Глава 25
– Как вас зовут?
– Агварес Хемлок.
– Сколько вам лет?
– Двадцать три.
– Опишите свое состояние.
Я, откинувшись на спинку, сидел на стуле и пялился на свои ладони. Глаза медленно закрывались, погружая меня в темноту и сбивая со счета пальцев на руках. Когда открывались, свет предательски бил по ним, и я снова приступал к счету.
– Я будто обдолбанный.
– Вы увлекаетесь наркотическими веществами?
– А вы, нет?
Я слышал, как девчонка напротив черкала в тетрадке. Ее голос показался мне отстраненным, медлительным. Она задавала тупые вопросы, но я почему-то отвечал и покорно ждал развязки этой безумной истории.
В этой маленькой комнатушке с железной дверью и кафельной плиткой, со старым столом и двумя стульями, я не ощущал себя. Тело мое было словно в невесомости, а разум совсем за пределами стен.
Четыре. Пять. Шесть.
– Агварес, поделитесь своим последним воспоминанием.
Снова сбился со счета. Глаза закрылись, а в темноте возник ее образ. Улыбающиеся, небесные глаза смотрели на меня и кричали о любви. Рыжие волосы развивались, донося до меня запах цветов. Руки тянулись ко мне, но я не чувствовал прикосновений.
– Агварес?
Я раскрыл глаза и устремил их на дотошную собеседницу. Ее черные, длиннющие волосы заплетены в две косы, губы плотно сжаты, а брови нахмурены. Она тоже не горит желанием торчать тут, но услужливо выполняет свою работу.
– Я сделал предложение своей невесте. Она сказала "да".
– Невесте?
Ее лицо перекосилось от любопытства и замешательства.
– Ну да. Это было вчера.
– Вчера?
– Так точно. Пошло, конечно, все не по плану, но зато в кругу семьи.
– Семьи?
– Вы глухая?
– Простите?
Она отложила тетрадь, сложила свои ручонки на стол и отчаянно покачала головой.
Я слушал свое дыхание, пересчитывал пальцы. Их ведь должно быть десять, так? А я все не успевал доходить до конца и начинал по новой. Меня клонило в сон, я то и дело ронял голову и резко вскидывал ее обратно.
– Я же объяснил. Я сделал предложение любимой девушке.
– Да. Это я поняла, но вы говорили про семью.
– Ну да. Вас удивляет, что у меня есть родные люди?
– А они есть? Когда вы виделись со своей семьей в последний раз?
Я глупо таращился на эту тупицу и ни черта не понимал. Где я... Что делаю... Почему?
Я бросил ладони на стол и хотел облокотиться на него, чтобы подняться на ноги. В голове это выглядело легко: встал и ушел из комнаты. А в реале, не хватало даже сил отлипнуть от спинки стула.
В голове проносился неприятный шум, от которого сдавливало виски и сжимались челюсти. Я временами мотал головой, но все равно не добивался тишины.
– Не молчите.
– Вчера. А может сегодня. Я сделал предложение девушке и вроде потерял сознание.
– Агварес, все наоборот. Вы сегодня как раз проснулись после долгого, глубокого сна.
Услышал, как за спиной со скрипом отворилась дверь. В комнату ворвался холодный воздух и человек. Его ботинки громко ударялись об пол, пока он приближался к нам.
***
Крик перестал резать слух. Казалось, пронзительные выстрелы меня оглушили и я перестал различать звуки. Я перестал чувствовать на себе испепеляющие взгляды семьи.
Боязливо мои глаза приоткрылись и в них пробился яркий свет лампы и белый потолок. Тело мое хотело поддаться вперед, но оно будто парализованное парило в воздухе. С трудом до меня дошло, что я нахожусь в лежачем положении. В венах у локтевого сустава глубоко засажена игла, с помощью которой в меня что-то вливают. У лица раскинулись еще какие-то трубки, к телу тоже было что-то присоединено. Все эти веревки походили на змей, которые обвили меня и принялись медленно сжимать, стискивая все органы.
Я еле повернул голову вбок и приложил огромную силу, чтобы поднять руку к потолку, но у меня получилось лишь едва шевельнуть пальцами.
Глаза блуждали по сторонам и рассматривали небольшую комнатушку с белоснежными стенами и таким же потолком. Возле кровати, на которой распласталось мое тело, стоял стул, а рядом с ним какие-то компьютеры. И это все, что вмещали в себя эти стены.
В голове проносилось много вопросов, но не получалось уцепиться даже за один из них. Мозг будто превратился в желе и принялся постепенно плавиться под натиском всех присосок, иголок и звуков, которые вновь были доступны моим ушам.
