Порочное искушение

Я лежал на кровати и в глаза врезался яркий свет ламп. Не получалось зажмуриться или потереть веки. Было ужасно холодно и по коже бегали мурашки, я хотел укрыться одеялом, но не находил его.

– Агварес, – слишком приторным голоском позвал Барнаби и я замер, – сегодня я ухожу в закат. – Я попытался сфокусировать взгляд на друге, но все, что смог увидеть – расплывчатое пятно. Я не мог разглядеть его темные кудри на башке, или брови, которые вечно делали взгляд друга хмурым, или ту улыбку, которой он озарял только самых близких. – Не знаю, как я буду без тебя. Ты – мой правдивый путеводитель на протяжении многих лет. Кто там будет указывать мне на мои ошибки? Кто будет рваться помогать, пока я сам не попрошу помощи? А ведь я не попрошу, и только ты об этом знаешь. Ты человек, которому известны все мои недостатки. Ты немного холоден и безразличен, но это не мешает тебе оставаться хорошим другом.

Меня как будто парализовало и я не мог даже пискнуть. Я просто слушал и боялся двинуться, умирая от леденящего холода.

– Риск – это не для меня. Я не умею бросать вызовы и не умею показывать, что чего-то стою. И мои попытки доказать обратное, только завели в тупик. Но об этом поздно сожалеть. – Голос мишки Барни был монотонным и спокойным. Он тянул каждое слово и шумно дышал. – Дорогой друг, я буду вспоминать о тебе каждый день. Надеюсь, твое чрезмерное безразличие к жизни когда-то угаснет и ты насладишься отведенными тебе днями сполна. Потому что пройденные часики не прокрутишь назад. Что прошло – не изменить, и те беззаботные, примитивные дни уже не заполнить важными моментами. Когда решишь пробежать по прошлому, то увидишь там одну пустоту, которой мы убивали свои жизни каждую ночь, пока кто-то создавал счастливые и крышесносные воспоминания. Ценю тебя и люблю, Агварес. Мне пора. Небо ждет.

Расплывчатое пятно силуэта Барни стало отдаляться, а вместе с ним и отступать холод. Я хотел окликнуть друга, позвать к себе и крепко обнять, но не получалось даже мизинцем шевельнуть.

Резко я ощутил обжигающие прикосновения на своем теле. Руки, тормошившие меня, были огненными, будто их только вытащили из кипятка.

Образ Барнаби совсем испарился, а одинокая лампа висела на потолке и постепенно тускнела. Я не мог оторвать от нее глаз, словно находился под гипнозом. Холод совсем отступил и комнату заполонил горячий пар. Тело нагревалось с неимоверной скоростью и становилось тяжело дышать. Я почти задыхался, но продолжал сверлить взглядом лампу, которая почти погасла. Громко сглотнул и лампа на потолке тут же лопнула и осколки полетели прямо на меня. Я инстинктивно зажмурился и затаил дыхание, но вместо темноты увидел потолок своей комнаты и взволнованную физиономию Ведьмочки. Я быстро сел на кровати, схватился за голову и взъерошил мокрые от пота волосы. Продолжил учащенно дышать, чтобы выровнять дыхание.

– Агварес, я чуть не сдохла от страха. Я больше не буду спать с тобой на одной постели! Ты выл, как-будто тебе безумно больно. Начала будить тебя, а ты вообще не реагируешь. – Шептала она громогласно, вытараща на меня свои испуганные глаза.

– Да ладно тебе. Наверное, приснился кошмар. - Я взял рыжеволосую за руку и притянул к себе, крепко стискивая в объятиях.

– Ты не помнишь?

–  Нет. –  Я покачал головой и посмотрел на потолок.

Конечно, я помнил. Все-таки, мертвые друзья ни каждый раз заявляются в мои сны и заливают прощальные речи.

–  Твоя семья кстати дома. Я слышала их голоса. – Раздосадованно прошептала Лисса.

– Ну вот и познакомитесь. – Спокойно отреагировал я и удостоился гневным взглядом Ведьмочки.

– Очень смешно.

– Ну ты тогда смейся, а я в душ. – Я отодвинул ее от себя и потащился в душевую.

Разделся и встал под струи теплой воды.

