Глава 3.
Возращение домой – забавная штука: знакомые картины, звуки, запахи…единственное, что изменилось – ты сам.
Я никогда не видел своей биологической матери. Она покинула нас, когда мне не было и трех лет. Её образ не успел достаточно сильно окрепнуть у меня в памяти, и очень скоро я забыл её. Отец начал часто пропадать на работе и практически жить там; брат усердно грыз гранит науки, а я бы так и остался один, если бы не Триша. Эта удивительная женщина посвятила всю себя моему воспитанию. Она стала для меня настоящей мамой, о которой я мог только мечтать. Мое отсутствие в доме, кажется, никто не замечал, а значит и не был против него. Каждые выходные, будучи еще совсем маленьким ребенком, я собирал большую сумку с вещами, немногочисленными игрушками и шел к той, что стала для меня целым миром. Со временем она забрала меня к себе домой навсегда, при условии, что на выходных я буду навещать брата. Спустя какое-то время Дес обзавелся собственной квартирой и не был против того, что я живу не с ним. Забота о маленьком брате, так сильно напоминающем мать, оказалась не под силу даже ему. У меня было все, о чем только может мечтать ребенок в этом возрасте: дом, любящие родители, а вскоре и братик, с которым можно было разделить радости детства. В силу слабого здоровья, у мамы никогда не было своих детей. Однако, она смогла принять нас, как родных, и любила не меньше.
И сейчас, стоя под старым дубом, я скрываюсь от своей мамы. Скрываюсь, потому что боюсь смотреть ей в глаза после всего случившегося. Она не простит меня, какое бы большое сердце у нее ни было, это слишком тяжело. Пусть это и эгоистично с моей стороны, но сейчас я не могу вернуться домой. Нам всем нужно время. Еще немного времени. Она сидит на крыльце и ждет моего возвращения, как когда-то много лет назад. Закутавшись в теплый плед, она смотрит вдаль. Даже в такой темноте видно, как сильно покраснели ее глаза, а в волосах виднеется седая прядь. Прости меня, мама. Я постараюсь загладить свою вину, просто дай мне пару дней.
Стою еще немного, ровно до тех пор, пока Джеймс не забирает её домой. Уверен, он позаботится о маме. Через остановку свет фонарей гаснет, и приходится идти в темноте. Надеюсь, Дес не будет сильно злиться за мой поздний приход. Прогулка затянулась, а я даже не взял с собой телефон. Дохожу до дома на автомате. Забитый до отказа жилой комплекс больше напоминает коробку с открытым верхом. Никогда не любил это место. И что, интересно, он здесь нашел?
— Малыш, откуда ты здесь? — зачем-то спрашиваю у маленького пушистика, сиротливо сидящего прямо у нашей двери.
Некто, похожий на котенка слишком сильно испачкан и не издает никаких звуков. Лишь сильнее прижимается к двери и таращит на редкость красивые, зеленые глазки. Боится. Осторожно беру его на руки и только сейчас слышу тихое мяуканье. Легкий, почти невесомый комочек шерсти выпускает острые, как маленькие иголочки, коготки, оставляя на моих руках красные следы. Думаю, Дес не будет против пополнения в семье. Вхожу домой, с тихим скрипом дери. В нос сразу ударяет запах чего-то вкусного. В этом брату никогда не было равных.
— Ты долго. Подожди немного, сейчас будет готово, — не оборачиваясь на меня, говорит брат.
В белом фартуке, в растянутых домашних штанах и старой футболке; волосы, как всегда в творческом беспорядке – ничего не изменилось. Я будто вернулся в прошлое и никогда не переживал тех ужасных трех месяцев взаперти. Я не скажу это вслух, но все же я ужасно скучал по его стряпне, веселым разговорам по вечерам и сладкому какао на ночь. Неужели я вернулся домой…
— Рад, что ты решил завести питомца, но если и дальше так продолжишь стоять и таращиться на меня, твои руки превратятся в кровавое месиво, — усмехнулся братик, даже не повернувшись ко мне.
