Порочное искушение

– Агварес!

– А?

– Ты, блин, всю ночь дрых, не выспался еще? Нам пора бросать грузовик. По моим расчетам, мы сейчас... Агварес, твою мать! – Клейн толкнул меня в плечо, когда мои глаза снова сомкнулись.

– Да не сплю я! – Взорвался я и прикрыл лицо ладонями.

– По-твоему, я слепой, да? Выходи, иначе я сам тебя вышвырну или брошу тут.

Я открыл дверь и спрыгнул с сидения под недовольные возгласы бывшего соседа.

Грузовик притормозил в какой-то глуши на поляне среди деревьев. И как только Клейн смог сюда заехать? До моих ушей доносился шум автомобилей. Значит, мы где-то рядом с дорогой.

– Теперь пойдем пешком.

Уточнил Клейн и пнул камень под ногами. Видок у него конечно усталый: под глазами появились синяки, наверняка из-за недосыпа, белобрысые волосы средней длины, достающие до самых скул, взлохматились, как у чучела, и потеряли чистоту, черная рабочая форма, которую мы напялили по распоряжению санитара, вся измаралась.

Уверен, я выгляжу не лучше. А самое нелепое в нашем образе – это больничные тапки, которые мы не сменили во время побега, потому что другой обуви не нашлось.

– Куда пойдем?

Мой вопрос его взбесил, это стало понятно по выпученным, диким глазам Клейна и его широким ноздрям, при глубоких вздохах.

– Не смотри на меня так! – Добавил я. – Если не знаешь, окей. Просто пойдем.

– Мы не очень далеко уехали от клиники, поэтому надо скорее уносить ноги.

И правда, после того, как мы проехали мимо охраны и выехали на прямую дорогу, сразу поспешили найти безлюдное, укромное место, где заглушили двигатель, вырубили фары и решили отдохнуть пару часов. Потому что Клейна начинало жестко рубить, ну а я в вождении не горазд. А когда сосед проснулся, мы проехали какое-то время и притормозили, поскольку разъезжать на мусоровозе при свете дня слишком палевно. Поэтому слова о том, что мы где-то близко с психушкой – правдивый факт.

Сейчас только начинало светать. Легкий утренний ветерок обдувал лицо, помогая не сдохнуть от жары. Мы пробирались через деревья, отшвыривая ветки от лиц, а потом вышли на трассу и продолжили путь. Мимо проносились машины, давая понять, что где-то близко населенный пункт.

– Клейн, а ты уверен, что сейчас нам нужно светиться на людях?

– Ну давай останемся жить в лесу! Построим шалаш, разожжем огонь и будем охотиться на дичь!

Я до боли в пальцах сжал кулаки и стиснул челюсти. Какой же он бесячий! Так и хочется сказать ему об этом и поставить этого напыщенного говнюка на место... Но все же сейчас не лучшее время огрызаться с ним, поскольку он единственный союзник. И вместо того, чтобы осадить Клейна, я молча шел следом, прожигая взглядом его затылок.

– Эй, вас подвести?

Рядом притормозила машина. За рулем сидел старик с сжатой в губах сигаретой и с прищуром оглядывал нас.

– Было бы неплохо.

– Запрыгивайте!

Мы сели в старую тачку и рванули с места.

– Вы откуда такие красивые? – Полюбопытствовал он.

– Сбежали с психушки.

Мужик громко засмеялся, почти нервно. И больше не проронил ни слова. Только искоса поглядывал на нас в зеркало.

Мне вдруг стало интересно, какой сейчас месяц? Если у отца было день рождение в конце октября, как раз перед тем происшествием, а в отключке, по словам Доктору, я был полгода, то сейчас где-то апрель-май. Хотя в воображаемом мире я уже перевернул календарь на июль.

Я снова начал засыпать. Скорее всего, это из-за таблеток. Они всегда клонили в сон и потому мне нравилось их глотать. Когда разум засыпал, приходила Филисса. Я понимал, что это сны и действия таблеток, но так отчаянно нуждался в ее улыбке, сияющих небесных глазах, объятиях, что был готов отказаться от реальности и кануть в небытие. Только выбора мне не предоставили и теперь приходится существовать в суровой реальности.

– Добро пожаловать в Мидлтаун! – Воскликнул старик и притормозил у какого-то кафе.

– Спасибо, что подбросил. – Пролепетал Клейн и хлопнул за собой дверью.

– Мне надо в Нью-Йорк. Как вообще, черт возьми, мы оказались в Мидлтауне? Разве мы не были в клинике Манхеттена?

– Наверное, тебя направили в другую лечебницу. Мне откуда знать то?

Мы сели за свободный столик на улице. Люди брезгливо и опасливо поглядывали на нас, а через минуту подлетел парень с блокнотом в руках.

–  Чего желаете заказывать?

– Ничего.

– Прошу извинить, но эти столики только для посетителей нашего заведения. Не едите – не занимаете место.

