5 глава. Рисунок Моники
Тень старого дуба укрывала пятерых ребят от палящего утреннего солнца, но воздух всё равно казался густым и тяжёлым. После спора и слов Демьяны о том, что Монике нужно открыться, тишина повисла над группой, как плотный туман. Моника сидела на траве, её каштановые волосы падали на лицо, скрывая голубые глаза, которые теперь блестели от слёз, готовых вот-вот пролиться. Её блокнот лежал на коленях, открытый на странице с надписью «Доверие откроет путь». Эти слова жгли её, как раскалённый уголь. Она знала, что они значат, но мысль о том, чтобы рассказать о своей боли — боли, которую она прятала даже от самой себя, — пугала её сильнее, чем Бетти или статуи.
Демид, всё ещё сжимая каменный ключ в руке, смотрел на неё с лёгким нетерпением. Его русые волосы растрепались от ветра, а серо-голубые глаза сузились. Он не любил долгие паузы — они заставляли его чувствовать себя беспомощным, а это было хуже всего.— Ну, давай уже, — сказал он, стараясь звучать мягче, чем обычно. — Мы не будем смеяться, обещаю. Просто скажи что-нибудь.
Демьяна, стоявшая рядом, бросила на брата быстрый взгляд, но промолчала. Её хладнокровие вернулось, и она ждала, скрестив руки, словно генерал, наблюдающий за солдатом перед битвой. Её серо-голубые глаза, такие же, как у Демида, были непроницаемы, но в них мелькнула тень сочувствия. Она понимала, как трудно открыться, хоть и не показывала этого.
Матвей присел рядом с Моникой, его тёмно-карие глаза были тёплыми и спокойными. Он положил руку ей на плечо, и его голос был мягким, как морской прибой.— Никто тебя не торопит, — сказал он. — Но если это испытание, как то, что прошёл Демид, то оно не отпустит, пока ты не сделаешь шаг. Мы с тобой.
Мирон, сидевший с книгой в руках, поднял голову. Его янтарные глаза блестели от любопытства, а рыжие кудри подпрыгнули, когда он кивнул.— В древних легендах доверие часто было ключом, — сказал он тихо. — Герои делились секретами, чтобы открыть двери или снять проклятье. Может, это что-то такое.
Моника сглотнула, её пальцы дрожали, когда она открыла рот, но слова застряли в горле. Она посмотрела на друзей — их лица, их взгляды, — и впервые за долгое время почувствовала, что, может быть, они не отвернутся. Её голос был слабым, дрожащим, как лист на ветру:— Это... это про моего брата. Его звали Саша.
Все замолчали, даже Демид, который обычно не умел держать язык за зубами. Моника опустила взгляд на блокнот, её пальцы начали рисовать — линии складывались в силуэт мальчика, старше её, с такими же голубыми глазами.
— Ему было тринадцать, — продолжила она, и её голос окреп, хотя слёзы уже текли по щекам. — Он был моим лучшим другом. Мы рисовали вместе, гуляли, он учил меня лазить по деревьям. Но два года назад он... он утонул. Мы были на озере, и я не успела позвать помощь. Я видела, как он ушёл под воду, и ничего не сделала.
Тишина стала ещё гуще. Матвей сжал её плечо сильнее, Демид отвёл взгляд, словно ему было неловко видеть её слёзы, а Демьяна слегка нахмурилась, но не из злости — из понимания. Мирон смотрел на неё с открытым ртом, его книга лежала забытая.
— Я виню себя каждый день, — прошептала Моника. — Если бы я была быстрее, если бы я крикнула громче... Поэтому я не говорю об этом. Мне страшно, что вы подумаете, что я слабая. Или что я вас подведу, как его.
Внезапно земля под ними дрогнула. Блокнот в руках Моники засветился, и рисунок мальчика ожил — линии поднялись с бумаги, превращаясь в золотую тень. Она не была пугающей, как Бетти, а тёплой, почти живой. Тень протянула руку и указала на тропинку, ведущую к заброшенному корпусу лагеря.
— Ты открыла путь, — раздался голос, мягкий и знакомый, но не принадлежавший старцу. Моника замерла, узнавая его — это был голос Саши. — Ты не слабая, Мона. Ты храбрая.
Тень исчезла, оставив после себя золотой свет, который впитался в страницу. Надпись «Доверие откроет путь» сменилась новой: «Знания приведут к свету». Моника вытерла слёзы, её сердце всё ещё болело, но теперь в нём было что-то новое — облегчение.
Матвей улыбнулся ей, его глаза блестели от гордости.— Ты сделала это, — сказал он. — Испытание пройдено.
Демид кивнул, его голос был тише, чем обычно:— Ты не подвела. И не подведёшь.
Демьяна посмотрела на Монику, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке — редкой, как солнечный день зимой.— Ты сильнее, чем думаешь, — сказала она. — А теперь давай двигаться дальше.
Мирон поднял книгу и встал, его лицо озарилось энтузиазмом.— Знания приведут к свету, — повторил он. — Это моё испытание, да? Я знаю, где искать! В библиотеке лагеря есть старые архивы. Там может быть подсказка!
Ребята поднялись, и впервые за утро между ними появилась искра единства. Моника сжала блокнот, чувствуя, что часть её боли ушла с этими словами. Они двинулись к корпусу, указанному тенью, но в глубине леса раздался тихий смех Бетти — напоминание, что игра ещё не окончена.