третья
[to a.b.]
Я гонюсь за тобою, словно за призраком,
дурным предзнаменованием,
вспышкой на периферии зрения,
секундами тишины в переполненном зале,
сказкой со страшным концом.
Ты так далеко
И мне снова снятся твои карие глаза голубой собаки
Я пишу фразу-шифр на каждой поверхности, стирая карандаши
рисую тебя, раскрашивая черным и красным.
Зная, что наша встреча не сделает тебя счастливее,
жду её как второго пришествия,
как спасения моей грязной души.
Я боюсь, что однажды тебя не станет.
И планета, опустевшая, не остановится ни на секунду.
И я буду жить свою бесконечно долгую жизнь
с отчаянием под языком, которое невозможно проглотить.
Ведь, знаешь, я до сих пор жалею,
что не стала с тобой против всего мира в четырнадцать,
не держала твою руку в семнадцать,
не ехала в чужой город за сотни километров в поезде, чтобы побыть с тобой день и вернуться обратно.
И не считала себя достойной этого.
Отвратительная, ничтожная, жалкая
Есть ли разница, если выходя ночью на балкон мы смотрим на одни и те же звёзды,
говорим с тобой на одном языке,
пишем стихи?
А может, это все глупости,
бессмыслица и пустой звук.
Как бы то ни было,
я знаю, что твое раненое внутреннее ноет с моим в унисон.
Мы кровоточим, сгорбленные и злые.
Готовые перегрызть вены шавки.
И наше имя, разделенное на двоих, жжет слух, словно клеймо на бедре жеребцов одной масти.
Этого достаточно, чтобы думать о тебе, пока кости мои не сотрутся в пыль