– Да тут полно свободных столов. В ваше гнилое кафе по-видимому редко заходят. Поэтому радуйся, что мы хотя бы сидим тут. – Не сдержался я и обрушил дозу гнева на жалкого официантишку.

Клейн под столом пнул по моим ногам и ангельским голоском пропел:

– Мы сейчас уйдем. Извините за предоставленные неудобства. Дайте нам пять минут.

Пацан, не ответив, сгорбил спину и быстро смылся.

– Агварес, ты идиот? Нам нельзя разводить шумиху! Пошли отсюда.

Он тяжело вздохнул и встал изо стола. Мы поплелись по тропинке черт знает куда, оставляя позади много домов, площадок, различных заведений.

Мы шарахаемся по улицам Мидлтауна в грязных шмотках, мягких тапках и уж точно вызываем вопросы у прохожих. И на протяжении всего времени я не мог избавиться от мысли, что нас вот-вот найдут и запекут обратно в клинику.

Ни у меня, ни у Клейна не было планов в случае удачного побега. И теперь мы сели в лужу. Без связи, денег, еды, спальных мест. Нам негде перекантоваться даже одну ночь. Но не смотря на это, одно я знал с самого начала: нужно любым путем добраться до Нью-Йорка.

Эта идея нас и спасла: через час блужданий мы нашли телефонную будку. И каково было наше счастье, когда мимо проходила компания школьников, у которых мы любезно позаимствовали монетки. Благодаря сложившейся ситуации и привычке Абса брать звонки абсолютно в любое время и даже незнакомых номеров, я смог сказать другу:

– Абс, я сейчас в Мидлтауне. Мне нужно, чтобы ты приехал за мной. Как можно скорее.

– Что?! Ты хочешь сказать, что сбежал из...

– Да.

– Вот, это мой друг! Агварес вернулся, боже правый! Я скоро буду, где тебя найти?

***

Спустя несколько часов мы стояли в пробке на Манхеттене. Я так скучал по Нью-Йорской суете, целеустремленности людей и их нервам, которые не погибают во время ежедневной текучки на дорогах.

Было странно осознавать, что в настоящей жизни я не был в Нью-Йорке уже полгода, в то время, как мой мозг таскал меня в бары почти каждые выходные в дребезги напиваться, а еще позволил мне влюбиться. Кому расскажи - не поверят. Может, я вообще зря сбежал из клиники? Вдруг мне там самое место.

– Агварес, ты точно хочешь, чтобы я тебя отвез туда?

– Да. И не задавай больше глупых вопросов.

Абс закатил глаза и фыркнул.

Он за это время изменился: отрастил свои русые волосы и больше не красит их в белоснежный, стал коротко стричься, немного набрал в весе, но все равно остался дохлым. Взгляд его стал более серьезным, хотя это совсем бесполезное замечание, поскольку он остался прежним Абсом - отбитым клоуном без тормозов с тупыми шуточками. За что его кстати все и любят.

– А его обязательно было брать с собой? – Махнул он в зеркало, в котором виднелось отражение Клейна, дрыхнувшего на заднем сидении с раскрытым ртом.

– Это ненадолго. Ему просто некуда податься.

–  Буду охотно верить. Все же мой дом не приют для левых психов. Я принимаю только своих.

– Клейн не хотел ехать, я настоял. Он не так уж и плох. Скоро сам убедишься. – Я уткнулся лбом в боковое окно, вспоминая диалог несколькими часами ранее:

–И куда ты теперь?

–У меня в одном городишке завалялись знакомые. Нужно стряхнуть с них пыль. Туда и отчалю.

Мы стояли у дороги и следили глазами, как из-за угла выезжает машина и несется к нам. Абс шумно затормозил и пулей вылетел из салона, мча ко мне на радостях.

–Бог ты мой! Агварес, глазам своим не верю! Неужели я достучался до тебя?

Он впился пальцами в мои плечи на расстоянии протянутой руки и вгляделся в мое лицо. Улыбка не сползала с его губ. По-любому друг был доволен собой и своей выходкой, заставившей меня вырваться из психушки. А я, между тем, еще злился на него.

–Хорош, Абс. – Увильнул я и запрыгнул на переднее пассажирское.

Бывший сосед продолжал стоять у машины и переминаться с ноги на ногу. В голове закралась мысль: а уж не наплел он о том, что ему есть куда податься? К тем, кто помог сбежать нам, Клейну явно сейчас нельзя.

Ладно, я могу пожалеть о том, что собираюсь сказать, но я должен как-то отплатить Клейну за то, что я сейчас не торчу в психушке, а брожу на свободе. Когда Абс запрыгнул в салон и завел машину, я подал голос:

–Подожди минутку.

Обратился я к другу и обернулся обратно к соседу, крича ему через открытое окно:

–Поехали с нами в Нью-Йорк?

–Нет.

Такого резкого и категоричного "нет" я не ожидал.

–Тебе же некуда идти, Клейн. Только дурак откажется от такого предложения при наших то обстоятельствах.

–Я психбольной, забыл? – Улыбнулся он простодушно.

– Просто поехали с нами, а там решим, что делать дальше.