Я не заметил, как комнату заполнили люди. Я посчитал, их было четверо. Кто-то из них кружил возле меня и освобождал от всех трубок.
– С возвращением.
Сказал мужчина, чье лицо не смогло сфокусировать мое зрение и пришлось довольствоваться его размытым образом.
– Подготовьте парня для беседы.
Я улыбнулся, наблюдая за четверкой мутных людишек, склонившихся надо мной и чего-то требовавших от меня. Но мне это оставалось непонятным, поскольку я был совсем сбит с толку.
Мой разум снова ушел в нокаут и приказал глазам последовать его примеру: закрыться и унестись прочь из этого мира.
***
Меня волшебством привели в чувство и даже слегка развязали мой язык, который совсем забыл, как произносить слова. Посадили в кресло и припарковали у того стола, где я нашел несложный способ коротать время, подсчитывая количество пальцев.
Я не смог расшифровать нелепую реплику девушки: "проснулись после долгого, глубоко сна". Неужели я вчера так сильно перебрал с алкоголем, что теперь мучаюсь от провалов в памяти?
Если и так, то где моя Ведьмочка, которая должна лежать рядом со мной в кровати и наслаждаться от прикосновений моих рук, блуждающих по ее телу? А сам я, где?
И умереть я не мог. Что-то не похожа эта комната на жизнь после смерти. Хотя, вдруг я в зале ожидания на посадку на поезд, ведущий прямиком в ад? Ну нет, не припоминаю, чтобы прощался со своей жизнью. Я не такой неудачник, чтобы сдохнуть сразу после того, как любимая девушка согласилась стать моей женой.
Человек в тяжелых ботинках остановился в нескольких шагах от меня и протяжно вздохнул.
– Милая, на сегодня ты закончила.
Тупица с косичками соскочила со стула и бесшумно, как мышка, пропала из виду, а мужчина продолжил стоять за моей спиной.
Тишина изводила, а непонятность происходящего напрягала. Маленькая комнатка сковывала и не позволяла свободно продохнуть. Готов поклясться, что стены с каждой минутой все ближе друг к дружке и еще несколько мгновений и они раздавят меня, как букашку.
– Агварес Хемлок, с пробуждением!
Его голос стал мягче, но при этом не потерял своей внушительности и уверенности. Человек блуждал позади, сохраняя интригу и оттягивая тяжелый разговор. А мой мозг был готов плюнуть на всех и отключиться в любую минуту, чтобы одарить меня желанным сном. Я чувствовал себя, как вымоченная тряпка, которой только что вымыли пол.
– Как вы себя чувствуете? – Задалбливал он своим звонким, режущим слух, голоском.
– Никак.
– Я понимаю каково вам сейчас. Но такова наша жизнь. Абсолютно каждый человек однажды оказывается по уши в дерьме, это неизбежный процесс. Многие приспособляются и живут в этой куче сранья, почти утопая в нем. И лишь некоторое количество людей топят до финала, чтобы наконец отмыться от дерьма. Тогда они вновь вкушают все прелести жизни и становятся непобедимыми. Вот таких людей любит жизнь, и именно про них с завистью кричат, что удача всегда с ними.
– Ваши философские замашки мне нахрен не сдались. Только хочу услышать вменяемый ответ на вопрос, какого черта я здесь торчу?
– Под словом "здесь", что вы подразумеваете?
– А хрен знает, что я подразумеваю. Со мной никто не делился этой информацией.
– Вы в самом деле не понимаете?
Кто бы дал ружье, чтобы застрелиться и больше не ломать себе голову. Все так нелепо выходит. Я проснулся, меня тут же окружили незнакомые рожи, которые, наверняка, и приволокли в эту комнату.
Мой разум отказывался думать, а тело слушаться и выполнять приказы, наподобие тех, где я бы наорал на них всех и бросился бежать домой к Филиссе. Она, наверное, уже занервничала, когда проснулась и не почувствовала мои руки, крепко обнимающие ее почти каждую ночь. Кроме тех, когда нам становилось максимально тесно в одной постели и мы разбегались по разным комнатам.
– Нет, не понимаю.
– Агварес, знаешь, почему меня ненавидят многие люди? – Он впился пальцами мне в плечи и слабо потряс их. – Я не хожу вокруг да около. Выкладываю чистую правду, которая может моментом сломать человека.
– Ну так не тяните.
– Ты возненавидишь меня.
