Глава 13
Когда мы поднимаемся по ступеням станции, Лиса завязывает мне глаза. Интересно - для чего? Почему бы мне не смотреть нормально по сторонам?
- Я, вообще-то, знаю, где мы.
- Ты знаешь, где мы, но не знаешь зачем, - отвечает Лиса, ведя меня за руку.
Я мотаю головой:
- Надеюсь, ты не заставишь меня сегодня играть на перроне? А то в тот раз, когда мы с тобой встретились, было ужасно неловко...
Лисп смеется:
- Помню-помню. Разве я могу забыть кота, чье погребение ты собиралась организовывать?
Мы останавливаемся. Мои глаза снова открыты, и я вижу, что стою прямо перед окошком кассы. Фред с улыбкой протягивает мне два билета. Я перевожу взгляд с него на Лису.
- Куда мы едем?
Лиса пожимает плечами и улыбается. Тогда я обращаюсь с тем же вопросом к Фреду. Он отвечает еще более энергичным пожатием плеч:
- Ничего не знаю.
- Ну, Фред... - упрашиваю я, состроив милое и невинное лицо.
- Даже не пытайся, - говорит он, изображая, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. - Я нем как рыба.
Подходит поезд, который повезет нас навстречу приключениям, не знаю куда. Я так взволнована! Двери открываются, и кондуктор приветствует меня улыбкой до ушей. Раньше, когда я играла здесь на гитаре, мы с ним здоровались, но пассажиром я никогда не была.
- Все на борт! - командует он.
Мы с Лисой заходим. В вагоне почти пусто. Только мы, тусклый свет и стук колес. Лиса указывает мне на пустой ряд:
- Ваше место, мадемуазель.
Я опускаю гитару и проскальзываю к окну. Лисп садится напротив и начинает раскладывать на столике салфетки, бумажные тарелки и пластиковые приборы.
- Весь день ради этого пахала, - говорит она, доставая из рюкзака большой пакет еды из моего любимого китайского ресторана.
Я качаю головой. Подумать только: сколько ей пришлось хлопотать, чтобы устроить для меня этот идеальный ужин! Здесь все мое самое любимое: лапша ло-мейн, курица в апельсиновом соусе, жареный рис.
- Что это было? Ты достала китайскую еду из рюкзака? - смеюсь я. - Ты всегда носишь с собой горячие блюда?
- У нас романтический пикник, - поясняет Лиса, стараясь сохранять серьезное выражение лица, но это ей совершенно не удается. - Внести еду в поезд можно только в рюкзаке.
- Я раньше никогда не ездила на поезде, - говорю я.
- Я тоже.
- Серьезно?
Мне казалось, я одна такое ископаемое! Прикольно, что эта поездка для нас обоих первая. Мы «чокаемся» палочками и принимаемся за дело.
- Знаешь, о чем я часто думаю? - спрашивает Лиса, когда еда почти вся сметена. - Поразительно, что мы с детства живем рядом, но я ни разу не видела, как ты катаешься на велике или, например, продаешь лимонад. Я бы купила у тебя лимонаду!
Сердце мое замирает. О том, из-за чего мы до последнего времени не встречались, мне сейчас совсем не хочется говорить. Хочется просто наслаждаться этим ужином, этой поездкой, этим свиданием. Пусть все как можно дольше остается так, как есть. Но при расставании я ей обязательно скажу. Когда она высадит меня из машины перед дверью моего дома, я сразу выпалю: «У меня редкая болезнь: мне нельзя выходить на солнце. Именно поэтому я встречаюсь с тобой только поздно вечером. Надеюсь, это ничего не изменит в наших отношениях». Вот так. Раз - и все. Без тягомотины. Не могу себе представить, чтобы после этих слов Лиса с воплями убежала, оттолкнула меня или просто перестала со мной разговаривать. Мои опасения не должны оправдаться. Такой хороший человек не может струсить из-за какого-то дефекта ДНК. Ну а сейчас я говорю ей:
- Я не люблю лимонад.
Лиса пристально смотрит на меня, поджав губы:
- Ты ведь знаешь, что я знаю правду, да?
Вот тут я перехожу в режим панической атаки. Ясное дело: это Розэ до неё добралась. Что мне сейчас делать? Сразу извиняться или сначала ждать, когда она подтвердит мои подозрения? Энергично набивая рот лапшой, я пытаюсь придумать, как ей объяснить, почему я до сих пор молчала. Она не заслуживает этого. Она заслуживает, чтобы я была с ней правдива.
