Биение сердца | 2

Ро́рдамм. Замок королевской семьи Лазарья́нц. От лица Виктории.

Очнувшись далеко за полночь, посмотрела на календарь, стоящий на косметическом столике. Тринадцатый день солнца Первой зелени. Мой день рождения, боги…

Уткнувшись лицом в подушку, вылезать из постели не тороплюсь. Всё равно придут служанки, вытянут из перины сонную и начнется долгая примерка платьев, макияж. Сотня гостей, приедет вся родня с резиденций, большой банкет, опять играть на публику в дурочку-принцессу.

Отвернувшись от окна, крепко зажмурилась, вдруг усну обратно, ан нет. Что-то тычется меж лопаток, прося внимания.

– «С твоим днем, дорогая ученица,» – с нежностью произнес А́йваз, на пустой половине кровати лежит душистый букет белых лилий. Аромат цветов спросонья почуяла не сразу.

Заулыбавшись, приподнялась на постели, шурша букетом в синей обертке. Божественно пахнет.

– «Спасибо, ты умеешь поднять настроение и в такую ужасную ночь.»

– «Не говори так, всё будет на высоте.»

– «Ты говоришь это каждый мой день рождения,» – не успев поставить цветы в хрустальную вазу, в дверь постучали.

– Принцесса Виктория, – официальным обращением Жизель предупреждает, что входит в комнату не она одна. С ней в молчании семенят пять молодых служанок, их лица раньше не видела. Ме́редит набрала свежей крови. – Белой ночи.

Формальные поклоны слуг, мой приветственный кивок. Из-за новеньких не поболтать с Жизель по душам, а я надеялась излить тоску по нему доверенному лицу. Уж она помогла бы советом.

– Как спалось вам? Готовы к банкету? – пустые вопросы от Жизель, изображающие простую личную служанку королевской персоны. Жестом руки указывает на ширму, другие девушки закатывают переносную вешалку с новыми платьями. Блестящие подолы, шелк, бархат, наливные соком цвета камни. Примерка обещает быть долгой. – Не переживай, я отобрала половину, – шепчет она мне за спиной. Я стягиваю с плеч сорочку, оставаясь практически нагой.

– Благодарю…

Восемнадцать лет очень важная дата. Особенно для принцессы. После банкета в мою честь сразу отправят в академию, а по прошествии года обучения обручат. За это время должна придумать новый план побега. На сей раз навсегда. Я отыщу Клауса и мы сбежим за пределы материка.

Перетянув веревки корсета, Жизель вытеснила из легких воздух, сдавив органы. Платье слишком мало в груди, они вот-вот вывалятся. Попросила слегка расслабить узел.

– Ваша тетушка Анника с Орфе́ем не смогут приехать на празднество, – сообщает Жизель, поправляя бархатные юбки чрезмерно пышного платья. – Просили передать извинения и не принимать за личное оскорбление. Они прислали подарки вместе со всеми присутствующими гостями.

Я киваю, с толикой грусти вздыхая. Без тетушки Анники банкет покажется скучным, она всегда умеет возродить мертвую атмосферу любого мероприятия заводным характером. Поэтому дядюшка Орфей запрещает жене пить, после одного бокала искрящегося вина Анника творит безрассудства, за которые люблю ее. Она не боится быть собой, не держит прохладного взгляда. Это редкость в нашей семье и стране, маги воды же скупы на счастливые эмоции.

Платье старомодное, откуда они его откопали? Мотнув головой, Жизель просит подать другое. Затем следующее, и следующее. У второго юбка колется, в третьем спрею, четвертое не сидит по фигуре, а это и вовсе ослепляет от камней.

Порядком устав от одной примерки, раздраженная, голодная, задерживаю взгляд на отражении. Без пышного подола юбка платья напоминает шелк, обнимает бедра, спускаясь свободный кроем в пол. Тканевый корсет сшит по фигуре с декольте, рукава из полупрозрачной тюли оголяют плечи. Они струятся ночной дымкой с пыльцевой искрой, мигая то белыми, то голубыми огоньками. Наряд будто соткан из сумеречного неба, его оторванный лоскут, переливаясь иссиня-черным, глубоким цветом. Без пафосного изыска, выражена гибкая, молодая фигура, бледноватая сверкающая кожа делается светлее, глаза зеленее.

