Тьма в его душе

Для меня пролетела вечность.

Омут оказался ужасно глубоким. Я видела свет, но мне так и не удалось до него дотянуться. Потом меня потащило обратно, словно кто-то тянул меня на поверхность. Сопротивляться у меня не получилось. Я была безвольной куклой.

Потом наступил пожар, когда я была уже почти на поверхности омута. Тело вспыхнуло от боли. Огонь плавно растекался от шеи по всему телу. Мне было больно и хотелось плакать, только вот я не могла, словно была потеряна связь с моей головой. Из-за этой боли я не могла никак вынырнуть из омута, все мышцы стали деревянными, из-за чего еще лучше горели в огне.

А потом вдруг и огонь, и боль исчезли. Меня резко выдернули из омута, в котором я пробыла, наверное, несколько долгих дней.

В глаза ударяет резкий свет, голова ужасно болит и кружится. Ничего не могу вокруг себя рассмотреть, перед глазами все плывет. Кое-как мне удается сфокусировать взгляд в на одном месте и попробовать рассмотреть хоть что-то. Первое, что я вижу, ― это потолок. Белый, гладко отштукатуренный потолок. Пытаюсь осмотреться. Голова, оказывается, может без проблем поворачиваться в обе стороны. Слева от себя вижу стол со множеством медицинских приборов и небольшой холодильник. Справа от меня сидит давно знакомая мне персона по имени Джеймс. У него закрыты глаза, голова подперта рукой, будто уснул.

― Джеймс, ― хриплю я, ― где я?

Джеймс дергается, открывает глаза и ищет источник звука. Его глаза сталкиваются с моими, и в них появляются искорки счастья.

― О боже мой! Наконец-то ты очнулась! ― всоклицает он и весь сияет.

Я, конечно, очень рада тому факту, что он счастлив при виде меня живой и, кажется, вполне здоровой, но мне хотелось бы знать все-таки, где я нахожусь.

― Где я? ― повторяю я, на этот раз мой голос хрипит меньше. Я еще раз осматриваю комнату. Похоже на какую-то палату в больнице, а еще все эти медицинские приборы совсем не внушают мне радости.

Джеймс потирает ладони.

― Ты у нас дома, ― как-то неуверенно отвечает он и ждет моей реакции. Я отвожу глаза и сглатываю слюну, накопившуюся во рту, в котором все пересохло и превратилось в пустыню. Я не успеваю ничего спросить у Джеймса, потому что он первым спрашиват меня: ― Ты помнишь, что произошло?

Я впадаю в ступор и пытаюсь найтив своей памяти хоть что-нибудь. Только вот пока там пусто.

― Нет. Я ничего не помню, ― в панике отвечаю я.

Джеймс замечает мою встревоженность и кладет свою руку поверх моей.

― Все в порядке. Это пройдет. Рошель сказала, что это может быть из-за стресса, но потом ты обязательно все вспомнишь, ― он пытается улыбнуться, но улыбка получается совсем не радостной, а, наоборот, довольно печальной.

Странно, что его постоянно холодная рука кажется мне теплой.

― Хочешь, я могу позвать Рейчел, тем более она уже давно рвется к тебе, ― на этот раз улыбка получается более жизнерадостной.

Я прочищаю горло.

― Было бы неплохо.

Джеймс, еще раз сжав моб руку и улыбнувшись мне снова печальной улыбкой, поднимается со стула и направляется к двери. Уже сибираясь выходить, он еще раз бросает взгляд в мою сторону. В его глазах больше нет радости от моего возвращения в реальность. Там засела глубокая печаль.

Что такого могло произойти, что теперь он так несчастен? Мне бы так хотелось его обнять и успокоить. Только вот мне самой сейчас необходима помощь, потому что я ничерта не помню.

Проходит минуты две, пока я изучаю комнату, а потом в палату (назовем ее так) заходит Рейчел и бросается ко мне с улыбкой от ушей. Она садится на тот самый стул, на котором сидел Джеймс, и тоже, как и он, сжимает мою руку. Какая же она у нее сейчас теплая. Раньше ее руки тоже казались мне всегда холодными.

― Привет. Ну, как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Мне позвать маму? ― тараторит Рейчел.

Я мотаю головой.

― Привет. Я себя вполне хорошо чувствую, и у меня ничего не болит. А при чем тут твоя мама?

― Оу. Моя мама помогла тебе...

Рейчел говорит что-то еще, но я ее не слушаю. Я пытаюсь расслышать какой-то шепот, который доносится до моих ушей.

