4 глава. Разногласия
Лагерь «Орлёнок» гудел утренней суетой. Дети бежали на зарядку, вожатые выкрикивали команды, а запах свежего хлеба из столовой смешивался с солёным морским бризом. Но для пятерых ребят, собравшихся в тени старого дуба у тропинки, этот день не обещал ничего привычного. После вчерашнего испытания на мосту, где Демид добыл первый ключ, воздух между ними стал тяжёлым, как перед грозой. Они сидели на траве, глядя на маленький каменный ключ в руке Демида — он слабо светился, словно живой, но никто не знал, что с ним делать дальше.
Моника сидела чуть в стороне, уткнувшись в свой блокнот. Её каштановые волосы падали на лицо, закрывая голубые глаза, в которых всё ещё дрожала тень вчерашнего страха. Она рисовала что-то — линии, тени, силуэт статуи, — но её рука двигалась медленно, неуверенно. Ей не давала покоя мысль, что это она виновата в том, что началось. Если бы она не срисовала тот символ, если бы не подошла к статуе...
— Надо решать, что делать дальше, — сказала Демьяна, её голос был резким, как всегда. Она стояла, скрестив руки, её серо-голубые глаза обводили группу с холодной решимостью. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока эта Бетти явится снова. У нас есть ключ. Должна быть следующая подсказка.
Демид фыркнул, вертя ключ в руках. Его русые волосы блестели на солнце, но в его взгляде было раздражение.— Легко тебе говорить, — буркнул он. — Это я вчера чуть не свалился с моста, пока ты стояла и командовала. Может, в следующий раз сама полезешь?
Демьяна закатила глаза, её губы сжались в тонкую линию. Они с Демидом были похожи как две капли воды — те же черты лица, тот же упрямый характер, — но их соперничество вспыхивало при любом удобном случае.— Я бы справилась лучше, — отрезала она. — Ты чуть всё не испортил, когда начал паниковать.
— Я не паниковал! — Демид вскочил на ноги, сжимая кулаки. Его голос стал громче, привлекая взгляды нескольких ребят, проходивших мимо. — Я прошёл испытание, а ты только языком трепала!
Матвей Леонов, сидевший на корточках, поднял голову. Его тёмно-карие глаза были спокойными, но в них мелькнула тревога. Он привык быть голосом разума в любой компании, и сейчас чувствовал, что спор заходит слишком далеко.— Хватит, оба, — сказал он, вставая. Его спортивная фигура возвышалась над младшими, и он говорил ровно, но твёрдо. — Мы не враги друг другу. Если будем ссориться, Бетти только этого и ждёт.
Мирон Королев, сидевший с книгой на коленях, кивнул, его рыжие кудри подпрыгнули. Он был младше всех, но его янтарные глаза блестели от любопытства.— Матвей прав, — тихо сказал он. — Я вчера ночью читал про древние квесты. Обычно они проверяют не только силу, но и умение работать вместе. Если мы не найдём общий язык, то провалимся.
Демид хмыкнул, но всё же сел обратно, бросив сердитый взгляд на Демьяну. Она не ответила, просто отвернулась, глядя на лес. Напряжение между ними не исчезло, но слова Матвея и Мирона немного остудили пыл.
Моника вдруг подняла голову, её голос был едва слышен:— Это моя вина.
Все обернулись к ней. Она смотрела на блокнот, её пальцы сжимали карандаш так сильно, что он чуть не треснул.— Если бы я не нарисовала тот символ... ничего бы не началось, — продолжила она, её глаза блестели от подступивших слёз. — Это я пробудила старца. Это из-за меня.
Матвей шагнул к ней и присел рядом, положив руку ей на плечо. Его дружелюбная улыбка была мягкой, успокаивающей.— Не вини себя, — сказал он. — Ты не знала, что случится. И, может, это не ошибка, а судьба. Мы все здесь не просто так.
Моника слабо кивнула, но внутри её всё ещё грызло чувство вины. Демид, всё ещё хмурый, посмотрел на неё и неожиданно смягчился.— Да ладно тебе, — буркнул он. — Если бы не ты, я бы не прошёл тот мост. Может, ты и правда запустила это, но без тебя мы бы вообще ничего не сделали.
Демьяна вздохнула, её хладнокровие вернулось.— Хорошо, — сказала она, поворачиваясь к группе. — Давайте думать, что дальше. Ключ светится, значит, он связан с чем-то. Моника, проверь свой блокнот. Может, там ещё что-то появилось.
Моника открыла страницу с рисунком спирали. Её сердце пропустило удар — под символом теперь была новая надпись: «Доверие откроет путь». Она показала её остальным, и тишина повисла над группой.
— Доверие? — переспросил Мирон, нахмурившись. — Это как испытание смелости? Нужно кому-то довериться?
— Или рассказать что-то, — предположил Матвей, глядя на Монику. — Ты ведь рисовала, и всё началось. Может, это связано с тобой?
Моника побледнела. Её пальцы задрожали, и она закрыла блокнот. Рассказать что-то? Открыться? Она годами прятала свою боль — потерю старшего брата, о которой не говорила даже родителям. А теперь этот квест требовал от неё невозможного.
— Я... я не знаю, — прошептала она, опустив голову.
Демид посмотрел на неё, потом на ключ в своей руке.— Если это про доверие, — сказал он, — то нам всем придётся постараться. Не только ей.
Демьяна кивнула, впервые соглашаясь с братом без спора.— Тогда начнём с малого, — сказала она. — Моника, просто скажи, что чувствуешь. Мы не осудим.
Моника сглотнула, её сердце колотилось. Она не знала, сможет ли, но взгляды друзей — не осуждающие, а ждущие — дали ей крохотную искру надежды. Может, это и есть первый шаг?