Мне нравится.

По просьбе макияж вышел в холодных, серо-синих металлических оттенках, напоминающие мою кровь. Голубым подвели разрез глаз, с губ стерли медовую мазь, оставляя естественными, нежно-розовыми. Волосы собрали в легкую прическу с пучком на затылке. Кудрявые пряди спиральками подпрыгивают у висков. Венок из лилий осторожно прикреплен к голове, волосам, где прячется из тончайшей серебряной паутины диадема. Невесомый аксессуар жжет макушку, не давая покоя. Кажется, что металл горит серым пламенем, передавая внутреннее мятежное настроение. Часы бегут к началу торжества, сердце мечется в волнении и злости. Страшно идти в логово хладнокровных змеев, а в то же время внутреннее море поливает мстительное пламя, обдавая паром. Шальная голова подкидывает идеи испортить всем праздник, нарочно не соблюдая приличия, этикет. Чтобы всем запомнилось, какой я могла бы быть и какой никогда не стану на троне.

Это несправедливо.

– Пора, ваше Высочество, – тонким голоском пролепетала новая служанка, смотря в глаза через зеркало.

Около стражи в коридоре ждал А́йваз. Волк восторженными голубыми глазами любуется мной, вильнув хвостом в одобрении.

– «Выглядишь по-королевски, Виктория,» – раздается восхищение в голове.

– «Ты мне льстишь,» – кротко улыбаюсь ему, стража ведет нас в молчании на первый этаж в бальный зал.

– «Я говорю то, что наблюдаю, – всё также мягко изрекает А́йваз. Я потираю ладони о бока подола, избавляясь от холодного пота. – Не волнуйся, помни, что мы это уже проходили. Просто постарайся держать свою доброту и дружелюбие подальше от гостей. Сможешь?»

– «Я не волнуюсь, А́йваз, – я напугана до смерти, но виду не подам. – Я полностью уверенна. Лишь хочу, чтобы все прошло без насмешек и упреков из-за последнего побега.»

– «Это мы пережить сможем.»

Издалека доносятся меланхоличные звуки скрипок, звон клавиш пианино. Музыка ро́рдаммцев печальна, напоминает оплакивающую колыбель, спрятанные слезы в нотах, а баюкающий голос дергает за сердечные боли. Заказной хор тянет негромко ноты, точно собравшиеся проходят обряд расставания. Банкет превращается в некие похороны, важный переход на ступень выше к титулу королевы, замужней девушки. Ме́редит удивительным образом легко выдерживает ненавистную музыку. Всем сегодня весело, но только не мне…

– «Притворись счастливой, принцесса, мы пришли.» – вдруг произнес А́йваз, заметив мой хмурый вид.

За тяжелыми темными дверями заждались виновницу торжества.

– «Скорее бы эта ночь закончилась.» – набираю в грудь воздуха, смелости, накладывая маску бесстрастия. Никакого смеха, озорства, громких речей, неуклюжих движений.

Стража открывает двери, пропуская в большое помещение замка. Музыка продолжает играть, хор без слов рассказывает силой голосов печальные истории. Приглаженные гости, герцоги, эрцгерцоги, графы, члены королевской семьи отвлекаются от бесед. Разных тонов голубые, синие глаза, холодней океанов и льдов вонзаются иглами, цепляются за кожу, прическу, одежду. Каждый смотрит со своей оценкой, по залу пускаются перешептывания, пока я ступаю шаг в шаг с А́йвазом по ступеням в центр бального зала. Родители притворно улыбаются мне с балкона второго этажа, рядом с ними семья Уи́нстон, омерзительный Джайлз дарит смазливую улыбку влюбленного жениха. Фальшивая и наигранная любовь, до чего противно. Все здесь отыгрывают чужие им роли, кажется, вокруг меня придуманный сценарий грустной пьесы, в которой мне нет места.

