Глава 26
Я не мог сказать кое-что лично, потому что струсил. Но надеюсь, когда-нибудь ты навестишь меня, и я впихну тебе этот листок.
Мне одиноко тут одному и временами страшно. Я совсем один, и чтобы хоть как-то избавиться от этого чувства, после школы я бегаю по улицам и пытаюсь узнать твое местонахождение. Ты ушел и не оставил ни одной подсказки.
Б. (я не стану звать этого человека по имени, вдруг тебе неприятно) в день твоего ухода снес твои вещи на чердак. Но, наверное, это он из-за отчаяния.
А я хочу, чтобы ты знал, что я совсем не сержусь на тебя. Ты, как воздушный шарик, надувался все больше и больше, а однажды лопнул под натиском лап Б.
Твоему терпению пришел конец, и ты ушел. Но не переживай, я буду всегда ждать тебя и надеяться, что все когда-то изменится к лучшему.
P.S. Мертвых людей не вернуть в этот мир, но не стоит вычеркивать из него живых.
***
Время перестало интересовать. Я запутался в днях. Если раньше считал, сколько прошло после моего заточения, то сейчас окончательно бросил это дело. Сложно определять, когда солнце заходит за горизонт или, наоборот, просыпается, поскольку большую часть времени я сплю.
Меня пичкают разными таблетками, но я не жалуюсь. Эти пилюли мое спасение - они блокируют все чувства и держат меня на плаву. Порой со мной проводит беседы Доктор, тот мужик в очках, которого я видел на вымышленной заправке. Он не раскрыл своего имени, сказал просто звать его Доктором.
Мужик поведал историю моей жизни последние месяцы: кто-то напал на семейство Хемлок, взобрался в дом и перестрелял всех. Я единственный, кто выжил. Меня нашли полудохлым в луже крови. Подлатали в больничке, а я все не очухивался. Когда выяснилось, что все органы в порядке и ничего не грозит моей жизни, меня перевели сюда. В психиатрическую лечебницу. И после полугодового сна я наконец вернулся к миру. Доктор сказал, что я был будто в коме, но порой просыпался в бреду и кричал во всю глотку. Предположили, что это из-за стресса, я не хотел возвращаться в больную реальность и замкнулся в себе. А теперь, когда мужик выяснил, что пока я спал, в моем подсознании продолжала кипеть бурная, счастливая жизнь, мое освобождение чревато преградами. Меня могут признать конченным психопатом.
Когда он впервые рассказал мне об этом, я, прожигая его взглядом, безумно засмеялся и не мог остановиться. Смех так и распирал меня. Я смотрел на Доктора, как на глупца и уже сводило рот от хохота. Мне было плевать, где торчать и просирать свою жизнь. Главное, чтобы меня продолжали пичкать волшебными таблетками. Они, словно щит, затормаживали разум, отгоняли мысли и помогали дышать.
После пробуждения мои мышцы были частично атрофированы, пришлось приложить немалые усилия, чтобы вновь начать шевелиться. И только недавно, когда смог самостоятельно передвигаться, я вновь ощутил себя человеком, а не овощем на каталке.
Прошло немало времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что я сам себя одурачил, когда выстроил в голове сказочную жизнь. Возможно, если бы не эта сказка, принять смерть родных было бы легче. Однако я до сих пор нахожусь в тумане, который никак не рассеивается. Иногда задаюсь вопросом: вдруг они живы?
И лучше бы я и дальше жил в неведении и продолжал надеяться, нежели ко мне одним днем пришел гость и сковырнул больные раны.
***
– Да нихрена себе! Мой друг больше не мумия, он теперь зомби, черт меня дери!
– Привет, Абс.
– Господи, ты настоящий! Ты не разучился говорить. Я так скучал по твоей ожившей мордашке и недовольному голосу!
Знал бы он, что не так давно помогал мне выбирать кольцо для Ведьмочки. А еще и сам успел окольцеваться. Тоже бы приписал меня к психам.
