудить многие детали. Больше всего меня волновал вопрос, касаемый Джека. Чтобы содержать его в квартире нужно создать ему там хорошие условия. С ним нужно постоянно гулять и заботиться о нем. Для меня это тяжелая ответственность. Я вряд ли сумею с этим справиться. Отцу удалось уверить, что у меня все получится.

Мама успокоилась, но не сразу. Ходила мрачнее тучи и ни с кем не разговаривала, пока мы с папой сидели в гостиной и обдумывали, как мне и что делать, находясь одной в этом городе. Папа попросил меня навещать этот дом хотя бы раз в неделю. Я ему обещала.

Мы даже успели договориться по поводу аэропорта. Я поеду с ними, чтобы проводить их. Все это я делаю только ради мамы, которая будет слишком тяжело переносить разлуку. Остальные вопросы мы будем обсуждать по мере их поступления.

― Пока. Встретимся через три дня, ― кидаю напоследок я, прежде чем выхожу из дома.