Лиса слегка наклоняется вперед, смотрит влево, вправо, потом опять на меня и шепотом говорит:
- Вы с твоим папой действительно в программе защиты свидетелей. Давали показания против гангстеров или что-то вроде того.
Я с облегчением вздыхаю: она просто шутит. Но до настоящего разговора осталось совсем недолго. Не исключено, что он состоится еще до того, как закончится этот вечер. Может, содрать пластырь прямо сейчас - и будь что будет. Реальность есть реальность, ее не изменишь.
- Это не так уж далеко от истины. На самом деле...
Я снова пытаюсь представить себе, как Лиса воспримет новость, и замолкаю. Моя уверенность в том, что она выслушает меня совершенно спокойно, куда-то исчезает. Возможно, она в самом деле скажет: «Все нормально, твоя болезнь не помеха нашим отношениям». Но потом мы начнем встречаться все реже, пока не окажется, что теперь она свободена днем, а по ночам занята. Так закончатся лучшие дни моей жизни.
Я подаюсь вперед, опершись на локти, и зондирую почву. Выдаю половинчатый ответ:
- Моя цель - ты. Мне строжайше запрещено показываться на людях, особенно при свете дня, но я много лет слежу за тобой из укрытия. То есть из своей комнаты.
Проходит секунда. Лисп моргает. Потом улыбается мне:
- Так я и знала! Классическая легенда для свидетеля!
Собрав и выбросив пустые коробки из-под китайских блюд, Лиса садится рядом и обнимает меня за плечи. Поезд едет, а мы смотрим на звезды, проплывающие в небе.
- Так, значит, тебе было пять лет, когда умерла твоя мама? - спрашивает Лиса мягко.
Я часто думаю о том, что случилось с мамой, после того как она попала под машину. О чем она подумала? Увидела ли свет? Спустились ли ее бабушка с дедушкой, чтобы проводить ее на небеса? Придет ли она за мной, когда настанет моя очередь? Или я просто провалюсь в огромную черную дыру? Занавес опустится, и все - меня как будто никогда и не было. Этого я боюсь больше всего, хотя и не могу объяснить почему. Прежде чем покинуть этот мир, я должна оставить в нем след. Чтобы жизнь была прожита не зря.
- Ужасно, - говорит Лиса, прерывая мои мрачные размышления. - Ты помнишь, как это произошло?
Пару секунд я молчу. Смерть мамы мы с папой переживали в общем-то так же, как нынешнюю ситуацию: улыбку на лицо - и вперед. Можно подумать, беда рассосется, если делать вид, что ее нет.
- Главным образом я помню папу. Я смотрела, как он притворяется счастливым, чтобы я была счастлива. А я притворялась счастливой, чтобы был счастлив он. И знаешь, в какой-то степени мы действительно делали друг друга счастливыми. Мы вместе научились тосковать по ней так, чтобы горе не захлестывало нас с головой.
Лиса кивает:
- Да. Мне кажется, вы с твоим папой действительно очень близки.
Я пожимаю плечами, глядя в окно на Кассиопею. Древние греки верили, что она привязана к трону в наказание за тщеславие. Может быть, я тоже заслужила ПК, сделав что-то ужасное, и теперь сижу в заточении в своем доме, в своей комнате, каждый день до захода солнца?
- Да. Временами мне даже хочется, чтобы он знал меня не так хорошо, - говорю я.
Это не совсем правда. Я понимаю, как мне повезло, что мой папа так меня любит и понимает. Но мне не хватает любви и понимания других людей, моих сверстников. Я бы очень хотела тоже поехать осенью в колледж, вместо того чтобы просто смотреть, как чужие вселенные расширяются, а моя сжимается. Мое положение угнетает меня, особенно в последнее время. Недавно я поняла, что из-за моей болезни даже самые близкие люди никогда не будут относиться ко мне как к взрослому человеку. Никогда не перестанут пасти и нянчить меня.
- Ну? Теперь десерт? - спрашивает Лиса.
Я киваю.
- Протяни руки и закрой глаза.
- Только не это! - вздыхаю я, но все-таки выполняю команду.
Лиса высыпает что-то мне в ладони.
- Можешь смотреть.
Это разноцветное драже из такой же пачки, которую Лиса несколько раз подбирала и возвращала мне в день нашего знакомства, перед тем как я убежала хоронить несуществующего кота. Я улыбаюсь.
- Почти приехали! - сообщает Лиса.
