Глава 5. «Новая семья.»
Атмосфера Рождества витала в уютном небольшом доме, словно волшебство окутывало каждую его деталь. Стены были украшены гирляндами из ярких огоньков, а окна обрамляли снежные узоры, созданные морозом. В центре гостиной стояла большая елка, сверкающая игрушками всех цветов радуги и увенчанная золотой звездой на вершине, которая светилась мягким светом, словно сама была частью ночного неба. На кухне царил невероятный аромат, смешиваясь с теплом домашнего очага. Пахло свежевыпеченным печеньем, корицей и имбирем, а рядом на столе дымились горячие пироги, готовые к праздничному угощению. Мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, а звуки смеха и радостных разговоров заполняли пространство, наполняя его жизнью и теплом.
Феликс, с нетерпением ожидал момента, когда можно будет открыть подарки, с любопытством заглядывал под елку, а взрослые, улыбаясь, готовили сюрпризы. В этот волшебный вечер все были объединены одним чувством — ожиданием чуда, которое приносит Рождество. И оно скоро должно было произойти.
Феликс был крошечным мальчиком, которому только исполнилось три года, но он уже успел завоевать симпатии всех вокруг. Его каштановые волосы, аккуратно зачесанные назад, придавали ему вид настоящего маленького джентльмена. Большие, полные доброты глаза светились любопытством и радостью, отражая его интерес к окружающему миру. Улыбка с пухлыми щечками и маленьким носиком, обрамленным мягкими губами, делала его еще более привлекательным. В своем стильном костюме-тройке он выглядел одновременно забавно и очаровательно. Феликс был очень жизнерадостным и озорным ребенком, который всегда умел поднять настроение своим родителям. Он был долгожданным и любимым, и мама с папой не могли нарадоваться на своего маленького сокровища.
Мама Феликса тихонько напевала свои любимые песни, одновременно готовя праздничный ужин. Зоя Валькова, мать Феликса, была женщиной тридцати семи лет. Невысокого роста и очень худощавой, она имела бледную кожу, что придавало ей несколько болезненный вид. Прямые русые волосы, собранные в аккуратный высокий хвост, подчеркивали её резкие черты лица. Янтарные глаза, полные недоверия, смотрели на окружающий мир, а очки, которые она всегда носила, добавляли ей строгости. Несмотря на высокомерное выражение, Зоя проявляла нежность и заботу только к своему сыну и мужу. В этот праздничный день она выбрала зелёное трикотажное платье, которое акцентировало её худобу.
— Дорогой, можете присаживаться за стол, — с улыбкой произнесла Зоя, ставя на стол аппетитно подрумяненный цыплёнок табака.
Михаил Вальков, отец Феликса, был высоким с крепким телом мужчиной. Его каштановые волосы с немного сединой слегка вились, а широкие скулы и впавшие щеки придавали лицу выразительность. Карие глаза излучали доброту, а губы в виде месяца, не слишком полные, часто улыбались. На щеках Михаила можно было заметить легкую щетину, а густые прямые брови добавляли ему мужественности. Сегодняшним вечером он был одет в темно зелёную рубашку и черные брюки, что подчеркивало его стиль во вкусе.
В этой маленькой семье, где Феликс был центром вселенной, царила особая атмосфера. Несмотря на строгий вид матери и мужественность отца, их любовь к сыну была безграничной. Каждый день они радовались его успехам и смеялись над его шалостями, ведь для них он был самым дорогим сокровищем. До сегодняшнего дня.
Михаил ласково потрепал Феликса по голове
--- Ну что, маленький разбойник, пора подкрепиться? --- С этими словами он подхватил сына на руки и понес на кухню. Там уже ждала Зоя, накрывшая на стол. Усадив Феликса в его высокий стульчик, Михаил занял место напротив жены. Зоя принялась хлопотать, наполняя тарелки аппетитными блюдами. Малыш с интересом следил за каждым ее движением. Из гостиной доносились рождественские мелодии, создавая ощущение волшебства. Вечер обещал быть чудесным, наполненным семейным теплом.
Глава семье взял одной рукой за руку жены а другой своего трехлетнего сына.
— Перед тем как приступить к еде, сынок, нужно произнести молитву, — сказал Михаил, с улыбкой глядя на своего маленького Феликса. Мальчик внимательно смотрел на отца, его изогнутые реснички трепетали, словно бабочки, когда он пытался понять, что именно от него хотят.
Зоя, сидя рядом, нежно взяла сына за маленькую ручку.
— Давай, Феликс, — мягко сказала она, — мы вместе помолимся. Это поможет нам быть благодарными Господу за всё, что у нас есть.
