часть восьмая. Приоритеты.

Выгрузив нас словно мешки с картошкой, стражники мерзко гоготали, пиная нерасторопных полукровок, большинство из которых представляли собой несуразный трясущийся суповой набор из костей, мяса и испуганных белесых глаз.
Сложив в уме все за и против, быстро подхватил охнувшую полудриаду и понес ее на руках, пытаясь проскользнуть мимо похрюкивающих от смеха "рыцарей", но, как и ожидалось потерпел поражение.
Не поймите меня неправильно, я никогда не был черезчур жалостливым или жертвенным и нести полумертвую девушку на себе просто так не стал бы, как бы аморально это не прозвучало, ведь в условиях выживания каждый сам за себя и это известный для всех фамильяров закон.
Просто бедняга едва могла дышать, надсадно хрипя и изредка дергаясь, по всей видимости в приступе простреливающей боли, а это к сожалению означало то что всю уставшую потную и грязную шеренгу из побитых умертвий, по ошибке названных "светлячками" будут плести долгим черепашьим шагом вплоть до центра города, пока очередной "задохлик" из партии не упадет замертво или пока его не забьют озверевшие от голода и стресса "свояки".
Об этом увлечении гвардейцев мама рассказывала мне однажды перебрав с домашним вином, когда  впервые призналась в том что до моего рождения имела некоторые связи в правительстве, а когда у тебя такие полезные покровители, некоторые вещи приходится замалчивать, даже если потом приходится откупаться от совести наедине с бокалом и противным чувством неприязни к самому себе. По крайней мере так мне объясняли родители, ведь именно благодаря тем самым тайным помощникам, которые когда то задолжали моим родственникам, у нас было укромное поместье, а так же отсутствие проблем с документами и налогами.
Конечно вечно помогать никто не собирался, у всего есть цена... Рано или поздно мы бы все равно остались наедине с этой ситуацией и кто знает чем бы все закончилось.
Но как я уже говорил у судьбы на все свои планы, а потому в тот момент я с кислой миной наблюдал как ко мне и "полутрупику" вразвалочку приближались два засаленных персонажа, с пропитыми не очень аристократического вида челами.
-А это что тут у нас?-Упиваясь своим мнимым величием протянул первый.
-Любовь на скотном дворе!-снова противно захихикал второй, чуть более молодой, по всей видимости еще сержант.
-За двух небось больше дадут, особенно если случка уже была... -небрежно бросил кто то из толпы в форме, отчего я почувствовал одновременно приступ тошноты, агрессии и ненависти от которой зубы заскрипели друг об друга с таким громким звуком что челюсть буквально заломило от напряжения.
-Ага если дите заделали можно и цену поднять, за будущий материал, так сказать...-Специально громко и издевательски подхватили оттуда же, после чего в нашу сторону стали сыпаться многочисленные унизительные рассуждения на тему того как  много выгоды можно вынести из нашей мнимой "скотской любви", ведь по мнению уважаемых интеллигентов из высшего общества (половина из которых не находила нужным приходить на работу в трезвом виде) мы все вровень со свиньями в хлеву ибо такие грязные и бесполезные, годные лишь на употребление и бла бла бла...
В какой то момент злость прошла и мне стало ужасно скучно.
Алкаши и недомаги у которых дара не хватило до столичной академии пытаются в очередной раз за день самоутвердиться за счет неудачников которым повезло меньше. Классика.  У нас в стране все так и делалось, тех кто не дотягивал до нужного уровня  вписывали  либо в городскую стражу что в народе прозвали "печеньками" потому что ими постоянно хрустели какие нибудь упыри, что пробирались в город из зараженных аномалиями частей леса*, либо в бухгалтерию, где  ничтожные крупицы их маны пригодятся для того чтобы до старости запечатывать  письма заклинаниями против подглядываний.
Конечно даже это лучше чем то что выпало на долю таких "везунчиков" как я, но не отметить разницу между этими  напыщенными индюками и моими родителями что уважительно разговаривали даже с пьяными бродягами,  иногда плутавшими поблизости и заглядывавшими спросить дорогу к ближайшей харчевне,( и это при наличии весьма весомого дара,а так же некогда высокого положения в обществе прошу заметить) как по мне просто невозможно.
Едва держащие в руках оружие, ленивые и недовольные жизнью люди с разбитыми мечтами о высоком положении и каком то весе при дворе. Вот что я видел перед собой. Их было даже жалко... Первые пять минут, до момента пока из группы не вышел знакомый старикан и не провозгласил противным сипом:
-Эй ты, чахоточный, ну ка брось девку.
Вопреки приказу старикашки, аккуратно положил хрупкое тело девушки на землю, отчего получил пинок под зад от очередного "гениального" шутника, что хотел было оглянуться на своих дружков и получить еще одну порцию одобрительного улюлюлюканья, но вместо этого покачнулся от смачной оплеухи.
В тот момент почувствовал стыдливое злорадство отметив что сослуживец подонка не снял тяжелую металлическую перчатку с руки. Было безумно больно, это точно.
-Э *****,ты чего?- "Аристократично" возмутился шутник, но его быстро осадили.
-Товар не порть.-Удивительно спокойно пробурчал знакомый старый хрыч и почти ласково добавил.
-Штрафую на половину его цены.-И указал на меня сухиньким пальцем на котором пошло и громоздко зиял броский перстень с   каким то оранжевым камнем.
Мстительный гад припомнил мне случай в телеге, не иначе, ибо в тот момент было очевидно-Теперь незадачливый гвардеец будет делать все чтобы моя цена максимально снизилась и судя по тому насколько близко их группа находилась к нашей толпе, сомнений не оставалось, на рынке он будет одним из сопровождающих.
Далее все просто пошли вперед. Да вот так, подталкивая нас копьями, переступая через лежащую посреди улицы девушку, которой я совсем недавно так бережно перематывал ногу.
-Если встанет присоединится сама, попадет куда надо, будет где жить и что жрать. Сдохнет и иже с ней, все равно больную дорого не продадим, в крайнем случае доползет до трущоб и будет там с другими калеками милостыню просить...-Зачем то начал генерал, отчего я только поморщился.
Все я знал, поэтому и помог в поездке, уж лучше пусть побродяжничает, попросит помощи у местных, авось и на ноги встанет, защиты конечно никакой, да и шансы на выживание минимальны, но все же... Больше я ничем помочь не мог.
По крайней мере так я утешал свою совесть, украдкой оглядываясь на тонюсенькое избитое тело, что  немощно лежало прямо посреди улицы и постепенно отдалялось, превращаясь в призрачное видение, навсегда отложившееся  на краю сознания своей грубой и бескомпромиссной реалистичностью.
"Возможно когда нибудь эта девочка будет счастливее нас всех."- Чернушно пошутил я тогда, не подозревая насколько же пророческой окажется та фраза.