– Разве вам не должно быть плевать на это? Не переживайте о моих чувствах. Я был уже сломан, но смог исцелиться.
– Агварес, когда ребенок с бешенной скоростью крутит педали на велике, а потом с таким же энтузиазмом летит на землю и стирает колени до крови, ему ужасно больно, особенно когда дома обрабатывают эти раны. Спустя время все, конечно же, заживает. Ребенок снова мчится на велике, спотыкается и падает, пока ковыляет домой разрывается в плаче. Потом его ждет обработка ран и заживление. После первого серьезного падения он знает, что его ждет в следующие разы. И казалось бы, что этот ребенок каждый раз ноет после неудачной поездки? Должен же был привыкнуть уже. Но дело в том, что намного страшнее, мучительнее и больнее ребенку не в первое падение, а во все остальные. Когда он слетает с сидушки велика и прекрасно знает, что его ждет и через что предстоит пройти. Еще не встретившись с землей, его колени начинают жутко гореть, и он заранее испытывает боль, с которой ему предстоит справиться.
Голос чокнутого мужика монотонно пробивался в мою голову. Я мимолетно слушал его и вновь вернулся к счету пальцев. Это действие помогало оставаться здесь, в крохотной комнатушке, а не унестись далеко в свои мысли и всякие воспоминания.
– Поэтому не нужно притворяться таким сильным и бесстрашным. Может ты и был сломан, но ведь предстоит вновь пройти через это. Да и то, что я скажу тебе, ударит в самое сердце.
– Вы тратите время, запугивая меня своими длиннющими речами.
– Это навсегда изменит твою жизнь. Я могу дать тебе пару дней, чтобы ты попрощался с прошлым Агваресом Хемлоком.
Я опустил голову вниз и шумно вздохнул. Представил, как разбегаюсь со всей дури и ударяюсь башкой об стенку. Вот именно к таким мыслям привел меня любитель несусветной чуши, настолько он дотошный.
– Да хорош нести херню.
– Все семейство Хемлок, кроме тебя, Агварес, мертвы.
Где-то в голове раздался гром, набежали тучи и полил ледяной дождь, вперемешку с градом, который бился о все мои органы, превращая их в кровавое месиво. Я услышал какой-то щелчок, могу предположить, мужик его не услышал, да и никто бы не услышал помимо меня. Щелчок этот не предвещал ничего хорошего. Он напомнил о том, что чем бы я ни был накачен сейчас, слова мужика беспощадно проехались по чувствам, переворачивая в голове и душе все, что повстречается на пути. Внутри моего тела бушевало торнадо, желающее вырваться в свет и продемонстрировать свою силу.
Но пока это торнадо было под железным замком, я все еще мог дышать. На лице не дрогнула ни одна мускула. Я, будто безучастный зритель, равнодушно наблюдал со стороны, как рушится жизнь человека. И еще не осознавал, что человек этот – я
А щелчок тот, и в прям, означал, что необратимый процесс запущен. Процесс самоуничтожения.
– Это глупая шутка, так ведь? Вчера мы еще сидели за одним столом. Я в их присутствии сделал предложение своей девушке. Все были счастливы. И что же могло произойти за день?
– Все куда хуже, чем мы предполагали. Тебе крайне необходимо лечение. Мы займемся тобой, Агварес.
– Мне не нужно лечение.
– Со дня смерти твоих родителей и сестры прошло полгода. Их бесчеловечно пристрелили в доме в Бруклине. Ты выжил, но до сегодняшнего дня не приходил в себя.
Я почувствовал, как что-то с грохотом рухнуло в моем сознании, а после воцарилась мертвая тишина. Голос застрял где-то внутри оцепеневшего тела. Хотелось кричать и биться головой о кафельную плитку. Мозг отказывался верить словам незнакомца и еще таил надежды, что эта новость обернется чьей-то злой шуткой. В то время, как другая часть мозга, отвечающая за эмоции и чувства, уже закинула в яму все светлое, что было в моей жизни и приступили закапывать сырой землей.
– А моя девушка? Мы познакомились с ней после ...ну после.
Глаза мои прожигали стул напротив. Я не сразу заметил, как на него плюхнулся мужик. Он показался мне знакомым, но я точно не был с ним знаком до этого момента.
В следующее мгновение он достал из кармашка белого халата очки и нацепил их на себя. Тогда по телу пробежался ток, выбивающий из меня рассудок. Это лицо порой всплывало в моих снах: он хмурился, отчего образовывались складки между бровями, и тяжело дышал ртом, разинув его. Этот лысый мужик был на заправке и стоял за прилавком. Именно он разжег внутри меня пламя ужасающего страха.
