Порочное искушение

Никогда не думал, что за короткий период жизнь может преподнести столько сюрпризов.

Еще недавно она протекала размеренно, а потом вдруг нагрянул шторм и снес все на пути, унося меня в какие-то дебри. Хотя, возможно, этот шторм был всегда, просто я сидел на дне и не знал о нем. А когда стал выныривать, то волны захлестнули меня и разрушили все, на чем держалась моя жизнь.

Один друг женился, другой тоже собирается. Третий, к сожалению, мертв. Все произошло так быстро, неожиданно. И постоянно, чтобы проживать эти моменты, нужны эмоции и силы. Еще и Лисса появилась на моем пути и принесла бурю новых чувств, которые раньше я не испытывал...

И на все это невозможно не реагировать. Эмоции берут верх, когда происходят подобные ситуации. Раньше я жил по расписанию, где доминировали вечеринки. Я за это время так привык к этой жизни, что перестал испытывать какие-либо чувства. Все проходило плавно и предсказуемо. И я любил за это свою жизнь.

Но сейчас мне показали, что бывает и по-другому. Человек может испытывать разный спектр эмоций ежедневно и не уставать от этого.

И я испытал эти эмоции, как никогда раньше. Были и положительные, и не совсем. А теперь мне надо еще.

Я уже не могу вернуться к прошлой жизни, она обречена ржаветь под водой. Я отпустил ее и пока не знаю, за что хвататься в этот раз и с чего начать новый путь. Однако я знаю, что хочу пройти его с Лиссой и испытать рядом с ней еще миллион эмоций.

– Скоро наша остановка. – Напомнила Ведьмочка мне.

Мы ехали по Манхеттену в автобусе. Я на них тысячу лет не ездил, однако Лисса захотела прокатиться именно на этом общественном транспорте и я замешкался, но не отказался.

Мы сидели на сидениях и рыжеволосая не отлипала от окна, а я смотрел на заходящих пассажиров. Они такие интересные: затаскиваются и сразу ищут глазами свободные места, а после бегут занимать, пока кто-то другой не приземлил туда свою задницу.

Позади нас сидела женщина с ребенком, который рыдал без остановок, раздражая своими воплями остальных пассажиров. Спереди сидели парень и девчонка школьного возраста. Он что-то рассказывал ей и тыкал пальцем в экран телефона. Еще намекал на прогулку в выходные, но та с косичками притворилась дурочкой.

Потом паренек сказал, что выходит какой-то новый фильм в прокат, но ему не с кем идти, та опять проигнорировала скрытое в контекстах предложение составить ему компанию.

Я не выдержал и пихнул сиденье пацана. Он тут же обернулся ко мне через правое плечо и с возмущением оглядел. Я пододвинулся к нему, слабо схватил за ворот, притягивая к себе, и сказал:

– Ты идиот. Надо быть настойчивее. Захотел –  сказал прямо. Девчонки не любят слюнтяев.

Он испуганно смотрел с раскрытым ртом и когда, казалось бы, рассмотрел каждый сантиметр моего лица, вместо ответа коротко кивнул и отвернулся обратно.

Автобус доехал до нашей остановки, и мы вышли на улицу.

– Агварес, ты испугал этого мальчика. –  Подметила Ведьмочка.

– Не я, а моя правда. Он же мямлит на каждом слове. Конечно, с таким ни одна девчонка не захочет быть рядом.

– Он еще подросток. В этом возрасте только начинает проявляться интерес к противоположному полу.

– Да хорош. Похер на этого пацана. – Я положил руку на плечи Лиссы, притянул к себе и прижался губами к ее виску.

Мы дошли до парка Хай-Лайн и поднялись наверх. По деревянным доскам пошли вперед. Лисса все смотрела в сторону на разноцветные двери, на которых были изображены разные женщины.

– Почему я здесь никогда не была? – Озадачилась рыжеволосая. – Тут все так странно и завораживающе... Хочу побывать здесь летом!

Мы подошли к ограждению и Лисса облокотилась на перилла, опуская голову вниз, одновременно замечая:

– Тут достаточно высоко.

Я улыбнулся и взглянул на рыжеволосую. Сейчас она почти ничем не отличалась от обычного туриста, не хватало только фотоаппарата. Ей все было интересно, она постоянно мотала головой и разглядывала каждую деталь.

