Глава 4.
Ты пришёл ко мне летним дождём,
Эти капли горчат немыслимо.
Я жалею лишь только о том,
Что не смог с тобою искренним.
Отпускаю тебя в «никуда»,
Сохранив в сердце радость свиданий,
Слово горькое «навсегда»
И разбитые ожидания…
Мимолётность и жгучесть встреч,
Страх, сомнения, боль разлуки,
Я хотел бы всё сберечь…
Всё доджём утекло сквозь руки.
Небо затянуло тяжёлыми тучами. Под ногами хрустит опавшая листва, разносимая ветром во все стороны. Кажется, будет дождь. Сегодня холоднее обычного. Капризная осень уже предъявляет свои права, не дождавшись каких-то пяти дней. Вот и пролетело лето, не успев как следует побаловать солнышком жителей нашего маленького городка. Ветер усиливается с каждой минутой, но уходить я не собираюсь. Побуду с ним еще немного. Любимая погода Уилла. Не знаю почему, но ему больше нравились прогулки под дождём, нежели семейные посиделки перед камином в такие сырые дни. Выходя на улицу, он начинал кружиться под синхронным танцем маленьких капель. Раньше я не понимал, почему он делает это, но сейчас, стоя на сырой земле перед его могилкой, я начинаю понимать его немного лучше. Он умел видеть и чувствовать жизнь во всех ее проявлениях — в каждой капельке весеннего дождя, в каждом кристаллике первого снега — он тонко чувствовал и растворялся в ней без остатка. Он умел дарить радость и тепло каждого дня. Его губы всегда улыбались так, будто не знали вкус горя и отчаяния; глаза умели сиять так, будто никогда не видели боли. Пройдя сквозь столько бед и испытаний, он научился отличать искренность ото лжи, радоваться каждому мгновению и ценить то, что есть, не требуя большего. Жизнь изрядно потрепала мальчишку, чтобы потом наградить любящей семьёй и теплом родных рук. Пусть он прожил недолго, но зато красиво и ярко. Не боясь ошибок и шишек, он всегда шёл вперёд за своей мечтой. Все невзгоды он встречал с улыбкой и рвением к победе. Этот неугомонный ребёнок даже смерть встречал с улыбкой побледневших губ. Он, кажется, совсем не боялся той стороны жизни и знал, что там, наконец, сможет обрести долгожданный покой и умиротворение.
Слышится тонкий и еле уловимый аромат — так пахнет только дикая роза. Даже здесь он окружен жизнью. Она вьётся рядом, распускает свои маленькие белые цветочки, радуя глаз. Я не успел попрощаться с ним тогда и проводить его в последний путь. Даже не верится, что сейчас его нет со мной.
— Братик, прости, что не приходил к тебе все это время и не принес тебе цветы. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что тебя нет.
Кажется, что все это сон, а точнее кошмар, от которого я не могу проснуться уже несколько ночей подряд. Ты не поверишь, но я пытался уйти вместе с тобой. Если бы Дес в тот день не пошел за мной, я бы лежал рядом в сырой земле. Я чуть не нарушил данное тебе обещание и не оставил её одну. Прости, что потерял рассудок, и дал своим страхам вылезти наружу. Теперь я сделаю все, чтобы она не знала горя. Я позабочусь о нашей малышке, вот увидишь, — прикасаюсь к плите самыми кончиками пальцев.
Соленые слёзы в который раз скатываются по моим щекам, но я даже не пытаюсь их остановить. Обессилено падаю на колени перед ним. Время как будто останавливается или перестаёт существовать вообще. Воздух становится немного теплее, запах роз усиливается вдвое, а редкие лучики солнца начинают пробиваться сквозь тьму туч, согревая своим редким теплом давно остывшую кожу. Я сейчас бы отдал все, чтобы вернуть время вспять и увидеть его, услышать голос, просто обнять и снова попросить прощения. Я был идиотом и не смог его уберечь. Крик отчаяния вырывается наружу, хранимый долгими ночами внутри. Он ушёл от меня слишком рано.
С самого детства мы планировали каждый наш день. У нас было много общих мечт и стремлений, но сейчас это кажется таким призрачным и невозможным. Почему все сложилось именно так? Мой мир разрушился прямо перед глазами, а хрупкая надежда утекла сквозь пальцы. Слишком многих людей я потерял, даже не пытаясь их сохранить. Теперь всё будет иначе. У меня есть она.
— Уилл, я даю тебе слово, что до самого конца буду рядом с Лео, и если понадобится, отдам жизнь ради её счастья. Ты был удивительным братом и чудесным другом. Я никогда не забуду тебя и постараюсь приходить, как можно чаще. Скучаю и люблю тебя, братик, — осипшим голосом проговариваю последние слова.