Я выглядываю в окно и вижу на горизонте небоскребы Сиэтла. Даже не знаю, чего я ожидала, но это потрясло меня до глубины души: впервые в жизни я приехала в большой город! Хочу увидеть все: и башню Спейс-Нидл, и другие достопримечательности. Любопытно, каково это - жить и работать в мегаполисе, гудящем день и ночь?
- Сиэтл?! Круто!
Поезд останавливается, мы выходим. Куда мы идем, не знаю. Думаю, у Лисы тоже нет определенного плана. Наверное, она решила: «Приедем, а там видно будет. Сориентируемся по ходу». Мы просто гуляем и оказываемся у моря. Здесь все так ново, так интересно! Мне нравится любоваться огнями, которые как будто никогда не гаснут! Честное слово: ничего большего и не нужно.
Улицы вьются бесконечным лабиринтом, на каждом шагу кафе. Я кручу головой, разинув рот. Детям, по-моему, уже пора спать, но многие до сих пор сидят за столиками вместе с родителями. Парни в узких штанах, с хипстерскими усами и бородами попивают кофе, уткнувшись в свои гаджеты. Влюбленные чокаются бокалами с шампанским.
Но что меня особенно поражает, так это количество уличных артистов. В нашем городке я была одна. Здесь, в Сиэтле, чуть ли не у каждого второго какой-нибудь талант. Вот фокусник рвет на мелкие клочки стодолларовую бумажку. Опля! Она опять целая. А вон там, в парке, парни, раздевшись до пояса, танцуют самый крутой брейк, какой я только видела: закручиваются кренделями, вертятся на головах, делают сальто назад, перепрыгивая друг через друга. Попадаются люди, наряженные и загримированные под статуи: что с ними ни делай - и пальцем не пошевелят. Проверено на собственном опыте: мы с Лисой изо всех сил пытались рассмешить Майкла Джексона, выкрашенного серебрянкой, а у него на лице ни один мускул не дрогнул. Мы просто сфотографировались с ним и оставили ему несколько долларов.
Ну и конечно же, здесь много певцов. Причем с прекрасными голосами. Если бы я жила здесь, мне приходилось бы выдерживать жесткую конкуренцию. Наверное, следовало бы радоваться, что я от этого избавлена, но мой мозг сверлит мысль: «Давай! Расчехляй гитару! Покажи, что тоже умеешь дергать струны! Пусть и твоя песня вольется в это многоголосье!» Я вдруг почувствовала себя так, словно оказалась в кругу своих. Среди людей, с которыми можно до рассвета петь, играть, разговаривать о музыке и о стихах. Все это ждет меня здесь!
Мы с Лисой, не скрывая восхищения, осматриваем Олимпийский парк скульптур, Пайонир-сквер и рынок Пайк-Плейс-маркет, куда рыбаки целыми контейнерами свозят огромных скатов, окуней и лососей. Потом находим притулившуюся в уголке старенькую фотокабинку, уютно устраиваемся, и аппарат щелкает четыре раза: мы улыбаемся, корчим рожи, ставим друг другу рожки и наконец целуемся. Лента со снимками появляется через несколько долгих минут, но оно того стоит! Я сразу же присваиваю фотографии.
- Буду хранить их вечно! - заявляю я совершенно серьезно.
Лиса берет меня за руку, и мы идем по какой-то людной улице, а потом по пустынному переулку. Останавливаемся перед ветхим зданием со старомодной маркизой над входом. Никакой вывески, никакой афиши. Ничего не понимаю. Лиса смотрит на меня, улыбаясь от уха до уха.
- Что это за место? - спрашиваю я.
- Твой сюрприз, - отвечает она, подавая вышибале два билета и деньги.
Вообще-то, на двери написано, что вход разрешен только лицам старше двадцати одного года, но верзила не спрашивает у нас документов. Это хорошо. Ведь фальшивых у меня нет, а настоящее удостоверение я оставила дома на кухонной столешнице. И там указано, что мне всего восемнадцать.
- Я думала - Сиэтл и есть сюрприз!
Лиса мотает головой и улыбается еще шире. Мы входим. Она отдает гитару и мой жакет гардеробщице. Другой верзила открывает перед нами следующую дверь. Внутри бухает музыка, вспыхивают огни. Помещение, которое раньше, похоже, было складом, набито зрителями до отказа. А на импровизированной сцене - одна из самых моих любимых групп, играющих альтернативный рок. Потная и счастливая толпа движется в такт музыке.