–  Это же насколько нужно было быть креативным и умным, чтобы сделать из заброшенной железной дороги такой парк. Ведь ее просто напросто могли разрушить и успокоиться. – Продолжала восхищаться она.

–  Есть в этом мире люди, которые привыкли строить, а не ломать. Что будешь пить? – Мы подошли к будкам с напитками.

– Фруктовый чай.

Я заказал кофе и чай и огляделся по сторонам. Люди продолжали проходить мимо и оживленно разговаривать в своей компании.

Между нами с Лиссой была какая-то неловкость, отчужденность, будто двое давних друзей случайно встретились и не знали, о чем поговорить. Ощущалась пропасть, словно всех тех признаний и секса никогда и не было.

Нужно время, чтобы привыкнуть к новому человеку и впустить его в свой мир. А пока мы просто незнакомцы, которые творят что-то запредельно глупое. 

Мы получили напитки и пошли дальше, смотря в разные стороны, чтобы не пересекаться взглядами.

Подошли к обзорной площадки и сели на скамью в виде ступеней. Перед нами открылся вид на дорогу, на которой одна за другой проезжали машины.

– Знаешь, Нью-Йорк удивительный город, – начал я. – Ты можешь отдать ему всю свою жизнь, а взамен не получишь ничего.

– Я плохо понимаю, о чем ты. – Рыжеволосая сделала глоток чая и глупо уставилась на меня, хлопая ресницами.

– Вот все это, – я обвел руками открывающиеся нам виды, – построили люди. А для чего? Город благодаря им процветает, а про них уже давным давно позабыли. Все любят Нью-Йорк, а не людей, создавших его.

– Так в этом и суть нашего существования. Человек, вон как та машина, – она тыкнула пальцем на автомобиль, проезжающий по дороге. – Подъехала, остановилась, пропуская пешеходов, и исчезла из виду. На место этой машины почти сразу встает другая. И это нескончаемый круговорот, из которого ни за что не вырваться. Так происходит и с людьми: один сменяется другим. И любой человек знает, что отведено ему немного. Потому все хотят оставить след после себя. И вот то, что построено человеческими руками и придумано их же мозгами, – Лисса махала указательным пальцем в воздухе, – будет существовать ни одну человеческую жизнь. Люди умирают, а их труды бессмертны. Все, что на Земле придумано не природой – следы прошлого. Все знают, где окажутся по итогу, но это не мешает им делать мир круче.

Филисса держала обеими руками бумажный стаканчик и смотрела с прищуром вперед. Не вниз, где кипела жизнь, а на скамью на три ряда пониже, где пожилая парочка в шляпах сидела прижимаясь друг к другу. В руках старушки был небольшой букет цветов, а в его лежала книга или журнал.

– Но самый главный след, который должен оставить каждый человек – это свое продолжение. – Немного грустно продолжила она.

– Почему самый главный? Есть ведь люди, которые не хотят детей. Это не их цель.

– Эти люди просто никогда не любили. – Она ковыряла ногтями наклейку на стакане и мрачно смотрела на стариков. – Любой нормальный любящий человек хочет ребенка, чтобы полюбить кого-то еще сильнее.

– А как же тогда дети, живущие в приютах, от которых отказались? – Я изогнул брови и полностью развернулся к Лиссе, перекидывая одну ногу на другую сторону.

– Результат ложной или несложившейся любви.

– Не всегда.

– Но и я говорила, что любой нормальный, – на слове "нормальный" она сделала акцент, – человек хочет ребенка.

Я открыл рот, чтобы замять эту нудную тему и перейти к какой-то другой, но Лисса прикрыла ладонью мне рот и в спешке добавила:

– Хочешь факт из жизни? – Она выжидающе прикусила губу и скрестила руки на груди.

– Валяй.

– Я результат нездоровой любви человека с зависимостью и человека, который изменял и привил эту зависимость.

– То есть...