Мальчик продолжал смотреть, его глаза светились любопытством, недоумением и, возможно, даже легким возмущением. На столе стояло столько всего вкусного, а вокруг витали ароматы, которые манили его, словно волшебные призраки. Но вместо того чтобы наслаждаться этим, родители от него чего-то хотели, но он пока не понимал чего. Конечно он был готов учиться, открывать для себя мир и всё остальное, но не сегодня, не сейчас, когда вокруг было столько всего, что отвлекало его внимание.
Михаил и Зоя, заметив его реакцию, обменялись взглядами и тихонько засмеялись. Отец, обретя спокойствие, начал молитву, а Зоя подхватила его слова. В этот момент кухня наполнилась их общим обращением к Господу – благодарностью за всё и тихими, искренними пожеланиями. Воздух словно замер, наполненный умиротворением и любовью.
— Благословите Господа, все дела Его, во всех местах владычества Его, — произнесли они единовременно.
— Благослови, душа моя, Господа! — добавила мама.
--- Аминь! Как думаешь, что нам приготовил Господь в этот праздничный вечер? — спросил отец закончив молитву, глядя на мать с искренним интересом, хотя и не ждал ответа. Он знал, что каждый миг, проведенный вместе, уже является настоящим подарком, который невозможно купить или заполучить.
Зоя, улыбнувшись, посмотрела на сына с любовью и ответила:
— Что бы Он нам ни подарил, мы всегда будем благодарны Ему. Важно не столько то, что мы получаем, сколько то, как мы проводим время вместе. Каждый момент, будь он радостным или трудным, имеет свою ценность. Мы учимся ценить даже самые простые вещи — улыбку, поддержку, возможность быть рядом. Именно в этих мгновениях, наполненных искренностью и теплом, мы находим истинное счастье. Каждый день — это дар, и важно не только то, что мы имеем, но и то, как мы это используем.
Михаил внимательно слушал слова жены, но его взгляд, словно сам по себе, скользил по изысканной белой скатерти, украшенной замысловатыми золотыми узорами. В его сердце жила глубокая, искренняя любовь к Зое, и такая же сильная, нежная любовь к их сыну, Феликсу. Но сегодня вечером, в тишине вечера, его душа просила об одном, о чем-то, что он желал очень давно и всем сердцем. Он очень хотел дочь. Это не означало, что он не ценил своего сына – напротив, он любил его безгранично. Но мечта о дочери, о той нежности и особой связи, которую он представлял, была настолько сильна, что порой затмевала всё остальное.
--- Что-то не так, любимый? – обеспокоенно спросила Зоя, заметив, что отец погружен в свои мысли. --- Я, наверное, что-то не то сказала?
Михаил медленно перевел взгляд на свою жену. На ее лице играла легкая, почти робкая улыбка, будто она боялась его разозлить или огорчить. Он поднялся со своего места и подошел к ней сзади. Одна рука мягко легла ей на плечо. Михаил наклонился и нежно поцеловал ее в макушку.
--- Всё хорошо, милая, – прошептал он. --- Я просто очень сильно вас люблю.
Зоя улыбнулась, чувствуя, как напряжение в груди спадает. Она взяла его руку, покоившуюся на ее плече, и ласково поцеловала тыльную сторону ладони.
--- Давайте ужинать? -- ласкова предложила Зоя.
Отец уселся на своё место за столом, с улыбкой наблюдая за тем, как мама бережно подносит к губам Феликса очередную ложечку пюре. Каждый раз, когда малыш открывает рот, его глаза светятся ожиданием, а родители, словно в унисон, смеются и восхищаются его реакцией.
--- Смотри, какой у нас вкусный ужин! — и, поднося ложечку к его губам, наблюдает, как он с любопытством пробует новую порцию. Отец, не отставая, тоже берёт ложечку и, наклонившись чуть ближе, шутливо спрашивает:
--- А как тебе это, маленький гурман? Весь в папу, маленький сорванец, – ответил Михаил, добавляя еще одну порцию в тарелку сына. Феликс, окруженный ароматами домашней еды и любовью родителей, чувствовал себя самым счастливым ребенком на свете. Михаил, с сияющими глазами, начал рассказывать смешные истории из своего детства. Феликс, с удовольствием принимая еду, отвечает им яркими эмоциями: он улыбается, хмурит лоб, а иногда даже пытается схватить ложечку сам, вызывая у родителей смех и умиление.
— Какой же ты у нас хорошенький, — сказала Зоя, хихикая, когда Феликс уже наелся вдоволь.
После ужина они все вместе переместились в гостиную, где Феликс устроился на мягком диване. Зоя укутала его пледом и обняла, словно оберегая от всех невзгод. На экране ярко светили рождественские огни, и вскоре в воздухе повисло ощущение чуда, которое окутывало их, словно невидимая мантия счастья.