На самом деле, я еще дня три назад решил познакомить Лиссу со своей чудаковатой семейкой, когда мы чуть не спалились перед Аливерой. В тот день после прогулки по ночному Манхеттену мы снова по-тихому возвращались ко мне и все бы прошло гладко, если бы ма не словила бессонницу. Из-за этого пришлось отвлекать мать пустой болтовней, чтобы Ведьмочка прошмыгнула незамеченной.

Мне было бы пофигу, если бы Лиссу спалили, но ей этого не хотелось и потому пришлось несколько раз играть в прятки.

Она все рвалась после наших встреч ехать к себе, но мысли о том, что Джастин может нагрянуть к своей сестрице, немного парили. Поэтому я тащил ее к себе. По утрам все семейство разбегалось и спустя где-то час Лисса укатывала на учебу.

Двери душевой медленно раздвинулись и в проеме возникла Лисса. Она в одной футболке забралась в кабинку и подняла на меня свои небесные глаза.

А я смотрел, как ткань ее одежды становилась мокрой, просвечивая грудь. После этого представления я собрал ее волосы в кулак и одним движением развернул спиной и прижал к стенке душевой кабине.

Вторая рука легла на ее талию. Я раздвинул ноги Ведьмочки и проник в нее. Она со свистом выдохнула, а я сильнее прижал ее к стене. Вода продолжала литься и стекать по нашей коже.

Тело Лиссы забилось в такт моим толчкам. Я держал ее за талию, чтобы она не рухнула в душе.

Рыжеволосая завела за себя свою руку и ухватилась за мою шею. Повернула голову в сторону и застонала у самого уха, сводя меня с ума.

Когда ее тело задрожало от кульминации и все подошло к развязке, я вышел из нее и развернул к себе. Щеки, усыпанные веснушками, полыхали, а грудь вздымалась после каждого вдоха.

– Агварес, я люблю тебя.

– Я тебя тоже, Ведьмочка.

Она удовлетворенно улыбнулась и потянулась за гелем.

– Теперь помоемся?

Из душа мы вышли только тогда, когда дыхание совсем перестало выравниваться, а в глазах не исчезали темные точки.

Лисса надела другую футболку и сейчас сидела на стуле и расчесывала влажные волосы, а я лежал на кровати и смотрел то на ее отражение в зеркале, то на время в телефоне.

Наконец стукнул час и все мое внимание перешло на дверь, которую вот-вот растопырит Лоа, чтобы испортить мой сон.

Как по расписанию, она ворвалась в комнату и сразу заверещала что-то непонятное, но быстро замолкла и уставилась на Филиссу, как на призрак.

– Филисса-а-а-а, – запищала Ло, пробираясь к ней по кровати, – я так хотела тебя видеть. – Сестра сжала ее в объятиях и стала качать влево-вправо. – Ты будешь с нами обедать? Я пойду скажу маме, что сегодня нужно поставить тарелок больше, чем обычно.

– Ло, Ло, Ло, стой, пожалуйста. – Воспротивилась рыжеволосая.

– И тебе привет, дорогая сестра. – Напомнил о себе я и подошел к девочкам.

– Агварес, почему ты не предупредил, что Лисса к нам нагрянет? – Услышал я вместо приветствия.

– Милая Ло, вали-ка к Аливере и говори, что хотела. Мы будем обедать, только не вопи.

Она важно закивала и рванула к ма, хлопая ладошами.

– Что за приколы у тебя, Агварес? Я не готова встречаться с твоей семьей.

–  Да хорош тебе. Они не такие и страшные, как ты могла подумать. Мы немного посидим и разойдемся.

–  Так не делается, Агварес. –  Она отвернулась от меня и стала усерднее расчесывать волосы.

Когда Ведьмочка закончила сидеть перед зеркалом, то напялила свою одежду и мы вместе вышли из комнаты. Неспеша спустились по лестнице, прошли через зал, обходя диван и заворачивая в сторону кухни, и замедлили шаг.

Чем ближе подходили к обеденному столу, тем напряженнее рыжеволосая заламывала свои пальцы и громче сглатывала.

Голоса родителей и Ло стали доноситься четче и разборчивее, а значит, что через несколько секунд начнется шоу, от начала которого нас отделяла всего одна арка, и когда Лисса поняла это, то резко затормозила и остановила меня.