– Дамы и господа, принцесса Виктория Лазарья́нц и ее наставник А́йваз Ге́рлинор! – торжественно заявил Артур, поднимая бокал с белым шампанским.

Все захлопали в ладоши, приветствуя. Они улыбаются мне… Или делают вид в угоду родителям. Как бы то ни было, легкий реверанс послужил ответом гостям. Я поднимаюсь к родителям, Уи́нстонам, вставая по указу матери рядом с Джайлзом.

– Сегодня мы празднуем особенную дату, – продолжает Артур, воссияв. Говорить тост у него получается лучше всех, Ме́редит не умеет подбирать нужных речей в мой праздник, предпочитая улыбаться. – Моя дочь вступает на путь будущей королевы, но не одна, – указывает он на Джайлза. – Приветствуем герцога Джайлза Уи́нстона, будущего короля Рордамма и супруга Виктории. – аплодисменты прозвучали в его честь.

Уродец приоделся под стать королю, эрцгерцогские дочери досадно вздыхают, понимая, какой лакомый кусочек занят. Сомневаюсь, что Джайлза остановят брачные узы от похождений к любовницам. Да мне плевать будет, коли так случится. К нему нет ничего, кроме неприязни с враждой.

– Так выпьем за новобрачных, их счастье, крепкую семейную грядущую жизнь. Пусть правление наследников будет ясным, как полная луна! – гости поднимают бокалы вслед за королем, испивая шампанское до дна.

Ме́редит хлопнула дважды в ладони, свет с люстр приглушается до полумрака. На столах с закусками горят небесным подсвечники с кристаллами, подсвечивая еду, похожие на маяки в зыбком, мутном море. Сгустившийся в зале сумрак зажег блеск на нашей коже, глазах, тканях. Королева объявила танцы в лунном свете из широких окон, исконная традиция ро́рдаммцев. Она смотрит выжидающе на нас с Джайлзом, я сразу смекнула о первом танце, открывающем торжество.

Уи́нстон галантно берет меня за руку, утянув с балкона вниз. Гости расступились полукругом, давая пространства. Танец получился плавным, головокружительным, Джайлз ведет пару, четкими шагами вымеривая повороты. Видать много готовился ради звездного момента. По прошествии некоторых минут пара за парой змеиным хвостом вальсирует вслед за нами в одинаковом, синхронном танце и вот весь зал ловит лунные блики, искрящиеся тени тут и там, парфюмы мешаются в один удушающий, студеные взгляды ощущаются на лице колючим морозом. Они наблюдают, они смотрят, они выжидают. Невидимыми руками прикасаются к нам, обсуждают насколько Джайлз и я идеально подходим друг другу. Зубы скрипнули, очередной раз услышав воздыхания молодых графинь.

– Уже ревнуешь, Тори? – низко посмеялся Джайлз, перешептываясь.

– Сдался ты мне, – фыркнула, игнорируя неприличную близость между нами. Рука крепко держит мою талию, пальцы в полумраке пользуются случаем, щекоча оголенную спину, проскальзывая под тканевый корсет. – Убери руки.

– Привыкай, дорогая женушка, – не унимается он, все ближе к поцелую. – Скоро тебе не скрыться от меня.

– Довольно, – рывком вырываюсь из гипнотического танца, зачарованного взгляда синих очей, двусмысленных фраз. – Голова кружится, я поговорить с гостями и попить.

Уинстон хмыкнул, решая пропустить ход.

– Отдыхай, но я слежу за тобой.

Ныне принц теряется в толпе званных гостей, здороваясь со знакомыми ему лицами, слушая хвалебные слова дам, в чьих глазах давно раздет.

Вздыхая, на душу пал осадок тины, омрачая и без того гнусное настроение. Утомили танцы, лица, скопление народа. Терпеть не могу кучу магов в одном месте.

Так, Виктория, у тебя сегодня день рождения. Убери все плохие мысли прочь в эту ночь и просто наслаждайся. Подойдя к столу с закусками, официант подплывает с подносом шампанского. Я приняла бокал.