– Мой отец постоянно изменял матери, и та, чтобы заглушить боль стала пить. – Тараторила рыжеволосая, ерзая по скамье. – Дорогой папочка вскоре ушел к другой и оставил свою любовь одну с девятилетним ребенком. За свою жизнь этот ребенок столько всего повидал, что уже хотелось выколоть глаза и зарыться в углу. Пока количество выпитых бутылок матери росли, надежда ребенка на хорошую жизнь убывала. – Она скрестила руки на груди и чесала плечи. – Так остался этот ребенок с мягким медвежонком, матерью-алкоголичкой и с подвешенной психикой на улице в тринадцать лет. Но знаешь, – голос Филиссы дрожал, ее глаза были полны печали и обиды, она смотрела сквозь меня и продолжала изливать душу, – долго печалиться не пришлось. Любимая мамочка нашла нового папочку с небольшой квартиркой и мы переехали к нему. Агварес, что было до этого дня оказалось не самым худшим, ведь переезд этот был не иначе как в ад. Там ждал меня мой новый брат, сын ухажера матери, Джастин. И первое, что он сделал – изрезал моего медвежонка. Он испортил подарок единственного человека, который любил меня и который так рано ушел из моей жизни...

Я пододвинулся к Лиссе и обнял ее, гладя рыжие волосы и продолжая слушать:

– Ребенку необходимо знать, что его любят, и нужно всегда напоминать об этом. Но мне никто, кроме дедушки не говорил этих слов. Я прожила все важные моменты одна. Мне не у кого было просить советов, помощи и я свыклась. Я простила мать за все, но не простила за ее оплошность. За то, что она позволила нежеланному ребенку появиться на свет...

– Лисса, успокойся. – Рыжеволосая горько рыдала и всхлипывала.

На нас оборачивались люди и после косо поглядывали в нашу сторону. Хотелось прогнать их всех и остаться с Ведьмочкой наедине.

– Филисса, – я оторвал ее заплаканное лицо от моей груди и заставил поднять на меня глаза. – Пожалуйста, хватит плакать. – Большими пальцами убрал слезы с щек и заправил волосы за уши.

Я не знаю, что делать в таких ситуациях. Обычно, если Лоа ноет, я обещаю купить сладости. Но тут так не прокатит.

Не нужно быть экспертом, чтобы догадаться, что сейчас у нее какой-то нервный срыв и эмоции ее захлестнули. А Лисса, между прочим, почти психолог. Так чем здесь может помочь обычный парень, который забивает на все проблемы?

– Твоя мать чертова сука. Но я благодарен ей, что она позволила такому светлому, доброму человеку родиться. Этот человек очень сильный, храбрый и сейчас сидит тут, рядом со мной. И я никогда не отпущу тебя, Филисса. Мы должны создать крутую историю. И я обещаю, что она не будет похожа на ту, что пришлось прожить тебе.

– Правда? –  Она шмыгала носом и кусала губы, перебирая пальцы на руках.

– Хочешь, теперь я поделюсь не очень веселой историей? – Я отодвинулся от рыжеволосой.

Она наивно закивала и склонила голову набок.

– Как-то раз я поссорился с отцом и он сказал мне, что у меня нет сердца и я не способен любить. Он прокричал на всю улицу, что я эгоист и никого, кроме себя, не уважаю и не люблю. В тот день я решил доказать отцу, что он ошибается. Наверное, хотелось и самому проверить, потому что частично был согласен с отцом. И через два месяца я влюбился в давнюю знакомую. Женевьева была стриптизершей в одном клубе.  – Я переждал небольшую паузу, чтобы оценить состояние Лиссы. Та внимательно слушала, продолжая ковырять наклейку на стаканчике и не выдавая никаких эмоций. – Я привел ее к себе домой и познакомил с родителями. И был так рад, что утер отцу нос. Однако тот был против этого союза, а я и не думал слушать его. – Глубоко вздохнул, набираясь смелости для продолжения истории. – И так через несколько месяцев игр в любовь Женевьева залетела. Тогда я совсем слетел с катушек и на зло отцу хотел жениться на ней. Но Гленн разобрался с этой ситуацией по-другому: он дал дохрена денег этой девице, чтобы она сделала аборт и улетела из Нью-Йорка. С тех пор ее след простыл. Спустя несколько дней туман в моей башке рассеялся и я понял, что не любил ее. Все это было игрой. Но я никогда не прощу отца, что он вмешался и сделал по-своему. Ведь даже если бы я по-настоящему любил ее, то Гленн поступил бы также. Для него важнее имидж, чем все остальное.