― Ты слышишь? ― перебиваю ее я.

Рейчел замолкает и прислушивается, а потом отмахивается.

― Это всего лишь Стив и Джеймс. Они о чем-то болтают во дворе, ― отвечает она так легко и просто, словно я спросила у нее таблицу умножения.

― Как я, а точнее мы можем их слышать, находясь в доме?! ― вырывается у меня. Я подскакиваю на кровати от изумления.

Рейчел хватает меня за плечи и крепко их сжимает. Впервые чувствую такую силу в ее руках.

― Успокойся и ляжь, я тебе все сейчас объясню. ― Она изучает свои руки и мнет пальцы. Рейчел явно волнуется и не знает с чего начать. ― Ты помнишь хоть что-нибудь? ― Я мотаю головой. ― Жаль, но я могу вкратце рассказать, что произошло четыря дня назад.

Четыре дня назад?! Все гораздо хуже, чем я думала.

Рейчел продолжает:

― Джеймс спас тебя от Майкла, который напал на тебя. Прости, я должна была предупредить тебя раньше, не сотря ни на что. Я как раз собиралась тебе позвонить и все рассказать, когда Джеймс принес тебя к нам домой всю в крови.

В горле что-то сжалось, не знаю от чего. Но на меня вдруг нахлынули воспоминания о том самом последнем дне, после событий которого я оказалась в омуте. Я вспоминаю все: тех двоих парней, Майкла, ужасную боль в шее и Джеймса. Я нервно сглатываю и впериваю свой взгляд в Рейчел.

― Я все вспомнила. Почему Джеймс принес меня к вам домой, а не в больницу? ― скептически спрашиваю я.

Рейчел мнется и, кажется чувствует себя неуверенно. Я продолжаю смотреть на нее и ждать от нее ответа на мой вопрос.

― Я даже не знаю с чего начать, ― тихо говорит она, но я все прекрасно слышу, словно она мне это сказала прямо в ухо. Рейчел становится явно неловко под моим взглядом. ― Джеймс не мог отнести тебя в больницу, потому что Майкл, который с тобой это сделал, он... он не человек, ― Рейчел заканчивает, запинаясь.

Я морщусь. Что за бред?

― Это не бред, Джин...

Дергаюсь.

― Ты мысли читать умеешь? ― выгибая бровь, спрашиваю я.

― Да, ― уверенно и без запинки отвечает Рейчел. Меня тянет засмеяться, но Рейчел говорит серьезно, поэтому пока помалкиваю. ― Ты помнишь, что именно сделал Майкл?

Не хочу я этого помнить! Только вот из головы этого не выкинуть. Я прекрасно помню, как Майкл запрокинул мне голову, а потом моя шея вспыхнула от боли. А еще я помню его неестественно большие клыки. Мое лицо становится задумчивым. Но этого же не может быть... В упор таращусь на Рейчел. Если она умеет читать мысли, то должна знать, о чем я думаю. Рейчел опускает глаза и кивает.

― Именно так и есть, Джин, ― она сжимает мою руку.

― Только не говори, что Майкл... вампир, ― последнее слово дается мне с трудом.

Рейчел смотрит с сочувствием, а это значит только одно. И ее слова, и мои догадки ― это правда. Я отворачиваюсь от нее и пытаюсь переварить все это в своей голове.

Моя рука снова оказывается в руке Рейчел.

― Джин, ты больше не человек...

Я не надо объяснять суть своих слов, я и так могу догадаться. Я даже не могу ничего сказать: у меня шок. Язык вообще мне не подчиняется , а мозг сейчас как будто расплавится. Верить в это не хочется совсем. Неужели все страшилки моего детства, которые мне рассказывала бабушка, могут оказаться правдой?

― Этого не может быть... ― шепчу я. Рейчел молчит. А что тут еще можно сказать?..

― Тебе надо отдохнуть. Поспи немного.

― А разве вампиры спят? ― слова даются мне нелегко.

― Если хотят, то спят. Я расскажу тебе завтра все, что только знаю. Тебе надо будет потренироваться, потому что тебе предстоит охотиться. Джеймс придет к тебе завтра утром, ― Рейчел слабо улыбается, больше ей ничего не надо, чтобы поддержать меня.

― Спасибо тебе, что пришла сюда ко мне, ― шепчу я, ― И Джеймсу... передай спасибо...

― Обязательно передам.

Стоит только Рейчел оставить меня одну, как я тут же вырубаюсь.