–  Я не готова. – Взволновано повторила рыжеволосая и рьяно попыталась утащить меня обратно. Ее руки держали меня за запястье, а ноги скользили из-за неудачных попыток.

–  Молодые люди, –  возник отец за спиной Ведьмочки и та застыла на месте с немым ужасом в глазах, – Лоа ошарашила нас таким известием. Но, –  Гленн положил тяжелые руки на плечи Лиссы и та вздрогнула, –  мы всегда рады гостям.

Отец широко улыбнулся мне и, продолжая держать Ведьмочку за плечи, вытянул свою шею и посмотрел на бледную Лиссу.

– Идем знакомиться?

Филисса безмолвно кивнула и Гленн поволок ее к столу, а я поплелся следом. Там уже сидели ма с Ло и бросали на Лиссу любопытные взгляды.

Отец посадил рыжеволосую напротив Ло, а я сел рядом с ней и сестра сразу надула губы, как можно незаметнее.

Повисла нагнетающая пауза, Лисса смотрела в упор на пустую тарелку, а все остальные на нее.

– Может представишь нас, Агварес? – Подначил отец и важно поправил галстук.

– Филисса, это мой отец, – я указал на голубоглазого мужика в костюме с зачесанными назад волосами и густыми бровями, – это дорогая ма, – я кивнул в сторону крашеной блондинки с слегка широкими скулами. – А с этой двенадцатилетней занозой ты уже знакома. – Сказал я и получил несильный пинок под столом от Ло. – Ну а эта рыжая девица причина сегодняшнего собрания.

Отец громко цыкнул и устало потер переносицу.

– Я – Гленн Хемлок, отец этого болвана. А это его мать, Аливера Хемлок. – Ма коротко кивнула Лиссе.

– А я его самая любимая сестра на свете – Лоа. – Вмешалась сестра и получила гневный взгляд Гленна.

– Меня зовут Филисса Барбело и я безумно рада знакомству. – Она широко улыбнулась и положила руки на сердце, слегка переигрывая с эмоциями.

– Филисса, ешь. Сегодня очень вкусный обед, тебе повезло. – Пищала Лоа, накладывая в тарелку какой-то салат с зеленью. – А какой тебя ждет десерт, обалдеешь!

– Спасибо, Лоа, но я не голодна. – Лисса подняла бокал с соком и он задрожал в ее руке.

Я, чтобы поддержать Лиссу, положил ладонь на ее колено и ободряюще сжал его.

– Расскажи, Филисса, о себе. Интересно узнать, что из себя ты представляешь. – Немного в приказной манере попросил отец.

– Мне двадцать один год, я учусь на психолога. – Она ненадолго затихла, размышляя, а потом, под любопытные взгляды семейства, дополнила:

– И на этом все.

Отец усмехнулся, положил в рот ложку с кашей, медленно прожевал, сглотнул и прокомментировал:

–  Именно такие у психологов жизни и бывают – скучные и однообразные. Никогда не понимал в чем заключается их значимость. Слушать проблемы клиентов, а потом вешать им лапшу на уши о том, что все в жизни поправимо?

– Отец, сбавь обороты. – Перебил его я.

– Все хорошо, Агварес, – остановила меня Лисса, – я отвечу. Мне нравится помогать людям, разбирать их проблемы и слушать, много слушать и размышлять. Я ставлю себя на их место и ищу выходы из сложившихся ситуаций.

– И все же работа психолога – несерьезная профессия. Можно просто выговориться неодушевленному предмету или своему отражению и полегчает даже больше, чем после приема. К слову, эта профессия малооплачиваемая. Хоть об стенку бейся, но богатым ты не станешь будучи психологом.

– Деньги портят людей. Поэтому для меня это не самое важное.

– Вот так заявление! – Заверезжал отец и откинулся на спинку стула.

Атмосфера накалялась. Мама с Ло притихли, набивая рты едой. Гленн пытался поддеть чувства Лиссы, а та с каждой его новой репликой становилась только увереннее. Я с интересом наблюдал в сторонке и не вмешивался, уперевшись лбом на ладонь.

– Это мое мнение.

– И оно неправильное! Когда это было, чтобы деньги кого-то портили?! Они могут погубить только самых неудачливых глупцов, тех, кто не знает, как обращаться с денежными ресурсами. В их руках деньги превращаются в воду. Люди жадно глотают ее из ладоней, а насытиться не могут.

