Глава пятая. Тревожное ожидание.

Пробуждение было несладким. Голова звенела тысячью бьющих набатом колоколов. Неизменная тишина землянки, в которой я укрывался от преследователей, напоминала о непривычном тянущем одиночестве, отчего события прошлого дня снова и снова прокручивались в мыслях, не давая сконцентрироваться на тех действиях которые нужно было предпринять сегодня.

Втайне я все еще надеялся на то что проблема решится сама собой. Знаю что глупо, но поверьте, мозг недавнего подростка, ни разу не встречавшегося со сложными жизненными трудностями, инстинктивно отклонял любой намек на реализм.Возможно это был своеобразный защитный механизм психики от которого я продолжал витать в облаках, уставившийсь в стену напротив и механически грызя огурец из банки, которую я отрыл в подполье, вместо того чтобы предпринимать какие либо действия для спасения собственной шкуры, отчего я терял драгоценное время, которого у меня и так было слишком мало... Возможно. Но предательское "тебе нужно просто подождать и родители вернутся, им просто нужно найти решение..."

Да. Я действительно наивно верил в то что они еще живы. Я верил в то что им удалось спастись, найти себе убежище где нибудь в лесу, скрывшийсь от имперских псов. Здравым умом я понимал что это маловероятно, но разбивать свое сердце горем пока не решался.

И вот прошел час, прошло два, три...вся банка, давно съеденная и полностью пустая стояла около кровати как сиротливое напоминание о том что обстоятельства поджимают и долго отсиживаться не получится, ибо запасов в погребе максимум на полдня, а по плану я уже давно должен был писать письмо тете и медленно собирать вещи в дорогу.

Тяжело вздохнув, еще раз оглядел комнату вокруг.Взгляд упал на тумбочку, которую я еще не открывал. Конверт с треклятой бумажкой, без сомнений лежал там.

Медленно поднявшись, побрел в её сторону и несмело потянув за ручку верхнего ящика, с удивлением обнаружил помимо искомой вещи несколько амулетов и колец.
Взяв каждый по отдельности разложил на кровати, вчитываясь в маленькие записки закреплённые к ним на леске.
"Огнеотталкивающий кулон. Надень когда тетя Ранихва откроет портал, на тот случай если ей опять захочется использовать свой дар для моих штучек"
Недоуменно перечитав текст, задумался и поняв о чем идет речь невольно ухмыльнулся. Тетя Ранихва была магом огня, и хоть маман частенько передавала ей свои изобретения, та все время норовила что то сделать сама, несмотря на то что подобная стихия не подходит для ювелирной работы.
-"Терпеть не могу предрассудки об огневиках! Вообще пламя это универсальная стихия, мы можем выполнять любую работу, не важно насколько она казалось бы тонка... Огонь универсален."- Ворчала она однажды заглянув в гости с огромной корзинкой угля для камина. У нас не было камина. Она это знала.
Грустно улыбнувшись воспоминаниям, положил амулет в карман и принялся рассматривать красивое кольцо с сапфиром, обрамленным в серебро и с маленькими зелеными камушками, расположенными вдоль камня полукругом.
"Это кольцо поможет скрыть ауру и стать невидимым для геккатов*, наденешь если будет необходимость выходить за пределы лачуги. Но настоятельно советую не делать этого до появления моей сестры."
Кивнув в ответ на последнее предложение, записанное в скобках под основным описанием, посмотрел на два рубиновых кольца, оформленных в черном металле неизвестного происхождения и пробежавшийсь по приписанному к ним "перстни от проклятий до 4 уровня" перевел взгляд на последний артефакт. И почувствовал как задрожали губы.

На обычном вязаном пледе лежала тоненькая жемчужная цепочка, выполненная из маленьких перламутровых бусин, а в середине молочно белого строя, на такой же хрупкой, изящной застежке в виде лозы аккуратно исполненной из него же, висела искусно выполненная миниатюрная вьющаяся розочка выделанная из сочетания изумруда и бледно желтого александрита.

"Они делали его вдвоем"-Сразу понял я и не выдержав легонько погладил пальцами прохладные гладкие капельки заметив что жемчужинки, стоит их немного повернуть, начинают едва заметно переливаться мыльным, радужным градиентом, но стоит оставить их в покое, снова становятся прохладно снежными.

Засмотревшись на прекрасное творение, не сразу обратил внимание на нужное описание, которое в этот раз было начерченно красивым витиеватым почерком, на большом праздничном, подарочном пергаменте.

"Над этим амулетом мы с отцом бились не один год. Всю твою жизнь мы готовились к тому моменту когда сможем торжественно вручить тебе этот подарок, наш дар, концентрация абсолютной любви и искреннего желания защитить любимого сына от всех бед и напастий. Наша маленькая розочка, самая красивая в саду. Ты, свидетельство союза, скрепленного небесами, наследник своего рода, самое прекрасное из моих изобретений. Я люблю тебя сын. Мы-любим тебя. К сожалению жизнь жестока и мы не всегда сможем оберегать тебя от боли и лишений. Не все подвластно твоим старикам, увы такова реальность. Но не отчаивайся, у тебя впереди долгая, интересная, наполненная приключениями жизнь, в которой наши души всегда будут бережно держать твое маленькое сердечко в руках, делая все возможное для того чтобы ты жил, любил, дышал и чувствовал каждый момент именно так как того хочешь ты сам. Береги себя, не дай нашим трудам пропасть понапрасну. Прощай, наша маленькая розочка, самая прекрасная из всех садов. "

Меня колотило. По лицу бесконтрольно текли дорожки слез, со звонким капаньем падающих на подрагивающее в непослушных пальцах послание.
Они знали. Они предвидели этот момент и готовились к нему всю мою жизнь, день за днем работая над тем чтобы оставить последнее напоминание о своей заботе, даже перед смертью не оставив меня в одиночестве...

Истерика была долгая. Столкновение с реальностью было жёстким. Но я должен был идти вперед. Они хотели бы чтобы я шел вперед. Мама никогда не могла вынести моих слёз, а отец говорил что мужчины не плачут...

Я не мог их подвести я должен, должен был сделать это! Я должен был перестать ждать. И я перестал.

Успокоившись, взял в одеревеневшую руку перо и начал писать. Кратко изложил все что произошло, сухо и даже немного холодно. Поджав губы зажмурился, чтобы остатки моей слабости не капали на написанное.

Мужчины не плачут и я должен был стать мужчиной.