2 глава. Голос из камня
Моника Богачева стояла перед статуей, её маленькая фигурка казалась ещё меньше на фоне массивного каменного старца. Её голубые глаза, глубокие и тревожные, как морская пучина, были прикованы к золотому сиянию, исходящему из его глазниц. Только что неподвижный, старец теперь смотрел прямо на неё, и воздух вокруг дрожал от низкого гула, который поднимался из земли. Её блокнот лежал в пыли у ног, открытый на странице с нарисованной спиралью, а карандаш всё ещё был зажат в её дрожащей руке. Остальные ребята — Демид, Демьяна, Матвей и Мирон — подбежали к ней, окружив её полукругом. Их лица выражали смесь страха, недоверия и любопытства, но никто не решался заговорить первым. Тишина была такой густой, что казалось, её можно потрогать.
— Ты пробудила меня, — прогремел голос статуи, глубокий и древний, как рокот волн, бьющихся о скалы в шторм. Он отдавался в груди, заставляя сердце Моники биться быстрее. — Семь легенд спали в этих землях веками. Теперь они оживут. Игра началась.
Демид Дмитриев шагнул вперёд, его русые волосы растрепались от резкого движения, а серо-голубые глаза вспыхнули вызовом. Ему было двенадцать, и он привык встречать любой вызов с кулаками или острым словом. Лагерь для него был местом, где он мог доказать свою силу, но это — это было что-то совсем другое.— Какая ещё игра? — выпалил он, его голос дрожал от смеси раздражения и неуверенности. — Мы сюда отдыхать приехали, а не в твои дурацкие загадки играть! Кто ты вообще такой?
Старец медленно повернул голову к нему, и свет в его глазах стал ярче, ослепляя ребят, как солнечные блики на воде. Моника прикрыла лицо рукой, но не отступила.— Семь испытаний. Семь добродетелей, — ответил старец, его голос был тяжёлым, как камень, падающий в пропасть. — Если вы победите, хаос останется в цепях. Если проиграете, она вернётся и поглотит всё.
Демьяна, двоюродная сестра Демида, скрестила руки на груди, её серо-голубые глаза сузились. Она была такой же упрямой, как брат, но её хладнокровие делало её опаснее в спорах. Её не пугали ни статуи, ни голоса — её пугала неизвестность, которую она не могла контролировать.— Кто вернётся? — спросила она, её тон был резким, как лезвие. — Хватит говорить загадками. Назови имя, или мы уходим.
Старец не ответил словами. Вместо этого из трещины в каменной чаше, которую он держал в руках, поднялся тонкий дым. Он закружился в воздухе, словно живой, и постепенно сложился в фигуру женщины. Её длинные чёрные волосы шевелились, как змеи, извиваясь в невидимом ветре, а лицо скрывала тень, делая его неразличимым. Только глаза — пустые, глубокие, как бездонные колодцы — казались живыми, и от их взгляда по спине Моники пробежал холод.
— Я Бетти, — прошелестел голос, холодный и сладкий одновременно, как ледяной ветер, пробирающий до костей. Он проникал в голову, заставляя ребят замереть. — Вы разбудили игру, дети. Но я сделаю так, чтобы вы её проиграли.
Мирон Королев, девятилетний мальчик с рыжими кудрями и янтарными глазами, попятился назад. Его книга по истории выпала из рук и шлёпнулась на землю, подняв облачко пыли. Он был умён не по годам, но сейчас его знания казались бесполезными перед этой тенью.— Это что, призрак? — прошептал он, его голос дрожал. — Или дух? Я читал про такое, но... это не может быть правдой, верно?
— Это хуже, — сказал Матвей Леонов, пятнадцатилетний пловец с тёмно-карими глазами. Он шагнул вперёд, встав перед младшими, словно защищая их своим широким спортивным телом. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Что нам делать? Мы не подписывались на это.
Старец поднял руку, и трещина в чаше расширилась с громким треском. Каменные осколки посыпались на землю, а свет в его глазах стал почти невыносимым.— Найдите остальных шестерых, — прогремел он, и его слова эхом отразились от сосен. — Пройдите их испытания. Или хаос станет вашим хозяином.
Камень треснул ещё громче, и внезапно свет в глазах статуи погас. Она замерла, снова став просто куском камня, покрытым мхом. Тишина вернулась, но она была обманчивой. Вдалеке, среди деревьев, раздался тихий смех Бетти — высокий, резкий, как звон разбитого стекла. Он эхом разнёсся по лесу, заставив ребят вздрогнуть.
Моника наклонилась и подняла блокнот с земли. Её пальцы дрожали, когда она открыла страницу с рисунком. Спираль с семью лучами была на месте, но теперь рядом с ней появился новый штрих — тёмный силуэт женщины с шевелящимися волосами. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри растёт комок страха.
— Это моя вина, — прошептала она, сжимая карандаш так сильно, что он чуть не сломался. Её голос был едва слышен, но Демид обернулся к ней, нахмурившись.
— Что ты сказала? — спросил он, но Моника не ответила. Она просто смотрела на рисунок, понимая, что этот лагерь уже никогда не будет для них просто местом отдыха. Что-то древнее и тёмное проснулось, и они оказались в самом центре этого.