В комнате мы были одни. Сидели напротив друг друга. Я молчал, ждал, когда Абс начнет говорить что-то серьезное. Его действия были импульсивными, речь быстрая и звонкая. Друг ерзал на стуле и изучал меня, как какого-то редкого экспоната. Мое же тело не излучало такую энергию, сразу приклеилось к стулу и расслабилось.
– Ну как ты вообще? – Начал друг сдалека.
– Еще живой, как видишь.
– Тебя не собираются выпускать?
– Не знаю, сам не горю желанием.
– Ты шутишь?
– Почему же? Абс, мне нечего там делать. Я хочу остаться здесь, в стенах, пропитанных медикаментами, которые держат внутри себя таких конченных людей, как я.
Я правда так считал. Я не достоин находиться в этом мире, дышать свежим воздухом. Жизнь просто насмехается надо мной. Я остался в живых лишь для того, чтобы страдать. Платить за все плохое, что совершил. Ведь гнить под землей должен был я, а не они.
– Ты хочешь жить в психушке?! – Взорвался он, когда на моем лице не дрогнул ни один мускул.
– Да.
– Да они промыли тебе мозг, дружище! Где старый Агварес? Я шел сюда и как минимум ожидал, что ты будешь рвать и метать! Какие-то ублюдки пристрелили твоих родных, как собак. А ты греешь тут задницу, пока докторишки медленно тебя зомбируют!
Ну вот и правда. Больше я не увижу Ло и родителей. Господи, бедная моя Лоа. У нее должно было быть все по-другому. Сестра безумно любила жизнь, никогда не унывала, не плакала из-за пустяков. Жила и радовалось любым мелочам. А кто-то хладнокровно нажал на курок и всучил пулю в ее детское тельце. Какие-то сволочи лишили ее всего, что она имела.
– Агварес, да иди ты нахер! Хочешь торчать тут? Да пожалуйста. Только не забывай, что пока ты тут устраиваешь самосуд, никто не поплатился за содеянное. Ублюдки продолжают разгуливать на свободе и, возможно, убивать.
– И что ты предлагаешь?
– Да ничего! Ты всегда думал в первую очередь о себе, о своих чувствах. Поступал так, как будет лучше Агваресу Хемлоку. Сейчас происходит тоже самое. Ты жалеешь себя, убиваешься. Но кому хуже? Тебе, или тем, кто не смог спастись?
Он выдохнул и вышел из комнаты. После его ухода стало легче, но комок появившейся вины продолжал разрастаться в душе.
***
Нас провели в общую комнату. Я сидел на диванчике с полузакрытыми глазами и ждал окончания "прогулки". Многие психи сидели за настольными играми, кто-то пялился в телевизор, по которому мотают одни мультфильмы, а кто-то забивался по разным углам.
Надзиратели, два карапуза в черной робе, в сторонке наблюдали за тихой идиллией.
– Я выиграл яблоко! – Плюхнулся рядом сосед по комнате. – Хочешь?
– Нет.
С Кейлом отношения наладились. Пришлось смириться с его сумасшествием, лишь бы не слушать постоянное нытье и разные обвинения в свой адрес. Парнишка слишком дотошный, зацикленный, но после знакомства с ним хотя бы больше не хочется биться башкой об стену. Я коротаю время, общаясь с ним. Оказалось, Кейл довольно добрый, только временами в его голове происходят сдвиги и он теряет самообладание.
– А может хочешь?
Он маячит яблоком у самого лица и ждет, когда я приму его угощение.
– Нет.
- Точно не хочешь?
– Давай уже сюда свое яблоко.
Сдался я и он сразу развеселился, отдал свой приз и поскакал обратно к столику.
– Ура! Новый мультик! – Закричала женщина средних лет и привлекла внимание некоторых людей.
Да чтобы сгорел их телек с мультиками.
– Это же "король лев"!
Говорил же, жизнь насмехается надо мной. Бьет под дых и жаждет моих страданий. Вот и сейчас, я прилип глазами к телевизору и мимо проносились все воспоминания, связанные с мультфильмом и Ло.
