Тьма в его душе

"Меня искать не вздумайте. Я всех вас люблю и всегда буду любить. Прощайте берегите её.

Джеймс."

Эта записка, оставленная на тумбочке у выхода и найденная Рейчел, лежит передо мной на столе в столовой, где собралась вся семья.

— Куда он мог уйти?! — на эмоциях спрашивает будто сама у себя Рошель. У неё трясутся руки и беспомощный взгляд. Джеймс ей не сын, а любит она его как родного.

Я не могу говорить. У меня застрял ком в горле, после того, как я прочитала ещё одну записку, предназначенную для меня

"Я же обещал рассказать тебе. Прости, что не в устной форме. Просто не смог бы. Помнишь Генриха? Я нужен ему для каких-то его целей, точнее не сам я, а моя сила. Он обещал убить всю мою семью, если бы я не согласился. И ты там была первой в списке. Не вздумай бросаться за мной, чтобы спасти меня. Помнишь, я просил оставить меня, когда я буду в беде? Теперь я прошу все-таки выполнить эту просьбу. Знаю, что тебе будет тяжело это сделать, но я не переживу, если пострадаешь при этом ты. Прости меня, Джинни... и прощай. Я люблю тебя."

Рошель в итоге отвечает Кевин.

— Он точно у Генриха. Ты же помнишь условия, которые он ему поставил...

Я половину не слышу и не понимаю. У меня все крутятся в голове слова из записки. И только одно вместе с моим сердцем бьётся внутри меня: Джеймс в беде и его нужно спасать.

— Джин, — окликает меня Рошель. Я поднимаю на неё глаза и жду дальнейшего вопроса. — Ты замечала за ним что-то странное в последнее время?

Я горько усмехаюсь.

— Этого странного было слишком много. — Я залезаю рукой в карман джинс и кидаю на стол смятую записку Джеймса для меня. Рошель тут же берет её в руки и читает. — Там тоже нет ничего однозначного, однако он точно говорит, что ушёл к этому... Генриху.

— Ему угрожает серьёзная опасность. — Рошель возвращает мне клочок бумаги. — Кевин, мы должны что-то сделать!

Кевин ерошит себе волосы и смотрит в одну точку, а глаза полны отчаяния. Он не меньше Рошель боится за Джеймса, но зато и знает явно больше всех нас.

— Чёрт! Я же говорил ему не предпринимать ничего пока ещё есть время подумать. Он не стал меня слушать, а теперь и вовсе сдался ему сам. Генрих так и не оставил бы его в покое, но мы могли хотя бы выиграть время. — Он выпивает залпом стакан воды, стоящий на столе. — Я не знаю, что тут уже можно сделать!

— Зачем Генриху нужен Джеймс? — в разговор подключается теперь и Рейчел.

— У Генриха всю его жизнь была одна цель — захват планеты для вампиров, или по-другому порабощение людей. Он всегда хотел сделать их нашими рабами, а мы должны были бы править на земле, как более сильный вид. Джеймс самый сильный вампир из всех кого я встречал, ему нет равных в бою, благодаря чему Генриху не нужна будет армия вампиров против людей. Он отправит сражаться с ними Джеймса. — Кевин замолкает ненадолго. Что-то гложет его изнутри, какая-то тайна. Я уверена, что он говорит не все, что ему известно о Генрихе. — И вряд ли после своей победы он оставит Джеймса в живых.

Я сжимаю в кулаке записку Джеймса. Воспоминания о моем сне снова где-то внутри меня начинают терзать мою душу. Мне никогда ещё и не за кого не было так страшно, как сейчас.

— Что мы можем сделать? — подаю голос я. На меня сразу все обращают внимание.

Кевин разводит руками вместо ответа, Стив пожимает плечами, а Рейчел и Рошель обе молчат.

— Мы не можем его бросить. Его ведь там убьют, если мы не вмешаемся. Кевин, вы же знаете Генриха, кажется, лучше всех нас. Может быть расскажете нам то, что мы должны знать? — Я пыталась удержать свое ехидство, но не получилось.

Кевин совсем не добро смотрит на меня, но понимает, что я имею ввиду. Кевин знает Генриха не понаслышке — он знаком с ним лично, и их разговор в саду пару дней назад тому подтверждение.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать. Но могу с уверенностью сказать, что Генрих добьется своего любой ценой. А ещё он безжалостен и жесток. Джеймс очень сильно сглупил, что пошёл к нему один.

Последние слова выводят меня из себя.

— А вы разве не читали его записку?! Он сделал это, чтобы спасти вас всех, чтобы вы не пострадали из-за Генриха! А теперь вы, черт возьми, не знаете, что делать? Его нужно спасать и немедленно.