- Это закрытый концерт! - кричит Лиса мне в ухо. - Я вчера о нем узнала и взяла для нас билеты. Ты вроде говорила, что тебе нравятся эти ребята!
- Еще как!
- Твое первое живое шоу!
- Боже мой! Здесь так здорово!
Само по себе это огромное, продуваемое сквозняками помещение ничем не примечательно, но люди, но атмосфера... Я никогда еще не видела столько разноцветных шевелюр, столько татуировок, столько серег на разных частях тела. Такое ощущение, будто я попала на страницы одного из тех музыкальных журналов, какими я зачитываюсь у себя в комнате. Я нашла родное племя креативщиков. Кто знал, что все эти годы люди, близкие мне по духу, были совсем рядом!
Озираюсь, не веря собственным глазам. Вокруг полно того, чего мне не хватало в четырех стенах, в моем маленьком городке, в моей маленькой жизни! Здесь все подлинное, и это гораздо интереснее, чем те замечательные композиции, при помощи которых мой любящий папа пытался знакомить меня с миром: саванна в подвале или пляж на чердаке, где вместо моря горячая ванна, резиновые игрушки, огромные фотографии чаек, дельфинов, акул и китов. Сейчас же, не сходя с места, даю себе клятву хвататься за все, что предлагает жизнь. Больше я ни дня не буду заложницей болезни.
Мне становится ясно: я не только с Лисой должна поговорить. Я уже давно должна была поговорить с отцом, причем очень серьезно. Теперь я знаю, что мне доступно гораздо больше, чем я представляла себе до этого вечера. Может быть, даже настоящий колледж вместо лекций онлайн. Как говорится, была бы воля, способ найдется. А воля у меня железная.
Пока я обдумываю грандиозные планы, наслаждаясь картинами и звуками этого потрясающего места, Лисп пробирается сквозь толпу, таща меня на буксире. Лавируя, как опытная лоцманка, она отыскивает лазейки между людскими островками, куда можно проскользнуть. Так мы вскоре оказываемся прямо перед сценой. Пришлось потихоньку подвинуть целую кучу народу, но никто ничего не заметил, и никто на нас не наезжает.
Сияя, оборачиваюсь к Лисе. Она кладет руки мне на бедра, и мы танцуем что-то вроде школьного танца, который она показывала мне на вечеринке, только еще круче. Вокруг все меняется, как в калейдоскопе, но вижу я только Лису. В этот момент больше никто и ничто не имеет для меня значения.
Под следующую взрывную рок-композицию все начинают прыгать. Разношерстная толпа подчиняется единому ритму. Мы с Лисой тоже скачем как ненормальные. Я наэлектризована музыкой и энергетикой этого места. Я никогда не ощущала такой остроты жизни, и мне внезапно становится ясно, что это, может быть, уже не повторится. Нужно сохранить в памяти все до мельчайших подробностей. До последней секунды.
Музыка заканчивается гораздо раньше, чем я бы хотела. Забрав в гардеробе жакет и гитару, мы возвращаемся на набережную. После концерта я как пьяная. Кажется, что под ногами не тротуар, а вода.
- Это было потрясно! - кричу я, пожалуй, чересчур громко: в ушах все еще гудит и мне трудно регулировать звук.
- Знаю, - улыбается Лиса.
Я запрокидываю голову и ору еще сильнее:
- Живая музыка - это супер!
Лиса смеется.
- Да! - кричит она в ответ.
Я останавливаюсь и беру её за руку. Трудно выразить, до какой степени Лиса изменила мир вокруг. Еще недавно мне не верилось, что больная девушка вроде меня может понравиться кому-то, а теперь я возлагаю на будущее огромные надежды! Пытаюсь найти нужные слова и в итоге просто говорю:
- Спасибо.
Растрепанные волосы и веселые глаза придают Лисе сходство с любопытным щенком. Обожаю, когда она так на меня смотрит. Она не может прочесть мои мысли, но как будто знает, о чем я думаю.
- Пожалуйста. Теперь твоя очередь.
Лиса бережно ставит мою гитару на землю и раскрывает хитроумные замочки. Потом укладывает открытый футляр, чтобы в него можно было бросать монеты, а инструмент передает мне. Я делаю шаг назад и выставляю перед собой ладони:
- Что? Нет! Ни в коем случае!
- Ты задолжала мне песню.
Я мотаю головой:
- Не могу... играть здесь.
Мы ведь не в нашем городишке. К дебюту в большом городе я не готова. По крайней мере, сегодня. Сейчас.