– У тебя мог быть ребенок? – Прошептала она изумленно.

– Нет. Это был бы результат моего идиотизма.

Я протараторил все это и даже не подумал о последствиях. Филисса теперь может отвернуться от меня, осудить за глупость и разлюбить, испытав отвращение ко мне.

Я схватил стаканчик с кофе со скамьи и допил его, громко глотая.

– Ты жалеешь, что не уберег ребенка?

– И да, и нет. Какой из меня отец, Филисса? Я не был готов стать отцом тогда, да и не знаю, буду ли готов вообще. С рождением ребенка появляется много проблем, забот. Нужно быть серьезным и ответственным, а это не всегда про меня.

– Все приходит с возрастом. – Она пожала плечами, медленно пододвинулась ближе и обняла меня, прижимаясь левой щекой к груди и смотря куда-то вдаль.

Я облегченно выдохнул и положил подбородок на ее голову, накручивая рыжую прядь на палец.

Я точно уверен, что был бы плохим отцом. Не смог бы обеспечить хорошее будущее ребенку и научить его чему-нибудь. Не смог бы окружить его той любовью, которая необходима детям. И не смог бы дать своему ребенку то, что дал мне мой отец.

Осознание приходит порой поздно, а бывает, что никогда. С Гленном было много ссор, печалей и обид, но он ни разу не отворачивался от меня. Даже в самые худшие дни отец был готов помочь.

И когда произошла та драка, после которой меня могли закрыть надолго, Гленн все равно продолжал бороться за меня. Тогда с ним перестали сотрудничать несколько компаний, чтобы не портить себе репутацию, однако Гленну было по-барабану и на статьи в газетах. Он спас меня от решетки и ничего не запросил взамен.

– Ведьмочка, этот парк конечно красив, но может лучше пойдем где-нибудь поедим?

– Я думала, что здесь будет куда интереснее, чем оказалось. Тут как-то однообразно все, хотя я увидела много впечатляющих фресок и скульптур. Теперь хочу придти сюда летом.

– Единственная необычность этого парка заключается в том, что он располагается над землей. А теперь пошли уже.

Я встал и протянул Филиссе руку, она ухватилась за нее и поднялась на ноги. Рыжеволосая сцепила наши ладони и пошла вперед, толкая меня за собой.

Я догнал ее и пошел рядом, изредка кидая взгляды на наши скрепленные руки, на приподнятые уголки ее губ и на рыжие волосы, развивающиеся по ветру.

Люди проходили мимо, не обращая на нас ни малейшего внимания. А мне все же было не по себе от столь тесного контакта с Лиссой. Хотелось расцепить наши ладони и идти порознь.

Ведь я до сих пор не понимаю, что творится в моей жизни. Не знаю, кто Лисса для меня и что между нами происходит. Мы никак не обозначали наши отношения. Возможно, это должен сделать я, но я нихера не могу понять. Мы общаемся, проводим время вместе, выясняем какие-то отношения, трахаемся... И как это, блин, назвать?

Одно я знаю точно: Лисса привлекает меня во всех планах. С ней можно поговорить, как с настоящим другом. Пригласить к себе в постель, зная наперед, что проблем не возникнет. Можно просто ходить рядом и не отрывать от нее глаз. Ее красота одурманивает, особенно рыжие волосы и пухлые губы, постоянно намазанные вишневым блеском.

– То есть, с Джастином вы не родные? – Спросил я, опустив голову вниз, чтобы не споткнуться о старые пути.

– Нет, он мой сводный брат. Также братец по несчастью: у обоих печальные истории родительской опеки и любви. И оба в полной заднице. Только я смирилась со своим положением, а Джастин рос озлобленным на весь мир мальчиком.

– По нему и видно. Этот идиот много о себе думает.

– Хватит. – Лисса нахмурилась. – Он вытащил меня из той еще дыры. Как бы ужасен не был наш путь, я безмерно благодарна Джастину за все.