– «Не пей на голодный желудок. Легко опьянеть с таким напитком.» – А́йваз подкрался бесшумно, напугав.

– «Ох, это ты. Не подкрадывайся так.»

– «Все развлекаются. Иди и ты. Не грустить же тебе.»

– «Я пытаюсь быть веселой, очень, но что-то пока не получается.»

Я сделала глоток. А напиток крепкий, не врал.

– «Если что, я буду около твоей матери.»

Тетя Кесседи, младшая сестра Анники, решила выступить с речью о моем будущем правлении. Что она и весь народ возлагают на меня большие надежды, верят, я буду править не хуже родителей. К Кесседи подтянулись другие родственники, троюродные дяди, братья, сестры со стороны семьи Орфея. Все ждут от меня грандиозных успехов, практически невозможного: покажу аркана́рцам магию воды во всей красе, уничтожу огненных выскочек, потушу ненавистное Ро́рдамму пламя. Боязно осознавать вариант неоправданных ожиданий, в особенности последнего пункта… Из-за моральных принципов рука скорее отвалится, ежели убьет невинные души за гордость рода. Хотят сделать из меня очередную Королеву Льда.

– Белой ночи, ваше Высочество, – обратился юноша, отвлекая от потока мыслей. Губы оторвались от бокала.

Парень хорош собой, высок, слегка худощавый стан облегает нарядный костюм оттенка бирюзы. В улыбке незнакомца, не сильно старше меня, нет похабного намека, а в лазури глаз мелькает искренний интерес.

– И вам того же, – отзываюсь любезно. – Не подскажите, кто вы? Вас не припоминаю.

– Я Ге́рард Сарк, – с рукой на сердце слегка кланяется. Вот оно что, графская семья Сарк. – Самый младший из пяти братьев, не удивлен, что не слышали обо мне.

– Не любитель говорить о себе как братья? – услышав знакомую фамилию, поняла, с кем имею честь разговаривать. Граф Сарк кивает. – Ваша семья имеет крупные связи в торговле заморскими вещами, если не ошибаюсь.

– Вижу, вы и так все знаете, – берет у мимо проходящего слуги бокал уже с вином. – Поздравляю вас с такой датой.

– Спасибо за вашу искренность.

– Если вы не против, давайте перейдем на «ты»?

Я задумалась, мы ведь знакомы несколько секунд.

– Думаю, нам надо узнать друг друга по лучше. – он согласовано кивнул, не став гнуть свою планку. Неожиданная вежливость приятно радует.

– Как вам удобно. Итак, – стал на шаг Ге́рард ближе, корпусом наклоняясь ко мне, чтобы лучше было слышно его бархатный, мягкий, ручейный голос. – Какие у вас планы? Есть идеи?

– Насчет чего, господин Сарк?

– Называйте меня, пожалуйста, Ге́рард. – снова дарит улыбку юноша. А он довольно приятный в разговоре, и смотрит только в глаза. Сарк кажется приятным товарищем, но не стоит забывать, что внешность обманчива.

Недалеко от нас, у другого банкетного столика, около Джайлза ворковала совсем юная, фарфоровая девушка. В пышных платьях, кучерявая, она наивно хлопала ресницами, болтая о своем, присев тому на уши. Радуется, принц снизошел до ее внимания. Да тот редко поглядывал на меня, следуя своим словам. С Уи́нстона краска сошла, замечая рядом со мной Сарка и… Подаренные не ему задорные улыбки, смех. Беснуйся, женишок, только не вздуйся.

– Простите за мою бестактность, – Сарку неудобно спрашивать дальше, он оттягивает ворот рубашки. – Но говорят, вы недавно сбежали?

– Не считаю нужным рассказывать все и сразу первому встречному. – допиваю третий бокал шампанского, чувствуя предел трезвости. В голове банкет плывет, движение заторможенные, плавные, будто я в облаках густых застряла.

И нет бы остановиться с алкоголем, я взяла новый полный бокал с черничным вином. Запах похож на ягодный сок, да и вкус схож, но спирт на языке жгучестью отдает, обтекая по горлу, пищеводу.

Ге́рард не собирается сдаваться.