– Вот именно. Он не хотел, а ты какого-то хрена потащил его с нами. – Не унимался Абс, громко шепча и крепко сжимая руль.

Я потянулся к аудиосистеме и прибавил звук, чтобы заглушить слова друга. Он же после этого скрутил громкость на ноль.

– Проехали насчет твоего дружка психопата. Я хочу сказать, что не повезу тебя в твой дом.

– Это еще почему? –  Я озадаченно и раздраженно посмотрел на Абса.

–  Когда ты был в отключке, твой доктор говорил, что тебе нельзя нервничать. Он просил оградить тебя от плохих известий. – Ровно говорил друг, не отрывая взгляд от лобового стекла, будто там что-то нечто интересное, а не стандартная создавшаяся змейка из машин. – И я не знаю, можно ли теперь тебя расстраивать...

– Ты бесишь. Говори уже, что хотел.

– Твой дом выставлен на продажу, ровным счетом как и все имущество Хемлок. У тебя ничего нет, дружище.

Как меня веселят эти "радостные" новости. Жизнь никак не угомонится и все продолжает меня добивать. Так ей и хочется, чтобы я согнулся и сдох под натиском всех событий. Но пусть она катится к черту, хуже чем сейчас – уже не будет. Я потерял свою семью, а теперь еще выясняется, что я в шаге от социального статуса бомжа.

А, вернее меня ждет статус – "бомж с больной башкой, сбежавший из психушки". Не жизнь, а сказка!

Я нервно засмеялся и откинулся на спинку сидения, задирая голову кверху. Абс растерянно покосился на меня и задал самый тупой вопрос, какой только мог:

– Ты в порядке?

Нет, черт возьми! Какой тут может быть порядок?! За максимально короткий период моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов так запросто, словно по одному щелчку пальцев.

Я только научился плавать, держаться на плаву и не тонуть. Перестал бояться, что в какой-то момент не смогу вздохнуть и задохнусь от образовавшихся проблем. Я смог отыскать остров, где был бы счастлив, и упорно плыл к нему. В один момент океан обмельчал и стало еще легче двигаться вперед. Оставались ничтожные метры от цели, как вдруг хлынула огромная волна и поглотила меня, сокрушая все кругом и сталкивая меня со скалами, почти разбивая.

У жизни и океана много общего: одинаково таинственны и непредсказуемы. Люди боятся зайти в воду ровно также, как боятся жить. Всем страшно, когда никто не знает, что ждет на глубине, когда земля уходит из под ног. С какими существами доведется встретиться, через что пройти?

В жизнь люди погружаются также, как и в воду: без инструкций, как не быть съеденными кем-нибудь, без карты, которая укажет на место, где людей поджидает истинное счастье, без вспомогательных вещей, которые помогут не утонуть. Все заходят в воду и не знают, что их там ждет... Ни у кого ничего нет в руках, никаких знаний в голове, ведь подводный мир исследован на ничтожное количество процентов. Людям известно только то, что надо плыть. Несмотря ни на что. И у каждого есть только он сам. Только собственный разум, собственное сердце, которое может подсказать путь, тело, которое будет бороться за новый глоток воздуха. И необъятный океан кругом. Безжалостный и беспощадный. У него нет ни чувств, ни эмоций. Ничего человеческого.

А волны в океане можно сравнить с проблемами в жизни. Если одну легко поймать на доске для серфинга, то какую-нибудь человек точно упустит. Вода захлестнет его, проберется в легкие и заставит задыхаться, она выбьет из человека все силы. И не успеет он оклематься, грядет новая волна. Захочет жить - возьмет и встанешь на доску, корчась от боли. А если не захочет, то больше не увидишь солнце.

Вот и меня захлестнула устрашающая волна. Мой океан обмельчал на некоторое время. А сейчас вся вода вернулась и двинулась на мой мир. Наводнение затопило мой остров. На котором было самое сокровенное и любимое...

– Агварес, мой отец боролся до последнего за правосудие. Он места себе не находил, когда узнал о смерти Гленна. Был готов рвать и метать. И я уверен, что такого исхода бы не последовало, если бы отца не подвела болезнь. Я говорил, что он тяжело болен?

– Да. – Мрачно ответил я. – Но не сказал, что именно с ним стряслось.

– У отца болезнь Альцгеймера.

Я со свистом выдохнул и сжал волосы на голове, тупо пялясь вперед. Я не мог подобрать подходящие слова, чтобы выразить свое сожаление. А сожалеть мне было о чем: Оливер друг отца с детства, всегда поступает по совести, уважает личное пространство, чтет свои и чужие принципы, относится ко мне как к сыну. С приходом этой болезни к Оливеру, мир потерял главного жизнерадостного, добродушного весельчака всей планеты.

– Абс...

Я посмотрел на друга и он поймал мой взгляд, поджал губы и коротко кивнул мне.

Когда много лет дружите с человеком – начинаете понимать друг друга без слов. И самым ценным в дружбе становится не способность болтать часами без умолку, а умение разделять друг с другом тишину.