– Люди, имеющие большие деньги, становятся высокомерными напыщенными индюками. Из-за таких мир становится душным и обычные люди не могут спокойно в нем дышать.

– Чушь собачья. – Процедил он сквозь зубы, ослабляя галстук.

– Кому чушь, а кому самая правдивая правда из всех правд. – Протараторила она и победно выдохнула.

– А как считают твои родители? Они согласны с тобой?

– Моя мама имеет пагубную страсть ко вредным привычкам. У нее априори нет денег. Отец мой решил поиграть в прятки, да так хорошо спрятался, что никто не может найти его уже почти двенадцать лет.

– Лихо. – Отец бросил на меня неоднозначный взгляд и снова переключился на рыжеволосую. – Ты так спокойно об этом говоришь, как будто даже с гордостью, ты считаешь это нормальным? – Спросил он, немного с отвращением.

Словно мы в зале заседаний. Гленн – судья, а Лисса – обвиняемая. Зная отца, он достаточно поговорил с Филиссой, чтобы вновь удостовериться, что сын не разбирается в девушках и приводит домой один сброд. Ему уже не так интересен ответ Лиссы, потому что он сложил о ней свое долбанное мнение. Его брови поползли наверх, глаза скучающе блуждали по Лиссе. Пальцами он отбивал ритм по столу, а губы сложил в трубочку.

После глубокого молчания Гленн разочарованно выдохнул, взял в руку вилку и стал крутить ей в тарелке. Я уже хотел встать изо стола и увести Лиссу подальше от этого дурдома, но она стала говорить:

– Я говорю об этом спокойно, потому что не имею право осуждать людей и их жизненные пути. А еще потому, что переболела этот период и теперь равнодушна к прошлому. А горда я не участью матери, а собой, потому что смогла выдержать ваш тяжелый взгляд и остаться при своем мнении. – Лисса закончила, но тут же открыла рот и продолжила, – На заметку, презирать людей за их ошибки – очень низко и высокомерно. А ведь именно презрение вы бы испытали, сказав я, что горжусь своей матерью, не так ли?

Лисса прожигала взглядом Гленна, а он смотрел в сторону, размышляя над словами Ведьмочки. Сестра и ма вжимались в кресла и напряженно ждали вердикта.

– Чудные у тебя суждения, Филисса. Неправильные, но забавные. Интересно, во многом ли расходятся наши мнения? – Он сделал передышку и обвел всех присутствующих взглядом, – если вы будете с Агваресом почаще приходить к нам, то мы в этом разберемся. – Он одобряюще засмеялся, с грохотом бросил вилку на тарелку.

Все облегченно выдохнули (даже я), и посмотрел, как Гленн обратно затянул галстук на шее. А это, между прочим, довольно впечатляющее действие. В ходе общения он все время оттягивал его и расслаблял из-за раздражения и недовольства. А если галстук на шее у Гленна в притык (я давно заметил у отца такую особенность), то это значит, что он находится в спокойной обстановке и не ставит присутствующих людей ниже себя.

– Видишь, мам, папа тоже грохочет вилками по тарелкам! – Отчаянно и эмоционально заметила Лоа, до сих пор дуясь за то, что Аливера отчитала ее как-то раз за шум вовремя ужина.

После этого оправдания напряжение улетучилось и разговор стал непринужденным. Только Лоа болтала без остановок и засыпала Лиссу дурацкими вопросами, на которые рыжеволосая добродушно отвечала.

– Помимо учебы я занимаюсь благотворительностью. Иногда посещаю приюты, больницы.

– Какая ты молодец! – Не сдержалась Аливера, – это очень доброе дело. Я тоже занимаюсь благотворительностью.

Я смотрел в окно за Аливерой и краем уха слушал их разговоры. Посиделки с семьей утомили, хоть я почти не говорил. А Лисса наоборот, так увлеклась, что почти не смотрела в мою сторону. Все болтала и слушала, отвечала на вопросы, задавала свои, выдвигала предположения, делилась суждениями.

Да как можно за раз переварить столько информации? У меня мозг скорее лопнет, чем я постараюсь все это удержать в башке. Такое ощущение, что они обсудили все, что было возможно и осталось только узнать кто сколько раз ходит за день в туалет.

