Глава 4 - Вечер перемен
Concrete Bar поглощал ночь, как пылающая глотка вулкана — клубящийся дым света, вибрации баса, искры смеха и адреналина. Пахло жжёным сахаром, крепким алкоголем и чем-то почти сказочным — ваниль, карамель или что-то, что нельзя было назвать, но невозможно забыть.
Ли Ён вошла словно вихрь, в чёрной кожанке и с холодом в глазах. Она пересекла зал, будто отрезая ножом шум и суету, и направилась к своему обычному месту у стены. Там уже ждали — Со Ён и Джэ Хён, каждый — с коктейлем, и с нетерпением.
— О, вот и наша рок-звезда, — хмыкнула Со Ён, звеня браслетами и отставляя бокал. — Успела до того, как мы начали тебя разбирать по косточкам.
— Тебе повезло, — добавил Джэ Хён, — я уже готов был ставить ставки: жива ли ты после этих ночных покатушек.
Ли Ён опустилась в кресло, сбросила куртку и... замерла. Не от холода, нет — от тишины внутри. Как будто кто-то наконец нажал "пауза" в её голове. Все страхи и воспоминания отступили, сменившись лёгкостью. Мир, хоть на миг, перестал давить.
Подошла барменша — Ли Ён даже не глядя бросила:
— Rainbow Paradise. И чтобы как на закате.
— Пытаешься сбежать в цветной сон? — усмехнулась Со Ён.
— Хуже. Пытаюсь не утонуть — ответила Ли Ён, забирая стакан с сияющим градиентом, как пульсирующий неон.
Сделала глоток. Вкус — как детская мечта: сладкий, обманчивый, с тихим обещанием забыть.
— Всё запуталось — выдохнула она. — И с каждым днём — будто воронка. Всё глубже.
— Обожаю, когда ты так драматично начинаешь, — сказала Со Ён, наклоняясь ближе. — Но давай конкретнее. Кто этот таинственный Мин Хо? И почему его люди будто вышли из дорамы про мафию?
— Тэ Хён — поправила Ли Ён. — Его слова мягкие, но взгляд... Взгляд у него — как выстрел. Он не предлагает. Он сообщает. Или с ним — или...
— Или тебя сметут — закончил за неё Джэ Хён, сжав кулак. — Чёрт. Так и знал, что это что-то серьёзное.
— Проблема в том — Ли Ён вертела соломинку, — что у них свои правила. А я — не фигура в их игре. Я — игрок или был им..
— Хочешь уйти — сыграй по своим условиям, — сказал Джэ Хён с ледяным спокойствием. — Но сделай это громко. Чтобы запомнили.
— За бунт — произнесла Со Ён и подняла бокал. — За тех, кто не гнётся.
— И за то, чтобы остаться собой — добавила Ли Ён.
Они чокнулись. Стекло — как эхо клятвы.
Бар гремел всё громче, мир кружился, и в этом хаосе Ли Ён чувствовала, как уходит тяжесть. Но не исчезает.
Разговор стал мягче, искреннее, глубже. Без поз, без масок. Они говорили о том, что обычно прячется — страхи, сны, разочарования. Смех стал живым, коктейли — крепче, а время — зыбким.
И вот, в какой-то момент, Джэ Хён вытер губы салфеткой, потянулся, шумно вздохнул и сказал:
— Ладно, ребят я пас. Мне уже тяжело соображать, а ноги просят домой.
— Уверен, что не хочешь остаться ещё на полчасика? — прищурилась Со Ён.
— Если останусь, то завтра проснусь на полу в обуви и с вопросом "кто я?" — пробурчал он с улыбкой.
— Ладно — кивнула Ли Ён. — Отдохни. И спасибо, что пришёл.
— Всегда — сказал он и похлопал её по плечу. — Держитесь. И... не ввязывайтесь в то, где пули говорят громче слов.
Он ушёл, растворившись в клубах дыма и звуке басов.
И вот тогда — мир изменился. Воздух стал плотнее, и Ли Ён сразу почувствовала это. За их столиком стало будто холоднее, тише. На грани слуха — шаги. На грани инстинкта — угроза.
Мин Хо и Тэ Хён вошли. Не как посетители. Как волки на охоте.
Мин Хо скользнул к ней, остановился рядом, его взгляд — словно вскрывал.
— Ты выглядишь сильной — сказал он. — Но даже у скал есть трещины.
— Я не ломаюсь — прошептала Ли Ён. — Я гнусь и бью в ответ.
Он медленно кивнул:
— Вот почему я здесь.
Тэ Хён тем временем склонился к Со Ён:
— Знаешь, иногда среди шума встречаешь нечто... настоящее. Ты — один из таких редких моментов.
— Осторожнее с поэтикой, — усмехнулась она. — Я могу стать твоей драмой.
— Я умею выживать в драмах, — сказал он и протянул руку. — Пойдём. Посмотрим на этот город с другой стороны.
Со Ён задержалась лишь на миг. Потом — взяла его за руку и ушла.
Мин Хо смотрел им вслед, потом — снова на Ли Ён. Тишина между ними была острее слов.
— Ну что ж, — сказал он. — Теперь остались мы вдвоём.
— Тогда скажи, — её голос дрожал, но был твёрдым. — Что будем делать?
Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: ночь, опасность, выбор и обещание.
— Всё, что угодно.
Продолжение следует...