– Не побоюсь предположить, что пока вы пребывали бессознания, ваша фантазия ни на шутку разыгралась и создала новую жизнь, без боли и потерь. Потому, все, что происходило после того злосчастного сна – плод вашего воображения.
Он говорил, а перед глазами продолжал сгущаться мрак, возвращая меня к тем страшным минутам, когда вокруг кричали близкие, их крики смешивались с выстрелами. А потом наступила кромешная тишина и темнота.
***
Свет в комнате уступил место тьме. Все вокруг было черно. Лампа, висящая на потолке, перестала освещать комнату. Здесь не было окон, только железная дверь, через которую не просачивался ни один луч света. Только темнота и я, ничего не чувствующий и не соображающий.
Ко мне больше не были подцеплены трубки и не доносились звуки компьютеров. Все было стерильно тихо, как у мертвеца в гробу под грудой земли. Только бьющееся сердце напоминало, что я еще живой человек.
– Ку-ку.
Если бы не мое заторможенное состояние, я бы сдох на месте от испуга. Но сначала бы огрел по башке того, кто сейчас сидит у моей койки. Я ничего не вижу, но ощущаю его дыхание на своей руке.
А может, у меня глюки? Тот мужик в очках ведь сказал, что я психически не здоров.
– Ку-ку.
Мое тело дрогнуло, медленно я оторвал руку от кровати и нащупал голову чужака. Я сгреб в охапку копну его волос и со всей силы, что смог наскрести, дернул в сторону.
Незнакомец заверещал и отполз подальше. Я вжался ладонями в пружины матраса и стал вскарабкиваться к изголовью кровати, ударяясь головой о стену.
Пока я пытался принять сидячее положение, кто-то щелкнул по рубильнику и комната заполнилась светом. Я проморгался и заметил на полу в противоположном углу пацана, он вжимался в стену и дрожал, прикрывая ладонями лицо.
– С тобой все в порядке?
– Ты избил меня! – Он тыкал пальцем в мою сторону и вопил. – Я хотел с тобой познакомиться! Только и всего!
– Ты придурок совсем? Ты подкрался ко мне и испугал до чертиков. Какой реакции можно еще ожидать?
– Я проверял, дышишь ты или нет. Я боялся, что ты умрешь, и тогда я снова останусь один! Все мои друзья умирают!
Он истерил и рыдал. Его лохматые белобрысые волосы падали на глаза. Тощие ручонки обхватывали ноги, а подбородок лежал на коленях. Он качался из стороны в сторону и бубнил что-то про смерть.
Дверь резво открылась и за порог заступил тот мужик в очках с толстой оправой. Пацан тут же запрыгнул на кровать и зарылся под одеялом.
– Кэйл, что за глупые выходки ты отчеканиваешь? Ты сейчас все крыло перепугаешь!
– Добрый доктор, он хотел убить меня! – Из одеяла высунулась рука, указывающая на меня.
– Агварес, это правда?
Я, парализованный шоком, не мог связать двух слов. Все пытался понять, как докатился до такого? Еще вчера моя жизнь походила на счастливую сказку, в которой добро по-любому побеждает зло. Добром предстала Филисса, которая протянула мне свою руку и помогла выкарабкаться из болота, кишащего демонами. Вместе с ней мы шагали по туннелю на встречу к свету. И оставалось всего несколько шажков, как вдруг из ниоткуда появился поезд и проехался по нам. И теперь меня окутал мрак, без возможности спастись.
– Агварес, я жду ответ.
Тон мужика стал выше. Его ботинок выжидающе стучал по полу, отбивая ритм. Голова пацана вынырнула из одеяла, его глупые глаза с опаской впились в меня.
Я не выдержу. Слечу с катушек от мыслей, тянущих ко дну, словно булыжники. Эти стены сведут с ума. Ровно как и пацан, бесящий одним своим видом.
– Да, правда.
Пацан снова заверещал, как поросенок. Мужик в очках скрылся за дверью и вернулся уже в сопровождении двух амбалов в халатах. Они грубо схватили за ноги и потянули ближе к себе. Голова вновь оказалась на подушке. Один из них показал шприц и воткнул мне в руку. Я смотрел, как содержимое шприца медленно кончается и уже продолжает движение в вене.
Перед глазами все расплылось. Кто-то из присутствующих не смог сдержать улыбку. Все они выжидали, когда я провалюсь в бездну. А я ликовал, предвкушая, как погружусь в сон и на несколько часов расстанусь с этим миром и всеми мыслями.