К моему счастью, они наконец решили закругляться и принялись убирать со стола, продолжая ломать свои языки. Боже, от голоса Гленна стало тошнить уже.

– Филисса, заходи почаще. – Аливера обняла ее на прощание и поцеловала в щеку.

– Спасибо за проведенное вместе время! Еще зайду. –  Воскликнула она воодушевленно и помахала Ло рукой.

Лисса заскочила в лифт и я нажал на нужную кнопку.

– Я им не понравилась. – Она ударила себя по лбу и поморщилась. – Твои родители просто вежливые и не стали прогонять меня сразу.

– Не говори ерунды. – Я улыбнулся, притянул Ведьмочку к себе и тепло обнял. – Ты произвела нужное впечатление, не сомневайся. Если бы ты не понравилась отцу, то тут же узнала бы об этом.

– Сомневаюсь.

– Хорош. Сегодня пойдешь в бар Абса?

– Ты будешь там? – Спросила она.

– Да.

– Тогда приду.

Я проводил ее до машины и поплелся обратно домой спать до вечера.

***

Приятная громкая клубная музыка била по ушам. Крепкий алкоголь разлился по телу и выкинул из головы все мысли.

Мы сидели с друзьями за своим столиком и по кругу пускали щадящий косяк.

– Агварес, давай забудем о той ссоре? – Прокричал у самого уха Марсель и протянул руку.

Я поколебался, но ответил на рукопожатие и примиряюще улыбнулся.

– Дружище-е-е-е. – Протянул он, хлопая меня по спине и протягивая косяк.

Я затянулся и передал дальше Абсу.

– Абс, я же тебя так и не поздравил, – сказал я и блондинчик навострил уши. – Поздравляю, ты влип. Скоро еще детишки появятся, совсем забудешь о тусовках. Будут в голове одни бутылочки, сопли, плачи, зубы и разноцветные какашки.

– Да иди ты. – Засмеялся он и толкнул меня плечом, качнувшись в сторону.

– Эй, друзья дорогие! – Поднял руку над головой Милан и потормошил ею. – Помнится мне, наш блудный друг должен желание!

Остальные задорно забили кулаками по столу и засвистели. Я закатил глаза и кисло улыбнулся, мысленно обсыпая Милана ругательствами.

– Когда это я сложал?

– Освежить память? Хорошо. Мы вернулись с отдыха и рванули в бар. Ты сам предложил игру и сам же слился.

– Ага, на следующий день ко мне подошел новичок-охранник с твоей распечатанной физиономией и предложил внести тебя в черный список. – Обращался ко мне Абс, пока Милан продолжал свое выступление. – Потому что ты выгнал девушек с туалета и закрылся там с одной рыженькой.

– Обознались, Абс, – улыбнулся я. – Обознались, – повторил я по слогам.

– И так, – не унимался Милан. – Право загадывать желание достается Нику!

– Почему он? Не его черед. – Живо отозвался я. – Желание загадывать должен..., – я нахмурился, восполняя пробелы в памяти. – Точно. – Дошло до меня и я потер лоб.

– Да, Барнаби уже в не игры.

– Но почему Ник, а не кто-то другой?

– Агварес, черт возьми, тебе какая нахер разница? Он изъявил желание, мы не отказали другу. Вопрос закрыт?

Я кивнул и мрачно уставился на Ника, который докуривал очередной косяк.

– Желание придумано! – Заорал он, перекрикивая музыку.

– Так валяй. – Я взял стопку и поднес ко рту.

– Ты страстно, со всей любовью поцелуешь вон ту крошку, – он кивнул в сторону соседнего столика, а я поперхнулся. – Прямо сейчас. – Он ехидно сверкнул зубами.

– О-о-о-о, теряешь хватку! Никакого веселья с тобой! – Подстебнул Марс.

Я сжал под столом кулаки и поджал до боли губы. Я не дурак, чтобы не сообразить к чему такое желание. Он злорадно улыбался и не переставал кивать в сторону того столика.

– Тебе это надо? – Спокойно прокричал я через весь стол.

– О да.

Я опустил еще пару стопок, взъерошил свои волосы и неторопливо поднялся. В глазах слегка двоилось, ноги стали ватными. Я окунулся в омут и уже не мог сполна взвешивать поступки. Было спокойно и легко...