- Давай! - не успокаивается Лиса. - Сама же говорила: живые концерты лучше всего!
- Ты есть не хочешь? Я хочу, - говорю я, похлопывая себя по животу. - Помнишь, сколько симпатичных кафе мы видели?
- Котенёк, - произносит Лиса так искренне и серьезно, что я замолкаю. - Мы в новом для нас городе под звездным небом. Для того чтобы эта ночь стала лучшей в нашей жизни, не хватает только твоей песни.
Она пожимает плечами. Черт! Какая же она милая! Я начинаю колебаться. Вообще-то, я обязана ей гораздо большим, нежели трехминутным пением под гитару. Так что останусь должна, даже если спою.
- Подумай о себе, - продолжает Лиса. - Забудь об остальных. Не важно, чего хочу я или хочет кто-нибудь еще. Важно только то, чего сейчас хочешь ты.
Я хочу одного: доставить радость этому потрясающей девушке. Так и быть. Взяв гитару, набрасываю на шею ремень. Вот инструмент уже ждет, когда на нем заиграют. Ждет и Лиса. Её лицо так и светится. Я перебираю струны и подкручиваю колки. Гитара настроена. Лиса включает камеру в телефоне и направляет на меня. При мысли о том, что эти несколько минут будут запечатлены навсегда, я начинаю смущаться и нервничать.
- Лиса, не надо...
Она улыбается, указывая на несуществующую толпу. На самом деле поблизости нет никого, кроме какого-то стремного чувака, который остановился завязать шнурки.
- Мы ждем!
Я понимаю: терять нечего. Позориться не перед кем. Здесь только она и я. А когда мы вдвоем, для нас нет ничего невозможного. Итак, я начинаю наигрывать. Сначала тихо, неуверенно. Но потом включается что-то вроде мышечной памяти, и я совершенно забываю про камеру, которая меня снимает. А если бы я оказалась сегодня не в толпе фанатов моей любимой группы, а прямо на сцене? Что бы я чувствовала? Смущение сменяется твердой уверенностью в собственных силах.
Закрыв глаза, запеваю свою новую песню - ту, которую на днях показывала Айрин. После того как мы обсудили ее отношения с Сыльги, она несколько успокоилась и все-таки послушала мое творение. Сказала, что это моя лучшая вещь. Надеюсь, подруга больше на меня не сердится. Когда вернусь домой, надо будет обязательно извиниться. Ну а сейчас я пою от всего сердца: для Лисы, для Айрин, для папы, но в первую очередь для себя самой.
Открываю глаза и вижу улыбающуюся Лису с телефоном в руках. Эта девушка- мой талисман. Для успеха мне нужена лишь она одина. Однако, взяв последний аккорд, обнаруживаю, что не только Лиса оценила мое исполнение. Я и не заметила, как вокруг собралась целая толпа. Раздаются аплодисменты и возгласы одобрения. Конечно, мне еще очень далеко до того, чтобы мои фанаты заполонили какой-нибудь ангар, и все-таки как здорово, что моя музыка нравится не только папе, доктору Флеминг и Айрин. Успех воодушевил меня, и я обязательно буду продолжать в том же духе.
Какой-то чувак до сих пор хлопает, хотя почти все уже разошлись. Лиса обнимает его за плечи:
- Давай, дружище! Поддержим Дженни! У-у-у-у-у!
Она тормошит беднягу, будто тот из команды, только что выигравшей чемпионат. Парень озадаченно смотрит на Лису, бросает пару баксов в мой гитарный футляр и уходит. А я смотрю на неё и улыбаюсь.
На обратном пути ничего не происходит, но нам очень хорошо. Всю дорогу мы целуемся. В вагоне, кроме нас, никого нет, никто на нас не смотрит, и мы рады уединению.
По сравнению с Сиэтлом наш городок кажется мне крошечным, еще меньше, чем на самом деле. Стою на перроне и понимаю, что еще не готова прощаться с этой ночью. Как и обещала, отправляю отцу эсэмэску: «Мы приехали. Скоро буду дома». «Как поездка?» - спрашивает он. «Лучше быть не может!» - отвечаю я. К моему удивлению, папа пишет: «Гуляй сколько хочешь, Орешек. И правда, ты уже взрослая. Я верю, что ты будешь осторожна. А Лисе - повезло». Со слезами на глазах отвечаю: «Спасибо».