Больше мы не трогали эти больные темы. Говорили обо всем, что взбредет в голову. Беседа часто становилась бессмысленной, глупой, но мы продолжали говорить, не переживая об этом. Мне нравилось слушать ее рассказы, когда в голове продуманы фразы наперед, а язык не успевает и начинает соединять слова и скакать с одной темы на другую. Или ее постоянное: "стой, я забыла, что хотела сказать". И ты терпеливо ждешь продолжение порой скучной истории.

Например, историю о том, как Лисса сломала ручку школьного туалета и не могла выбраться оттуда, пропустив важный урок по биологии. Или рассказ о том, как она впервые напилась на школьной дискотеке.

Мы шли по Челси и наслаждались атмосферой, пропуская всякие кафе и рестораны. Солнце уже прощалось с людьми и близился выход луны. Улицу озаряли фонари, включенные фары машин и свет из окон высоток.

– Твоя сестра серьезно хочет, чтобы я пришла снова? – Спросила Лисса.

– Да, она говорит, что ты спасла ей жизнь.

– Забавно, – она усмехнулась, – учитывая тот факт, что она специально разбила бокал.

– Почему ты так решила?

– Она захотела привлечь к себе внимание, Агварес. Это нормально. Ты ее любимый брат, а тут нарисовалась я, третья лишняя.

– Вполне похоже на Ло. – Согласился я и улыбнулся, поднимая голову в небо.

В этот момент прямо на глаз упала капля дождя. Я остановился, выдернул руку, которую крепко держала Лисса, и потер глаза. Дождь усиливался и уже полностью намочил асфальт.

– Разве сегодня обещали дождь? – Озадачилась рыжеволосая.

– Не знаю, не смотрю прогнозы. – Ответил я, стряхивая капли с волос.

– Наверное, он скоро кончится. – Предположила девица и все обернулось напротив.

Дождь превратился в целый ливень. Окружающие убегали, чтобы поскорее спрятаться и не промокнуть. А мы стояли с Лиссой напротив друг друга по среди дороги, заставляя прохожих обходить нас.

– Нужно переждать дождь! – Я взял ее за запястье и повел быстрым шагом за собой.

Спустя несколько минут она завыла, что устала и отцепила наши руки.

– Агварес! – Весело окликнула она и я обернулся.

Но ее не было сзади и я стал смотреть по сторонам и не мог увидеть Филиссу, пока не опустил глаза ниже.

Эта дуреха улеглась на мокрый асфальт позой морской звезды.

– Ты чего творишь?!

– Это так круто! – Она громко засмеялась и затопала ногами, расплескивая лужу под ботинками.

Людей стало значительно меньше, а те, кто проходили мимо, странно смотрели на Ведьмочку, но помалкивали.

Что-то в голове щелкнуло и появилось дикое желание последовать примеру Лиссы. Мгновение. И я лежу рядом с ней на мокром холодном асфальте. Дождь хлещет по лицу, но рядом с Ведьмочкой это не имеет значение.

Она смеется, как ребенок, переворачиваясь на бок и кладя голову на локоть.

– Агварес, – прошептала она и я улегся также.

Одежда промокла насквозь, от холода кожа покрылась мурашками, а дождь все не собирался останавливаться или хотя бы сбавлять темп.

Наши лица были в нескольких сантиметрах от друг друга, она серьезно смотрела на меня и тяжело дышала. Ведьмочка протянула ко мне раскрытую ладонь и я прижал к ней свою, жмуря правый глаз из-за ливня. И мы лежали так. Совсем мокрые и потерявшие рассудок.

Ее улыбка – это лучшее, что я когда-то видел. А эти небесные наивные глаза, полные жизни и энергии, всплывают перед глазами, как только я закрываю их. Ее сексуальное тело каждый раз отзывается дрожью на мои прикосновения и это полностью сбивает с толку.

Нет, наши отношения – это не пропасть, это океан. И пока еще мы с Лиссой на разных берегах. И нужно сокращать мили, преодолевая все препятствия, чтобы наконец добраться до друг друга. Ведь без борьбы не бывает побед.

Все это время я медлил и постепенно заходил в воду. Потому сейчас она мне где-то достает до подбородка. И только сейчас я окончательно убедился, что готов нырнуть в океан с головой.

– Лисса, я походу люблю тебя.

И с этими словами я набрался храбрости и ушел под воду.