– И всё же мне крайне любопытно.

Без злобы закатив глаза, алкоголь толкает истинную меня из оболочки скучной принцессы. Влажные от вина губы растягиваются в улыбке, между нами расстояние стирается, я дышу на него сладким перегаром.

– Поживите в четырех стенах семнадцать лет и узнаете.

Сарк взметнул брови в удивлении. Я же на его реакцию тихо рассмеялась, уронив лоб на юношеское плечо. Совсем осмелела.

– Вы что, из замка не выбирались никогда?

До чего жалко звучит… Вопрос быстро затушил смех. Отлипнув от его плеча, прочищаю горло. Виктория, возьми себя в руки, родители наблюдают за тобой.

– Дальше чем королевский сад – никогда. Мне всегда было интересно узнать мир, повидать других магов, – вяло кручу вино в прозрачном фужерном бокале, разглядывая на поверхности свое отражение: опьяненная алкоголем и безысходностью потерянная принцесса. – Побывать бы хоть раз где-то, кроме дворца.

– Не повезло, так не повезло. – сдвинул брови, сочувственно вздыхая. – Но вы же поедете в академию.

– Да, – хмыкнула без особого восторга. Со мной будет Джайлз, событие омрачает его присутствие. – Мой единственный шанс в последний раз повидать мир. Став королевой, я обреку себя на вечное томление в замке без каких-либо уже вариантов увидеть белый свет.

– Это прискорбно… – Ге́рард, кажется, прочувствовал мою ношу, поникнув следом. Я совсем не хотела огорчать гостя.

– Я в порядке, – стараюсь выдавить в голосе уверенность. – Это моя судьба, Ге́рард. Радуйтесь свободе, ведь ею вы не обделены.

– Уи́нстон не достоин вас, Виктория, – зашептал вкрадчиво он. – Вы удивительной выдержки, терпения девушка. А он вертихвост и бабник.

– Все знают и всем плевать, поймите, – потираю переносицу, чуя подкатившиеся слезы. Не сейчас, спокойнее. – Моя мать покроет все его выходки, потому что Джайлз ее кандидатура и выбор. У меня никогда не было голоса в семье, никто этого не изменит, не поможет мне. Мило, что вы переживаете и у нас общее мнение касаемо Уи́нстона, – пожимаю его за запястье, похлопав после по руке. – Но всё решено.

– Знаете, – разогнал мирное молчание между нами. Мы наблюдали за танцами старших, вслушивались в шутки, поглядывали в ночное небо из окон. А самое замечательное – я наслаждаюсь его компанией. Ге́рард рассудительный, интересный, с ним нет бессмысленных обмолвок и фраз. Он умеет заинтересовать, поддержать беседу, на дать заскучать. Записала бы в друзья, хотя бы хорошим товарищем, внимательным слушателем. Ни разу не отвлекся или подавал намеки о скукоте, Сарк всецело с тобой в разговоре. – Если вам он докучает или станет в академии одиноко, разыщите меня.

– Вы учитесь там же?

– Последний курс в этом году, попытаю счастье увидеть вас среди новичков, – в последних словах кроется подтрунивание. – Поэтому всегда рад оказать компанию, когда этот недоумок надоест.

– Благодарю за плечо поддержки.

– Не стесняйтесь, и я и Виола будем рады вам. – Ге́рард на моем лице прочитал вопрос. – Моя девушка.

– Повезло ей с вами.

– Хотелось бы и мне, чтобы вы были счастливы, Виктория. – он оборачивается, словно его позвали по имени. Оказалось, один из старших братьев, вроде, Робин, жестом просит подойти. – Приношу извинения, мне нужно идти.

***

Я оставила гостей, сославшись на дурное самочувствие, мать под руку с Жизель и А́йвазом отправила в покои. Джайлза застала мельком в коридоре, идущего с хихикающей графиней в укромное место для плотских утех. Уродец, никак иначе.

И чего это я злюсь на него? За то, что смеет изменять пока еще не жене? Это его натура. Он мне нет никто и никогда не будет. Скорее негодую с вседозволенности наглого типа.