Она знала любую реплику персонажей. Казалось, если спроси про сюжет, Ло расскажет все в мельчайших деталях. Настолько сестра любила этот мультфильм. Да еще и меня успевала задалбливать им.
Всегда она рыдала, когда умирал Муфаса, и гордилась Симбой, который вырос благородным, добрым и стойким львом. Оплошность Симбы в тот момент, когда он ринулся в неизвестность, испугавшись смерти отца, Лоа аргументировала детским возрастом и растерянностью льва. А когда Симба возвращался домой, Лоа вскакивала с места и кричала:
– Вот видишь! Он очень смелый. Не многие люди способны посмотреть в лицо своим страхам и дать отпор врагам! А Симба смог. Он настоящий король!
Да уж, если бы Ло видела меня сейчас, то точно бы не гордилась своим братом. Она бы разглядела во мне труса, опустившего руки после тяжелого крушения. И точно бы поставила в пример отважного Симбу.
– Ты кретин? Убери свои лапы от меня, фу! – Раскудахтался Кейл.
Он сцепился с каким-то пацаном. Они стояли у стола и у каждого в руке была сторона деревянной игральной доски. Кейл безнадежно перетягивал ее на себя, а его противник намертво ухватился за доску и пытался прижимать ее к груди. Оба вспыхнули от ярости, лица их покраснели, а дыхания участилось.
Все устремили на них презрительные взгляды и окружили, как хищники, когда те готовятся к нападению.
– Я хочу играть!
– Нет, доска моя!
Кейла сейчас разнесут в пух и прах. Нужно помочь этому психопату, а то еще огреют его по башке и кукуха вообще скажет парню пока, а мне еще кантоваться в одной комнате с ним.
Я неохотно поднялся и встал ногами на диван, где сидел, чтобы лучше видеть разгневанных психов. К ним уже подлетели недоуменные надзиратели и растерянно замахали руками, пытаясь успокоить больных, ну или протянуть время, чтобы кто-то подоспел на помощь, пока эти двое не покалечили друг друга.
Я подбросил в руке подаренное Кейлом яблоко. И в голову пришла идея: бросить его в одного из парней и тогда сцена прекратится. Так я и поступил. Размахнулся, наметил цель и швырнул фрукт. Ярко-красное, блестящее при лучах света, яблоко полетело к собравшейся толпе. И прилетело прямо в башку одного из надзирателей. Он упал на пол и вызвал тем самым шквал испуганных криков пациентов.
Кейл прекратил перетягивать доску на себя и отступил, с раскрытой пастью наблюдая за распластавшимся телом карапуза в черной робе.
– Он умер. Ты его убил! – Обвинил он своего противника и шумно выдохнул, приземляясь на пол и обхватывая голову руками. – Убил. Убил.
Все затихли и окружили покалеченного. Из-за скандала между Кейлом и вторым парнем никто не заметил откуда прилетело яблоко.
– Это Бог наказывает своих детей! – Прокричала какая-то бабка и вытянула указательный палец к потолку.
На шум, как свора собак, прибежали Доктор и его люди. Они разогнали толпу и схватили карапуза за ноги, руки и поволокли куда-то.
– Кто устроил балаган?
– Я, – отважился Кейл, – и он, – палец устремился на его противника. – Но мы не кидали яблоко в доброго человека. Это Бог наказывает своих детей! Так сказала вон та тетка в длинной юбке.
– Кейл, контролируй дыши, не задыхайся. Присядь на диван и сделай дыхательную разминку.
Приказал мужик в очках и снова повторил:
– Кто кинул яблоко?!
– Я.
Все взгляды приковались к моей персоне. С ужасом и паникой они отодвигались от меня. У кого не все мозги подплавились, даже умудрялись перешептываться. А кто-то отстраненно занимался своими делами, полностью выпуская из внимания устроенную сцену.
– Зачем?
– Хотел заткнуть их всех. Кейл посрался с другим кретином и верещал, как слон.
– А ну, живо ведите его в кабинет!
