ГЛАВА 21
— У тебя очень милый парень, — отшучивается Тайлер, глядя на меня через зеркало заднего вида, я же провожаю взглядом Кристофера, который остался на парковке.
— Он не мой парень, — зачем-то бубню я, не испытывая тягу углубляться в детали личной жизни.
— Не моё дело, но, по-моему, так думаешь только ты.
Я судорожно сглатываю.
Пора признать, что искра есть. Слабая, но есть. Лгать себе бессмысленно. Возможно, мне в какой-то степени хорошо рядом с ним. Спокойно, легко и безопасно, но несмотря на это, я словно на пороховой бочке: не знаю, когда произойдёт взрыв. Кристофер вызывает неоднозначные ощущения. Я одновременно уверенна и сомневаюсь.
Да и к чёрту.
Разве я не заслужила хоть немного счастья? Думаю, он вполне способен осчастливить на какое-то время.
Тайлер сворачивает на подъездную дорожку некогда родного сердцу дома, который является призраком прошлого. Я твёрдо намерена избавиться от него. Отпустить и начать с нуля. По крайней мере, сейчас язык не повернётся сказать, что у меня нет друзей, что осталась один на один с невзгодами. Они определённое есть. Можно сосчитать на пальцах одной руки, но мне и не нужно больше. Главное не количество, а качество. От понимания, что есть поддержка, становится значительно лучше.
— У нас есть покупатель, если им всё понравится, то на ближайший свободный день назначим сделку.
Тайлер поднимает очки, оставляя их на макушке и осматривается по сторонам, после чего сосредотачивает мнение на мне.
— Они хотят встретиться с тобой.
— Для чего?
— Им интересна история дома. Считают это одним из важных факторов при покупке.
Я переминаюсь с пятки на пятку из-за подступившего нервоза. У меня есть причины поволноваться.
— Мой совет не приукрашивать, — Тайлер отвечает на повисший в воздухе вопрос. — Не вдавайся в подробности. Отвечай на вопросы и не более того.
— Все покупатели такие?
— Нет, — он бросает взгляд на часы и устремляет взгляд к дороге. — Если хочешь знать моё мнение, то считаю это не более чем брехнёй. Какая разница, что было до. Вы строите свою историю, а не продолжаете чужую.
Его мнение вызывает улыбку.
Она угасает, стоит вспомнить о круглой сумме, которую задолжала, и которая продолжает расти по сей день. Прошёл месяц, долг дорос до сорока тысяч. Не могу быть уверенной в подсчётах. Они с легкостью могли увеличить накрутку, не уведомив меня. Так или иначе, отдам всё до единого цента и буду надеяться, что на этом наши отношения завершаются раз и навсегда.
— Что дальше, Камилла? — Тайлер вставляет ключ в замочную скважину и внимательно наблюдает за мной. — Ты планируешь новую покупку?
— Не задумывалась, — эхом отвечаю я. В горле першит, потому что не задумывалась о подобных нюансах. — Это обязательно?
— Нет, в твоих интересах не остаться без крыши над головой. На самом деле, всем плевать, где ты живёшь и чем занимаешься, главное вовремя плати налоги.
— Вы не могли бы найти небольшую квартиру? Это для родителей, если... они вдруг решат вернуться.
— Могу, — Тайлер коротко кивает, пропуская в дом. — Для себя ты ничего не рассматриваешь?
— Я не думаю, что останусь тут.
— Куда намерена выдвигаться? У меня есть связи, могу помочь с подбором жилья.
— Пока не знаю.
Подойдёт любое место подальше отсюда, — хочется добавить, но вовремя прикусываю язык.
Я переступаю порог и на голову опускаются воспоминания. На какое-то мгновение возвращаюсь в прошлое. В те счастливые дни, когда учила Эйдена кататься на велосипеде, а услышав ласковый голос мамы, мы вприпрыжку бежали за обеденный стол. Как наблюдала за работой папы в гараже, болтая ногами сидя на стуле. Как в свёртке Эйдена принесли домой, и с каким упоением нянчилась с ним. Всё это сейчас кажется иллюзией, выдумкой. В сказках говорится, что добро всегда побеждает зло, но в реальности всё обстоит иначе. Чёрное без труда поглощает белое.
Незаметно смахнув поступившие слёзы, я выдыхаю и опускаюсь на стул за обеденным столом, который когда-то украшал мамин пирог, а не пыль.