Алкоголь в желудке долго не задержался с закусками, придя в спальню сразу же живот заурчал, выталкивая съеденное. Жизель вовремя подала ведерко, да благословят ее Первородные за терпение. Она развела с водой какой-то порошок, заставив выпить. Ум прояснился, ломота в теле прошла. А значит – пришло время распаковать гору надаренного у окна.

Разбирать подарки оказалось не менее утомительным, чем присутствовать на балу.

Куча нарядов, бижутерии, дорогих статуэток, тканей, кто-то откупился камнями и деньгами. Нашлись заграничные э́лворесовские сладости, сушеные тонкие ломтики яблок в карамели. У магов земли лучшие яблоки на материке, сладкие, сочные, успевай глотать, пока капли со слюной текут по подбородку.

Осталась последняя коробка, без подписи и бирки. Отправитель неизвестный. Кто-нибудь проверял содержимое, вдруг там что-то опасное?

Развязав ленту, снимаю крышку и вижу черный кожаный чехол с небольшой запиской. Взяв листочек в руки я открываю его.

– Надеюсь понравится, – читаю вслух, повертев запиской так и сяк. Не подписано, почерк знакомый. Погодите… Чехол то от скрипки. Кроме Жизель и А́йваза в замке никто из родни не знает о моем умении играть на этом инструменте. Ну, Клаусу вскользь говорила, что нравится звучание. Не может же…

Нетерпеливо доставая чехол с инструментом на пол, щелкаю застежками. Благая Ирида…оно…оно великолепно. Дрожащими пальцами прикасаясь к скрипке, беру ее в руки с тем же мандражем. Легкая, утонченная, вырезанные лилии греют тоскливое сердце. Натуральные камни добавляют шарма, изюминки.

На дне чехла замечаю конверт с письмом. От волнения и предвкушения охладели ладони, точно опущенные в ледяную воду. Написанное вслух читать не решилась, в горле застрял ком, а на ресницах задрожали слезы, узнавая окончательно почерк, кто столь щедро одарил особенным подарком.

«Дорогая Виктория,

Счастлив поздравить тебя с такой датой, довольно важной. Восемнадцать бывает только раз. Именно поэтому и подарок соответствует дате, такой же уникальный, единственный в своем роде. Прямо как ты, любовь моя. Мой утренний рассвет, дарящий начало всего самого прекрасного в любом из миров – хочу, чтобы ты всегда это помнила.

Знаю, времена не лучшие, мы далеко друг от друга, но меня это не остановило. Я всегда с тобой, даже когда меня нет и подарок небольшая моя частичка.

Скоро мы встретимся, обещаю. И надеюсь, когда увижу тебя вновь, ты сыграешь со мной.

Люблю, целую.

Клаус.»

Застывая подобно статуе, стараюсь не пролить слезу. Меня переполняла буря эмоций, я готова разорваться. Он…он всё-таки нашел способ связаться со мной. Эта скрипка сделана его руками…

Для меня одной.

Я прижала письмо к груди, не сдержав эмоции, заплакав. Это так мило с его стороны, потратиться и создать такой подарок. Вот этого никак не ожидала и как у него получилось? До сих пор удивляюсь ему. Утирая слезы, смотрю на скрипку, щеки заболели от широкой улыбки. Настроение поднялось моментально, он в порядке и обещает в скором времени воссоединиться. Но, когда же?

Перечитывая письмо раз за разом, не могу насытиться тонким шлейфом огня, что бумага и буквы впитали в себя. Его сила будоражит мое море, идущее рябью. Линии воды журчат, вспоминая о приятных искрах пламени, но до которых не дотянуться. Можно было бы обмануть наши судьбы и скрестить те дороги, чтобы сойтись вновь? Быть вместе нам не дадут, думаю, и он понимает… Но, какая разница? Не пора ли менять правила, рушить старые запреты? Создавать новые, менять мир. Это будет трудно, очень. Есть ли шанс изменить все?

– Надеюсь, мы скоро встретимся…. – озвучила молитву, смотря на восходящее солнце в окне. Утро наступило.