Доктор злобно запыхтел и пулей вылетел из комнаты, следом за ним повели и меня.
Я шел по длинным светлым коридорам безмолвно, в сопровождении людей в черных костюмах. Все двери на пути были заперты. По лестнице я спускался еще медлительнее, чтобы не запутаться в ступенях и не покатиться вниз.
– Жизнь такая интересная штука. На протяжении всей жизни люди двигаются к конечной точке. И всегда на пути встречаются кочки, камни, и редко дорога кажется идеально ровной. Всегда что-то происходит у человечества. Жизнь постоянно испытывает нас на прочность, закаляет, а кого-то бесповоротно ломает. Знаешь, что тебя отличает от остальных людей?
Доктор не стал дожидаться ответа, сел напротив меня и продолжил:
– Тебе предоставился второй шанс. В тебя ведь тоже стреляли, но ты по каким-то обстоятельствам не погиб. А значит, самое время начать жизнь по новой. Да, это чертовски сложно, но в любом случае не стоит бездействовать. Глупо, если ты потратишь подаренное время на ерунду.
– Доктор, я в психушке. О какой новой жизни вы говорите?
– Только отчаянные люди хоронят себя при жизни.
– Да похрен.
– Ты ведь хороший парень, Агварес. И не из слабаков.
Я равнодушно выдержал его тяжелый взгляд, он прерывисто вздохнул и сдался:
– Ладно, разговор окончен.
***
Я лежал на койке и пялился в потолок. Было необычайно спокойно на душе. В голову не лезли дурные мысли. Эмоции под замком прочно запрятаны где-то в темноте.
Полная эйфория длится не так долго: обычно мне делают уколы, я засыпаю, а когда просыпаюсь, то ничего не чувствую еще пару часов. Потом частично возвращается боль в теле, всякие воспоминания заполняют голову и заставляют меня грузиться. А через несколько часов мне снова колят уколы и все начинается по кругу.
Сейчас на потолке я видел образ Ло. Ее темные волосы прикрывали части лица, шоколадные глаза светились от счастья, но вот губы расползались в грустной улыбке... Может, она плакала и потому ее глаза блестели? И дело тут совсем не в счастье.
– Агварес, тук-тук. Меня не пытали, просто мы разговаривали по душам.
Появился в дверях Кейл, его завели в комнату и закрыли за ним дверь.
– Они все такие добрые и умные! Рассказывали мне про солнышко, как оно греет кожу, про зеленую травку, на которой можно просто лежать.
– Весело.
– Еще как!
Он плюхнулся на кровать и блаженно улыбнулся.
– Спасибо, что помог мне! Это яблоко прилетело прямо в цель! А знаешь, что?
– Не знаю.
Я отвернулся от него к стенке и изредка реагировал на его слова. Кровать Кейла противно заскрипела, он замолк.
– Не оборачивайся. – Сказал он прямо у моего лица и я вздрогнул.
– Ты идиот что ли совсем? Сколько можно подкрадываться?
Бухтел я и все-таки развернулся обратно и нахмурился. Что-то во взгляде Кейла изменилось. Он больше не улыбался, хотя до этого его губы всегда расплывались в улыбке. Глаза не бегали по сторонам, он четко смотрел на меня. А тело оставалось неподвижным, что несвойственно этому ушибленному.
– Я же просил не оборачиваться.
Парень сидел на полу, облокотившись локтями на мою койку. Он закатил глаза, голос его был серьезным и холодным.
– Я собираюсь сбежать завтра отсюда. Ты со мной?
Я чуть не задохнулся от его предложения, не до конца понимая значения этих слов. Он совсем чокнулся и что-то надумал? Или он реально собрался убегать? Но он же гребаный псих.
– Это прикол какой-то?
– Мне кажется, я уже достаточно тебя развеселил.
Усмехнулся он и вскинул брови кверху. От образа тупого дурачка ничего не осталось. Сейчас передо мной сидел адекватный, нормальный человек.
И требует от меня ответ на тяжелый вопрос.
И от любого ответа зависит моя дальнейшая жизнь.