Встреча с покупателями настоящая пытка. Я стараюсь вежливо улыбаться и отвечать на поставленные вопросы, не выступая их инициатором. Подавляю дрожь в голосе и лгу, не моргнув глазом, когда интересуются родителями. Не уверена, что они вспомнят путь к дому, разве что до дилера. Я больше не желаю навещать их в центре. Последний визит многое прояснил: бывших наркоманов не бывает. Они всегда будут подвержены соблазну. Покупка квартиры окончательно и бесповоротно разведёт наши пути. Я больше не могу жить в ущерб себе, вздрагивать от каждого шороха и бояться, что в любую минуту кто-то явится и свернёт шею за неуплату долга. Я не хочу увязнуть в грязи, куда они так или иначе утаскивают. Выход только один: продать дом любой ценой и способом.
Обратный путь мы оба молчим.
В сердце поселилась надежда. Это как жизненно необходимый глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Я почти ушла на дно, но получила спасательный круг и всеми силами барахтаюсь, стремясь выбраться на сушу, чтобы почувствовать твёрдую почву под ногами.
Прежде чем покинуть салон машины, я благодарю Тайлера за всё, что он делает, рискуя из-за незнакомого человека. Не хочу, чтобы из-за меня его репутация пошла крахом.
Кристофера обнаруживаю на детской площадке в стороне от дома. Он крутит мобильник между пальцев и смотрит вдаль. Взгляд прячется под козырьком бейсболки, когда он опускает голову. Не помню, чтобы наблюдала её вчера.
Избегать его бессмысленно.
Я неторопливым шагом пересекаю территорию и опускаюсь на скамейку, слушая звонкий детский смех и шум проезжающих мимо машин. К полудню многие выходят на прогулку.
— Где взял? — я указываю на бейсболку. — Отобрал у детей?
Синева его глаз отражает оттенок океана, когда заглядываю в них. Белая футболка с небольшим логотипом спортивного бренда на груди, подчёркивает их яркость.
— По магазинам прогулялся, — он кивает на свободную сторону скамейки, где обнаруживаю идентичную. — Тебе тоже купил.
— Всё это время ты просидел тут?
— Большую часть.
— Ты хотел позавтракать, у тебя было полтора часа свободного времени.
— Я обещал дождаться тебя.
Я игнорирую болезненный укол в области сердца.
— Оно того ни стоило.
— Я нравлюсь тебе. Признай очевидный факт.
— Нет, — я отрицательно качаю лишь потому, что в словах слышу наглость. Тешить его самомнение и напыщенное эго совершенно нет желания. Никогда не было.
— Нравлюсь, — продолжает Кристофер, заметно смягчив тон.
— Не нравишься.
— Ты влюблена в меня.
— Я не влюблена в тебя.
Он поднимает уголок губ, склоняется ближе, прижав губы к моему уху, и опаляет горячим дыханием.
— Влюблена, Камилла, — шепчет глубокий бархатный голос, пуская волну мурашек.
Кристофер отстраняется. Уголок его губ слегка приподнят, но нет ощущения, словно он насмехается.
— Влюблена?
Меня не иначе как парализовало. Я смотрю в его глаза и не могу понять, в какой момент это произошло. Пытаюсь вспомнить тот день, когда поняла, что влюбилась в Пола. Он легко завоевал расположение, был галантным и всякий раз находился рядом, оказывая поддержку. Разве это повод потерять голову? Под нимбом, как оказалось, скрывались рога Дьявола. Кристофер полная противоположность. Наглость. Дерзость. Самоуверенность. Всё приправлено обаянием. Это немного, но подкупает.
Он оголяет лучезарную улыбку, и я опускаю взгляд на его губы.
Я не должна жаждать его поцелуев. Но желаю, чёрт побери.
Боже, во что я вляпалась на этот раз?
— Принимаю молчание за согласие, — я не иначе как под гипнозом, наблюдаю за движением губ и мысленно возвращаюсь в кровать, которую этой ночью делила с ним. В которой проснулась в его объятиях. Буквально ощущаю его за спиной. Тёплое дыхание, ласкающее плечо. Руку, обнимающую в области талии. Ноги, переплетённые с моим подобно лиане. Вдыхаю аромат его геля для душа, смешанного с парфюмом.
Кристофер щёлкает пальцами перед моим лицом.
— Было бы отлично, если бы ты попусту не чесал языком, — выдавливаю я, потратив последние остатки сил на борьбу.
— Приму к сведению.
Он поднимается на ноги и раскрывает ладонь, на которой задерживаю внимание, после чего поднимаюсь вверх по руке и встречаю пристальный взгляд.
— Знаешь, на что я клюнул? — склонив голову к плечу, игриво спрашивает он.
— На что?
— На красивые глаза, хотя готов поклясться, что ты снова плакала. Красивые красные глаза.
— Ты мастер комплиментов.
— Со мной ты никогда не будешь плакать.
— Ещё одно смелое заявление. Ты переоцениваешь себя.
Окинув себя взглядом, в котором читается самовлюблённость, Кристофер возвращает его ко мне.
— Разве? По-моему, пропорции идеальны.