Но внутри все равно скреблись кошки от представления, что произойдет через пару минут. Я этого не хотел, но не мог слиться. Желания всегда должны быть исполнены, какими бы жесткими они ни были.

Парни исполняли и похлеще, сжигая свои машины, рискуя жизнями. А мне нужно просто поцеловать кого-то, и даже не трахнуть. Поцелуй ничего не значит. Лисса тоже может целоваться с кем хочет. И мне будет совсем пофиг. Сов-сем без-раз-лич-но.

Я обошел наш столик и, грубо задев Ника по плечу, пошел к тем девчонкам. Они были пьяные и развеселые. Одна как раз танцевала, повернувшись ко мне спиной и шевеля бедрами в ритм музыке.

Я положил руки на ее талию и развернул к себе. Она пыталась скрыть свое опьянение и мило улыбнуться, но у нее не вышло. Ее губы просто-напросто перекосило и такой улыбке позавидует любой псих или маньяк. Я опустил взгляд на ее губы, криво намазанные ярко-алой помадой. В горле образовался ком от отвращения к этой девице, но я глубоко вздохнул, зажмурил глаза и прижался к ее стремным губам. Она податливо раскрыла рот и вытянула свой язык, уперто пытаясь проникнуть в мой рот.

Перед поцелуем я не стал оборачиваться к парням, и так ясно, что все они уставились на меня. А кто-то наверное и на камеру снимает...

Я грубо отодвинул ее от себя и она непонимающе нахмурилась, а потом кокетливо предложила:

– Пошли в туалет?

Я оставил ее без ответа и развернулся, чтобы уйти обратно. Сделал всего пару шагов и заметил Лиссу, стоявшую возле нашего столика и смотрящую прямиком на меня. Как назло она пришла не вовремя и успела на чертово представление.

Из меня выбило весь воздух и я продолжил стоять, предугадывая исход событий.

– Так мы идем в туалет? – Послышался омерзительный голосок той девицы с перекошенным ртом и я опомнился.

Быстро рванул к Лиссе, но она побежала вниз по лестнице.

– Как же так, Агварес. Такую любовь променять на дешевый поцелуй. – Кричал бегло Ник, пока я пытался догнать Филиссу.

Хотелось притормозить и двинуть ему в челюсть, но желание поскорее объясниться с Ведьмочкой было сильнее.

Я догнал ее только на улице и схватил за запястье, разворачивая к себе. Она кричала и вырывалась, пиналась ногами и мотала головой. Я крепко обнял ее, прижимая к телу руки, чтобы она не колотила ими.

– Лисса, ты увидела не то, что произошло на самом деле.

– Замолчи, замолчи, замолчи! Ты предал меня, Агварес. – Свирепствовала она, горько всхлипывая.

– Я поцеловал ее из-за желания. Я проиграл и задолжал желание. Это просто игра. Мне ты нужна. - Язык мало подчинялся мне, но я уперто старался говорить внятно.

– Отпусти меня! Я не хочу сейчас видеть тебя. Ты сам понимаешь, что говоришь? Какие к черту желания, Агварес? Ты должен был в жопу засунуть эти желания!

– Я должен был исполнить это гребаное желание. – Сквозь зубы процедил я, начиная беситься. – Не мог просто взять и отказаться. – Я продолжал крепко держать Лиссу в объятиях, крича слова навстречу ветру.

– Ты мерзкий. Отпусти меня!

Я перестал держать ее и отпустил, разводя руки в стороны. Она медленно отошла и подняла на меня лицо, размазанное тушью.

В этот момент по дороге пронеслась машина, расплескивая лужу и обрызгивая нас с головы до ног.

– Долбанный ублюдок! – Прокричал я вслед машине и провел рукой по лицу.

– Агварес, ты должен мне желание, помнишь? – Вымученно улыбнулась она. – А желания для тебя выше законов я смотрю. Вот тебе мое желание: забудь обо мне. – Произнесла она словно гром среди ясного неба.

Развернулась и поплелась дальше по тротуару, надевая на голову капюшон ветровки.

Я остался стоять на месте, подняв голову ввысь и растопырив руки в стороны.

Пронзительно крикнул в небо и в этот миг снова полил дождь. Еще сильнее того, под который я признался Ведьмочке в любви.