Но праздничную атмосферу нарушил звонок в дверь. Они не ждали гостей,решили, что отпразднуют в троём. Родители Феликса вопросительно посмотрели друг на друга.
— Мы кого-то ждём? — спросил отец, приподнимая бровь.
— Нет, я никого не звала, — сказала Зоя, недоуменно пожимая плечами.
--- Наверное, дети колядовать пришли. --- Михаил, встав с дивана, направился к двери, взял из корзинки на коврике небольшую кучку конфет — символ праздника и добрых пожеланий — и приготовился услышать звонкие голоса малышей. Но взглянув в глазок. Никого не было. Он медленно открыл дверь... никого так же не обнаружил. Пустой порог. Тишина. Только легкий ветерок пробежался по порогу, шурша листьями. Михаил чуть нахмурился, стал всматриваться в холодный праздничный вечер за дверью.
— Миш, кто там? — донёсся голос Зои из гостиной.
Он не успел ответить, уже собираясь захлопнуть дверь, но что-то заставило его остановиться. Взгляд упал на коврик у порога, где стояла корзинка. Она была большой, плетеной из лозы, с яркими красными лентами по краям, которые весело развевались на ветру. Казалось, что корзинка специально оставлена здесь именно для них, словно кто-то заранее подготовил этот сюрприз. Интрига нарастала, и он не мог удержаться от желания узнать, что же внутри. Но Михаил стоял, словно парализованный, его взгляд был прикован к корзинке.
Зоя, не выдержала и подошла ближе заглянула в проход двери через плечо мужа. Она тоже не сразу заметила корзинку.
— Ты чего стоишь? Холодно ведь, кто-то приходил? — спросила она, озабоченно поглядывая на мужа. Её голос звучал тревожно, как будто она чувствовала, что что-то не так.
— Посмотрим, — отозвался Михаил, указывая на корзинку.
— Что это?
— Я не знаю, никого не было, когда я открыл дверь, — ответил Михаил, всё ещё разглядывая загадочную находку. В его голосе звучала неуверенность, и он чувствовал, как сердце колотится в груди. Что, если это что-то опасное? Или, наоборот, что-то, что изменит их жизнь? Вопросы роились в его голове, но ответов не было. Или вообще подарок соседей.
Они переглянулись, будто спрашивая друг друга, стоит ли брать это или нет.
— Пойдём внутрь, не стоит брать это неизвестно от кого, — решительно сказала Зоя.
Отец стал потихоньку закрывать дверь, как вдруг раздался тихий плач маленького ребёнка. Муж и жена округлили глаза от удивления и тут же открыли дверь и быстро заглянули в корзинку.
Там, укутанный в мягкий плед, лежал младенец, маленький и беззащитный, с крошечными ручками и ножками, и слёзы на его щеках смешивались с холодным воздухом. Сердца Зои и Михаила наполнились тревогой.
— О, боже! — воскликнула Зоя, наклонившись, чтобы лучше рассмотреть малыша. — Как это возможно?
— Кто мог оставить его здесь? — ошарашенно произнёс Михаил, присев на корточки рядом с корзинкой.
Они оба смотрели на ребёнка, и Михаил увидел записку лежавшую на дне корзины, и он, не раздумывая достал ее.
— Что там? — спросила Зоя, её голос дрожал от волнения.
Михаил развернул бумагу и прочитал вслух: «Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Она нуждается в любви и тепле. Её зовут Афилиса».
Михаил, не в силах сдержать эмоции, наклонился к девочке и нежно коснулся её щечки. Она мгновенно успокоилась, словно почувствовала, что рядом с ней находятся добрые сердца. Но так ли это было?
--- Миш, ты же понимаешь, что мы не можем её оставить, — произнесла Зоя, её голос был полон возмутимасти и раздражения. — Ей нужна другая семья. Возможно, нас перепутали с другими людьми, и это была ошибка.
Зоя была по всей видимости не в восторге от этого сюрприза. Михаил же, напротив, словно ощутил удар током. Словно прозрение или истина была перед ним. Весь вечер его мысли были заняты одной единственной мечтой — мечтой о дочери.
Сегодня он молился особенно искренне, с надеждой и верой, что его сокровенное желание будет услышано. Он просил Бога о дочери, о том, чтобы в его жизни появилась маленькая девочка, которая бы наполнила его дни светом и радостью. И вот, когда он увидел её — свою мечту, — она смотрела на него хрустальными глазками, а короткие рыжие волосики весело колыхались на ветру.
Она была такой милой и беззащитной, словно сама жизнь пришла к нему в образе этой крошечной девочки. Михаил почувствовал, как его сердце наполнилось теплом и нежностью. Это была не просто мечта — это была его надежда, его будущее. И в этот момент он понял, что все молитвы и желания не были напрасны.
--- Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете, стучите, и отворят вам, – прошептал отец, но Зоя, несмотря на тихий голос, услышала каждое слово. И услышанное явно не пришлось ей по душе.
--- Дорогой, – начала она, стараясь придать голосу ласковые нотки, но страх в ее глазах был слишком явным, – ты же не всерьез решил забрать ее?
— Давай принесем её сначала внутрь, холодно на улице а потом уже решим что будем делать. — предложил Михаил, и, не дожидаясь ответа, дрожащими руками аккуратно перенёс корзинку в гостиную.
Отец осторожно достали кроху из корзинки и бережно уложили на диван, укутав её тем же пледом, который совсем недавно согревал Феликса. Зоя же, с явным призрением и какой-то брезгливостью, смотрела на нового ребенка.
Феликс, совершенно не понимая, что происходит, с неподдельным любопытством наблюдал за происходящим. Его мама, как только маленькую девочку уложили на диван, тут же усадила его к себе на колени.
Младенец, укутанный в плед, мирно спал, но тревога в сердцах родителей не утихала. Зоя, всё ещё не веря в происходящее, пыталась осмыслить ситуацию.
— Пожалуйста, скажи, что ты не оставишь её у нас? — произнесла она, глядя на Феликса, который, казалось, был очень заинтересован маленьким рыжеволосым человечком. В её голосе звучала тревога, а в глазах — надежда. — У нас уже есть ребёнок, и мы не готовы к этому.
--- Я понимаю, Зоя, — наконец сказал Миша, — но она же совсем одна, беззащитная. Ей так нужно тепло, забота... Не просто так ведь ее оставили именно нам. Что ты предлагаешь сейчас делать? Отнести ее обратно на холод?
— Я всё понимаю, — ответила она, — но мы не можем взять на себя такую ответственность. Мы уже стараемся изо всех сил для нашего малыша.
В комнате повисла тишина, и оба задумались о том, что делать дальше.
Михаил, поглаживая щёчку Афилисы, с интересом рассматривал её. Она была для него не просто необычной, а поистине уникальной. Короткие волосы огненного цвета, словно вспышка пламени, привлекали его внимание и он не мог не восхититься ими. Он никогда не встречал таких ярких оттенков, которые бы так гармонично сочетались с её образом. Глазки девочки сверкали голубым светом. В них читалась невинность и любопытство, а также какая-то загадка, которую Михаил стремился разглядеть. Малиновые губки, словно спелые ягоды, придавали её лицу особую прелесть, а щёчки, розовые от холода, добавляли ей живости и очарования.
С каждым мгновением Михаил всё больше понимал, что это не просто случайная встреча. В его сердце зарождалось ощущение, что судьба свела их именно в этот момент и именно в этот праздник, и они не могли просто так оставить эту девочку. В её глазах он увидел надежду и свет, Михаил знал, что должен сделать всё возможное, чтобы защитить её и помочь ей найти своё место в этом мире.
— Зоя, послушай, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Она нуждается в нас. Мы не можем отвернуться от неё и бросить на произвол судьбы.
Зоя вздохнула, её взгляд метался между Михаилом и малышкой. Она понимала, что в этом мире есть много несправедливости, и, возможно, именно они могли стать теми, кто изменит жизнь этого ребёнка. Но она испытывала неприязнь к этой девочке. Она не понимала, почему так происходит, хотя, вероятно, так она относилась ко всем чужим детям. Однако сейчас решался вопрос о том, оставить ли этого ребёнка, а она очень сильно не хотела этого.
— А что, если мы не справимся? — спросила она, её голос стал злым. — Что, если мы не сможем дать ей то, что она заслуживает?
— Мы сделаем всё возможное, — уверенно ответил Михаил. — Мы не одни. У нас есть друзья, семья, которые поддержат нас.
Феликсу стало не по себе от того, как родители смотрели друг на друга. Он тихонько сполз с маминых коленей и, как маленький мышонок, подкрался к малышке. Заглянув под плед, и ахнул. Его глазенки стали большими-большими от удивления, когда он увидел такое маленькое, совсем крошечное личико Афилисы.
— Мама, папа, она такая маленькая! — воскликнул он, и в его голосе звучала искренность и любопытство. — Пожалуйста, оставьте её, я буду защищать и заботиться о ней.
Зоя не могла не улыбнуться, глядя на своего сына. Его невинность и доброта напомнили ей о том, что, возможно, они действительно могут стать семьёй для этой девочки.
— Хорошо, — наконец произнесла она, её голос стал мягче. — Мы попробуем.
Михаил кивнул, и в этот момент они оба поняли, что их жизнь изменилась навсегда. Они стали не просто родителями Феликса, но и защитниками Афилисы. Зоя не хотела этого, но она думала, что со временем полюбит её точно так же, как любит Феликса.