Мою речь не пропускают мимо ушей и не принимают её за бред влюбленной девчонки.

— Мы ничего не сможем сделать. Даже если мы найдём его, то никто нас не отпустит просто так. Генрих выставит против нас не одного своего бойца, а пару десятков. Мы все погибнем тогда, — Кевин будто с маленьким ребёнком разговаривает. Это обижает моё самолюбие.

Я вздергиваю подбородок и громко заявляю:

— Тогда я найду его одна!

Я быстро разворачиваюсь на пятках и бросаюсь к выходу из дома. Нет желания больше находиться с ними в одном помещении.

— Джин! — долетает мне вдогонку, когда я уже у выхода. За моей спиной стоят Рейчел и Стив. — Мы с тобой.

***

Стив решил для начала потренировать меня. Джеймс хоть и научил меня пользоваться вампирскими возможностями, но не научил использовать их в бою. Из Джеймса получился бы тренер лучше, но Стив тоже довольно неплох. А ещё я применяю свою новую силу и благодаря ей быстро укладываю Стива на лопатки. Один раз он все-таки врезает в солнечное сплетение, за что потом тут же получает удар в челюсть.

Драться я умела ещё до того, как стала вампиром. Из-за работы моего отца у него полно конкурентов и недоброжелателей (или просто врагов). Он всегда волновался за мою жизнь, ведь я его единственная дочь и наследница. Поэтому мне пришлось пройти курс по самообороне, чтобы в случае чего я могла за себя постоять. А ещё я просто не хотела иметь при себе няньку в виде охранника. Я же все-таки люблю свободу.

После тренировки мы со Стивом сидим на поваленном дереве, вытянув ноги. Стив попивает воду из бутылки, перемашанную с кровью. Вкус должно быть приятный, но насыщения никакого. Вода все портит. Я как могу пытаюсь отвлечь свои мысли, чтобы не думать о том, что сейчас происходит с Джеймсом и жив ли он ещё.

— А ты достойный соперник, — замечает Стив, убирая бутылку.

Я улыбаюсь краешком губ. На большее я сейчас не способна. Даже простое спасибо сказать вслух я не могу. Сзади к нам подкрадывается Рейчел и легко касается моего плеча. Она единственная, кто понимает и знает, что сейчас творится у меня в голове. Так она словно проявляет солидарность ко мне.

— Джин, — зовёт она меня, и я оборачиваюсь к ней лицом и поднимаюсь на ноги. Она протягивает мне рубиновый кулон в форме капли. — Это его кулон.

Я беру драгоценность в руки, а внутри все трепещет и дрожит. Это ведь не просто какой-то рубин, а Джеймса. Я осматриваю камень и с другой стороны замечаю две буквы J и S. Догадаться не трудно, что они означают. Инициалы Джеймса.

— Зачем ты даёшь его мне?

Тоску на лице подруги я замечаю сразу. Она хочет мне помочь, но мало верит в наш успех. Или просто боится, что все будет напрасно и Джеймс останется там навсегда.

— Он просил отдать его тебе, когда с ним что-нибудь случится.

Внутри все леденеет. Он знал о том, что ему придётся исчезнуть уже довольно давно и успел продумать все наперед. Вот зачем он просил меня о том, чтобы я не искала его, если с ним что-то случится. И вот оно случилось. Я обратно падаю на дерево. В глазах резко темнеет и я начинаю задыхаться.

Рейчел внимательно смотрит мне в лицо и уже понимает, о чем я думаю. Она сжимает мою руку, и я чувствую лёгкую боль от этого. Но за эту боль я готова цепляться, лишь бы не упасть в бездну страха.

— Мы вытащим его, слышишь? — она говорит чётко и твёрдо, потому что хочет быть уверена в своих словах. — С ним ничего не случится.

"Уже случилось", — проносится у меня в мыслях .

— И я все хотела тебе сказать, но повода не было. Теперь он наступил, — Рейчел выдыхает и продолжает: — Используй свою силу на полную мощь, потому что от этого может зависеть твоя жизнь.

Я уверенно киваю и уже знаю, что не собираюсь держать её в себе. Я тренировалась не для того, чтобы позволить другим вампирам причинить мне вред. Мне кажется у меня в глазах даже загорелся огонёк, ведь я ещё никогда так не желала подраться. А ещё я лично хочу набить морду Генриху за то, что он посмел угрожать Джеймсу.

Джеймс хотел меня оградить от всего этого, но я с этим не согласна. Он не хотел, чтобы я спасала его, а я спасу. Если он готов пожертвовать собой ради семьи, то и я тоже.

Джеймс теперь тоже моя семья.