Я был не лучшим братом, но я приложу все свои силы, чтобы это исправить. С каменного портрета на меня смотрят добрые глаза и сияющая улыбка алых губ. Светлые волосы, как обычно, в беспорядке, а редкая челка спадает ему на глаза. Мы прожили столько лет вместе, а я до сих пор не знаю, почему он перекрасил одну прядь волос в синий цвет. Почему именно синий, а не любой другой цвет. Возможно, он не хотел быть похожим на других. Страх, редко пробегающий в его глазах тенью сомнения, никогда не мог его одолеть. Чтобы не подготовила для него судьба, он был готов отразить любой удар. Его непохожесть на других пугала многих, но только не нас с Лео. Мы любили его сложный характер и маленькие странности, которые не могло принять множество людей. Синяя прядь, яро контрастирующая на фоне светло-русых волос, словно вызов и признание всему миру. Я принимал его таким, какой он есть – со всеми странностями, сложностями, с хорошо скрываемой грустью в глазах, с широкой улыбкой и сумасшедшими идеями. Я любил братика так, как должна любить семья. Лео тоже была частью нашей большой семьи, но именно она смогла увидеть в нём отражение своих мыслей, отражение себя. Она подарила ему любовь и отдала своё сердце, чего я так и не смог принять. Из-за своего упрямства и глупости, я причинил боль близким и потерял дорогого человека. Я следовал за ним, пытался защитить, предостерегая от падений, боли и разочарований, закрывал его своей спиной от ударов острых ножей, но в итоге сам оказался тем самым ножом, который убил его.
— Прости меня. Я всё исправлю, я постараюсь быть сильным ради неё, — в который раз повторяю, словно заклинание, эти слова.
С души падает тяжёлый камень. Я, наконец, чувствую долю облегчения. Он простил меня. Теперь я точно знаю, что он не ушёл до конца и обязательно вернётся ко мне летним дождём и ярким весенним солнышком, будет согревать по ночам ветерком и улыбаться яркими звёздами. С болью и горечью в сердце, я отпускаю его.
— Люблю тебя, — шепчу напоследок слова, которые так и не успел сказать тогда.
Поднимаюсь с колен и направляюсь к выходу. Я ещё не раз буду возвращаться к нему, чтобы просто посидеть с ним рядом, почувствовать его тепло и послушать тихую песню дождя вместе с ним. Я не прощаюсь, братик.
Не знаю, сколько времени прошло с моего ухода, но похоже погода решила поменять свои планы и раскрыть тяжёлый занавес туч, давая солнцу снова сиять на небе. Снова длинная дорога и жёсткие сидения в автобусе. Только на этот раз он везёт меня не домой. Пейзаж за окном меняется слишком быстро. Улицы пестрят желто-оранжевыми красками ещё не до конца опавшей листвы. Осталась всего неделя до начала учебного года. Все куда-то спешат, торопятся, пытаются успеть закупить все товары и форму до окончания школьной ярмарки. Малыши спешат купить самые красивые тетради и дневники для своего первого учебного года. Я завидую им в какой-то степени. Их жизнь только начинается, и всё ещё впереди. Кажется, совсем недавно мы также бегали по магазинам в поисках наиболее красивой и крутой вещицы, которой точно не будет у мальчишки за соседней партой. Эти дни пролетели неимоверно быстро. Мы повзрослели, и теперь перед нами стоит выбор не дневника на полке магазина, а наиболее престижного университета в городе. Помнится, мы хотели поступить в один университет, чтобы и там быть рядом друг с другом. Лео и Уилл пошли бы на детских психологов, а я на менеджмент, дабы продолжить семейную традицию и возглавить компанию. Однако всё резко поменялось, и что будет дальше, я не знаю. Мне известно лишь то, что я не отпущу Лео одну. Куда бы она ни решила пойти, я последую за ней.
— Конечная станция, — оповещает голос шофёра, отрывая меня от мрачных мыслей.
Кроме меня в автобусе остался молодой парнишка, который так увлекся своей книгой, что пропустил свою остановку и сейчас пытается понять, где находится, и что делать дальше. Меня почему-то позабавила его растерянность и несамостоятельность. На вид ему не больше четырнадцати и на местного он не похож. Такими темпами недолго потеряться в чужом городе, а он у нас не маленький. Узнав у мальчишки, где его дом, сажаю на такси, которое точно доставит его домой.
Покрасневшие щёки и смущённое «спасибо» — это стоило того. Дождавшись, когда такси отъедет, я направляюсь в противоположную сторону. На улице действительно потеплело. Тучи окончательно разошлись, и солнце с новой силой начало прогревать землю. Скоро начнёт темнеть. Нужно поспешить и успеть вернутся домой пораньше. Дес сегодня обещал быть поздно, поэтому ужин на мне. Забежав в пекарню, я забираю свой заказ и неспешным шагом иду по направлению к Дому. Выпечка не успела остыть и теперь приятно греет руки. Любимый шоколадный торт. Думаю, ему понравится такой подарок.