Я только заметил, что стою здесь уже несколько минут и просто смотрю на то, как он готовит, как плавно двигаются его руки, нарезая овощи и мешая что-то на сковороде. Отойдя от оцепенения, медленным шагом иду в ванную, дабы отмыть комочек от грязи и привести в надлежащий вид. Руки начинает жечь от царапин, а на ранках выступают капельки крови. Настраиваю теплую воду и пытаюсь отцепить от себя малыша, но он явно не намерен мыться, раз так сильно вонзил свои маленькие коготки в мою руку, раздирая ее до крови.
— Перестань! Мы быстро помоемся и уйдём отсюда! Не сопротивляйся! — кое-как отодрав мелкого от руки, начинаю осторожно мочить шерстку.
Грязь отходит не сразу и не с первого раза. На полное очищение малыша уходит почти весь шампунь Деса, но, думаю, он простит мне это. Зато теперь, как оказалось белый, комочек пахнет невероятно свежо и приятно. Красивый. Непонятно чему улыбаюсь и закутываю малыша в большое махровое полотенце. Вся моя футболка промокла, но это стоило того.
— Мэтт, иди ужинать! — доносится крик брата с кухни.
— Ну что? Пойдем кушать? — с улыбкой спрашиваю маленького.
Не помню, чтобы я так часто улыбался на протяжении этих трех месяцев. Сажаю малыша прямо на стол перед миской теплого молока. Полотенце летит куда-то на пол, а мордочка пушистика утыкается в молоко. Такой милый. Дес садится напротив, ставя тарелку с моим ужином передо мной. Я дома.
— Я уже разобрал твои вещи… — зачем-то сообщает братик.
Я и без этого знаю, что он сделал это для меня. Дес приехал за мной в назначенный день выпуска, но по приезду обнаружил перед входом Эллис и мой чемодан. Я сбежал за ночь до этого отвратительного праздника выпуска. Естественно, братик предвидел такое и не стал истерить по этому поводу, как сделали бы многие родители. Я благодарен ему за терпение и понимание. Мы не поднимаем разговор на эту тему, что не может меня не радовать. Хотя я прекрасно понимаю, что мы вернемся к этому, но к тому времени я буду готов. Многое придется обсудить.
— Спасибо. Как всегда было очень вкусно. Посуду помою завтра, я спать, — аккуратно положил тарелку в раковину и, взяв пушистика на руки, собрался идти к себе.
— Всегда пожалуйста. Не забудь выпить таблетки перед сном и переодеться в сухую одежду, — иногда он слишком сильно вживается в роль «мамочки», но почему-то именно это мне в нем и нравится.
Беру стакан воды из рук брата, где уже растворяется противная таблетка снотворного. Ведь знает, что я не пил ни оной за все это время, а просто спускал эту химию в канализацию. Теперь точно придется выпить. Выпиваю эту гадость залпом, но уйти с кухни мне просто так не дают. Брат не успокаивается, пока не обрабатывает раны и не заклеивает их пластырем. Только тогда он отпускает меня.
— Спасибо, братик. Спокойной ночи, — выхожу из кухни, не глядя ему в глаза.
— Доброй ночи, тигрёнок, — доносится откуда-то с зала.
Мне нужно по-новому привыкать ко всем и ко всему. Надеюсь, они дадут мне время на это, а пока мне нужен здоровый сон. Быстро переодеваюсь и ложусь в обнимку с малышом на кровать. Мне так всего этого не хватало. Запах родного дома окутывает меня полностью. Сам того не замечая, я быстро проваливаюсь в сон. Действие таблетки или же теплый комочек рядом, мурлычущий незамысловатую песню, подействовали на меня так. Не знаю, но сейчас я чувствую себя невероятно легко.