— Во внешности — да, но вот внутри сидит маленький мальчик, любящий и требующий внимания. Поэтому ты флиртуешь со всем, что движется. Кувыркаешься со всеми обладательницами прекрасного. Улыбаешься каждой встречной. А потом ты оставляешь их, не потрудившись объясниться.
— Моя улыбка — это проявление воспитания. Какая разница, что я думаю? Почему я вообще должен думать о других и забывать о себе? Каждый человек в какой-то мере эгоистичен. Не моя вина, что вежливость, девушки принимают за флирт. Вы всегда всё преувеличиваете, такова ваша природа.
— Боже, если ты скажешь, что все мужчины полигамны, клянусь, я заеду тебе с кулака.
— Нет, не все. Это оправдание. Та ситуация с... не помню, как её зовут. Это уже неважно. Я был пьян, но не она. Всё было обоюдно, но она почему-то посчитала, что я помню, более того, должен помнить и приползти на следующий день с розой в зубах. Мой совет: не жди, что тебя вспомнят утром. Не думай, что из неоткуда появится неземная любовь. Это долгий путь, когда два человека принимают друг друга, уважают и идут к одной цели. Я не перезвоню даже если она оставит или оставила номер. Для чего вся эта ложь? Чтобы не чувствовать себя брошенной или использованной? Козлом, мудаком, придурком, уродом почему-то оказался я, но оглянись назад, инициатива не принадлежала мне. Я не прикрываюсь полигамией. Я не нуждаюсь в оправдании ни перед собой, ни перед ней, ни перед другими.
— Это отвратительно.
— Правда — не баксы, она не всем нравится.
— Правду можно трактовать другим способом.
Кристофер фыркает.
— Я не буду давать ложные надежды. Никогда их не давал. Случился секс. Всё. Не нужно драматизировать и разыгрывать трагедию. Мы не под алтарём стояли.
— Тебе ничуть не стыдно?
— Это физическая потребность. Ты спрашивала, не стыдно ли ей?
— Но это же чьи-то дочери...
— Они вполне взрослые, когда принимают решение раздвинуть ноги.
Меня передёргивает от резких слов, опомниться не успеваю, как он расставляет ладони по обе стороны моих бедер. Наши лица напротив друг друга. Губы в нескольких дюймах. Кончик носа едва не соприкасается с моим. Становится невыносимо жарко, из-за чего на лбу выступает испарина. Его гнев вибрирует под моей кожей. Сердце бешено колотится.
— Что с тобой не так? Я всё ещё тут, если не заметила. Ждал тебя, хотя мог умотать в Нью-Йорк и наслаждаться жизнью.
На языке крутится мерзкий кислотный привкус, и я вовремя останавливаю себя от роковой ошибки.
— Я не доверяю тебе... — бормочу я, изучая ногти на руках.
— Ты и не должна, но я просил дать шанс. Я думал, ответ положительный ровно до этой минуты. Всё было хорошо ровно до этой минуты. Всё всегда хорошо до тех пор, пока ты не отталкиваешь меня и не винишь во всех смертных грехах, что на деле выглядит глупо. Ты как будто пытаешься найти причину меня не любить. Скажи, чтобы я ушёл, и я уйду. Я хочу увидеть уверенность, а не жалкую попытку.
В горло словно утрамбовали битое стекло. Я нахожу его взгляд, в котором читается решительность покончить с метаниями.
— Давай раз и навсегда: ты хочешь, чтобы я ушёл? — вздыхает он, опаляя дыханием.
Я отрицательно качаю головой и в ту же секунду забываю собственное имя, когда его губы накрывают мои. Всё вокруг отходит на задний план и становится незначительным.
Нерешительно кладу ладонь на его плечо и скольжу по шее, останавливая движение на щеке. Приоткрываю губы, позволяя углубить поцелуй, чем Кристофер непременно пользуется и находит язык. Он проводит по бедру, вызывав дрожь в теле, и ведёт вдоль позвоночника. Медленно стянув резинку для волос, его пальцы путаются в волосах и обгибают затылок. Земля уходит из-под ног. Возможно, она вовсе сошла с орбиты.
— Мы всё ещё на детской площадке, — напоминает он.
Я ощущаю улыбку между поцелуев и отклоняюсь назад, почувствовав стыд, приливающий к щекам.
— Так красиво, — озорство пляшет в его сияющих глазах. Он снова проводит пальцами между локонов, наблюдая, как они рассыпаются.
На нас злобно поглядывают женщины. Их не за что винить. Чего не сказать о детях, которые заняты предоставленными развлечениями. К счастью, Кристофер снова раскрывает ладонь, и на этот раз принимаю его помощь, поднимаясь со скамьи.
— Теперь бранч, — нацепив деловую маску, сообщает он, и снова меняется, когда лукаво подмигивает: — Ты и я.