Аккуратное и незаметное с первого взгляда здание, с идеально постриженным газоном и ухоженными цветами. Понятно, почему это место называют «Дом». Здесь уютно, тепло и приятно. Это маленькое сооружение для многих стало приютом и самым настоящим домом. Сюда привозят никому ненужных и всеми забытых стариков, до которых никому нет дела и времени. От них избавляются, как от вещей, изредка радуя своими визитами и запретными сладостями. Но, несмотря на всё это, здесь царит тёплая и дружеская атмосфера, в которую хочется возвращаться раз за разом. Меня встречает приветливый персонал и милая медсестра Шелли. С нашей прошлой встречи она так и не изменилась: ухоженные волосы, аккуратно собранные в пучок, минимум макияжа на красивом личике и белоснежная форма, без единой складочки. Как только ей удаётся выглядеть идеально изо дня в день, не понимаю.
— Добрый день, мистер Грэй. Давно мы вас не видели, — добрая улыбка и лёгкий поклон.
— Добрый, Шелли, — возвращаю улыбку и продолжаю свой путь.
Да. Давно меня здесь не было. Внутри намного теплее, отчего начинают покалывать кончики пальцев. Всё помещение выдержано в сдержанных постельных тонах; мебель отдаёт стариной и тихим скрипом старых пружин; в воздухе витает запах лекарств и пожелтевших книг. Все точно так же, как и было. У окна, на диване, сидят двое заядлых любителей шахмат и в честном поединке пытаются выяснить, кто же будет чемпионом на этот раз. В дальнем углу, полусидя под лампочкой, читает свою любимую книгу Роуз. Та ещё любительница приключений и фантастики. Никогда не упустит возможности уединиться с любимыми персонажами романов. Джед и Рут – любители азарта, скорости и экстрима. Даже здесь найдут место погонять на своих колясках, и предупреждения сестёр их ничуть не страшат, а только подливают масла в огонь. Весёлые ребята. Никому не дадут заскучать. Остальные, видимо, вышли на воздух, не выдержав крики и шум своих соседей. Что ни говори, но с годами некоторые вещи не меняются.
Под ногами ощущается мягкий ковёр, отчего мои шаги практически не слышны. Никто не замечает моего присутствия в зале, кроме него. Карие глаза смотрят на меня с нескрываемой болью. Сегодня у меня есть надежда, что он узнает меня. Клетчатый плед укрывает его до самых ног, из-за чего не сразу видно его кресло и создаётся впечатление, что он сидит на стуле. По мере моего приближения, он начинает сильнее обычного трястись и что-то быстро бормотать.
— Как он?
— Ему изредка становится лучше, но это длится совсем недолго. Какие-то десять минут, и он снова начинает что-то бормотать и погружается в себя. К нему возвращается память, но не полностью, а фрагментами. Он начинает вспоминать имена, возможно, лица и голоса. Лечение идёт ему на пользу, есть шанс, что скоро вспомнит всех. Таблетки принимает совершенно спокойно, хорошо питается, но мало общается с остальными. Предпочитает забиться в угол и наблюдать за всеми издалека, — отчитывается девушка, поправляя съехавшее одеяло.
Хотя бы так мы можем поддерживать его жизнь.
— Он нормально спит? — помнится, его мучили кошмары и довольно долго.
— С недавних пор — да. Ваш брат завозил дорогие лекарства для нашей клиники. Благодаря его помощи мы теперь можем обеспечить полноценное лечение таким тяжёлым пациентам, как Дэвид, — брат снова спас его.
— Спасибо. Можете оставить нас наедине? — вздыхаю я, когда он отдергивает руку слишком резко.
— Конечно, — она удаляется от нас.
Он провожает её испуганным взглядом и снова обращает внимание на меня. Словно от самого страшного чудища на свете, он пытается отдалиться от меня. Нет. Он не узнал меня. Впрочем, он никого не узнаёт с того дня. Потерянный навсегда в лабиринте своей памяти, он не может выбраться оттуда, сжираемый виной и обидой. В мои нечастые визиты мы часами сидим друг перед другом. Я рассказываю ему о своей жизни, пытаюсь вытащить на улицу и немного погулять, но он так и не признаёт меня. Таращится на меня своими карими глазами, в которых затаился страх. Лишь в редкие моменты просветления я вижу осознанность его действий и ясность в глазах. Жаль, что это длится недолго, но, тем не менее, мне удаётся уловить минуты и побыть с ним. Сейчас, увы, не тот момент. Жду, когда он успокоится окончательно, и на этот раз осторожно беру его тёплую ладонь в свои руки.
— Здравствуй, отец.