Мы с Лисой садимся в её грузовик. Я переключаю телефон в беззвучный режим и выхожу из приложения, при помощи которого папа отслеживал, где я. Наконец-то я завоевала его доверие и обрела независимость. Сегодня ночью я поняла: именно к независимости надо стремиться. Я должна сама принимать решения, сама делать ошибки, сама искать свой путь в этом огромном удивительном мире. Так и будет.
Подъезжаем к морю, Лиса паркует машину. Медленно бредем по пляжу. Нам некуда торопиться.
- Сегодня ты была великолепна, - говорит Лиса.
Видимо, она решила потеснить папу с должности моего фаната номер один. Это мило и в то же время немного обидно.
- Серьезно, - продолжает она, не замечая моей досады. - Я не просто так говорю. Мне правда кажется, что тебе надо что-то делать с твоими песнями.
Я и сама все время думала о том же. У меня стал складываться грандиозный план: я переезжаю в большой город, поступаю в колледж (может, хожу только на вечерние занятия, а может, пользуюсь уловками, к которым прибегают другие ребята, больные ПК, чтобы вести более или менее нормальную жизнь и учиться, как все остальные). Я стану играть на каждом свободном углу и участвовать во всех шоу, куда приглашают непрофессионалов. Если повезет, меня заметят, а если нет, останется возможность так же кайфовать, как час назад, во время моего дебюта на набережной Сиэтла.
Музыка встроена в мою ДНК вместе с маркерами болезни. Я хочу делиться своими песнями с миром. Теперь я уверена, что родилась именно для этого. Это моя миссия. Это будет доказательством моего существования, даже когда меня не станет.
Ну а самая прекрасная часть моего плана связана с Лисой. Надеюсь, она все-таки получит стипендию и поедет в Беркли. Звучит смело, но почему бы и мне там не учиться? У меня высокие школьные оценки и баллы по тестам, у них обалденные программы обучения и условия для занятий музыкой. Наверняка там учтут мои специфические потребности и что-нибудь придумают. Идеальный план.
- Готов? - спрашиваю я, останавливаясь.
- К чему?
- К тому, чтобы поплавать.
Лиса удивленно моргает:
- Что? Нет, я больше не плаваю.
- Плаваешь, просто у тебя был перерыв. А вот я действительно никогда здесь не купалась, поэтому ты должен меня поддержать.
- Я правда не хочу, - мотает головой Лиса.
Я подбочениваюсь. Так легко она от меня не отделается. Я не позволю ей испортить эту прекрасную ночь.
- Ты же заставила меня петь, а я сначала тоже не хотела.
- Это другое, - бурчит Лиса, глядя в песок.
Я топаю ногой:
- Ничего подобного.
Лиса смеется:
- Полегче, детка. Ты ведь даже не знаешь, какая сейчас температура воды.
Я действительно не знаю. Смотрю на черный океан, потом на Лису. Нет, отступать поздно. Слишком многое зависит от того, что сейчас должно произойти.
- Лис, мы вдвоем на пляже, под звездами. Для того чтобы лучшая ночь нашей жизни продолжилась, нам не хватает только купания в море. Подумай о том, чего ты хочешь. Прямо сейчас.
Ну да, я использовала против Лисв речь, которую она сама же и придумала. Пускай. Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.
- У меня нет плавок, - говорит Лиса и усмехается, думая, что выиграла бой.
- А у меня нет купальника.
Я стягиваю футболку и остаюсь в джинсах и лифчике. Лиса смотрит на меня круглыми глазами, но с места не двигается. Надеется, что я блефую. Я сбрасываю кеды и вылезаю из джинсов. Отступать поздно. Раз уж начала, нужно сделать так, чтобы она согласилась.
- Идешь? - спрашиваю я и бегу к воде в одном белье.
Волна лизнула пальцы ног, они сразу онемели. И как я сумею войти в воду целиком? Ну не знаю. Однако придется. Я оборачиваюсь. Лиса уже сняла рубашку и теперь воюет с штанами. Я смеюсь, видя, какой энтузиазм вдруг в ней проснулся.
Делаю глубокий вдох и с разбегу погружаюсь. Волны сразу же подхватывают меня и начинают подбрасывать, как тряпичную куклу. Я теряю ориентацию в пространстве и уже не соображаю, где верх, где низ. Море накрывает меня ледяным одеялом, придавливает и куда-то тянет. Я начинаю паниковать, потом заставляю себя расслабиться. Я много раз слышала, что нужно стараться плыть по течению, а не бороться с ним. Меня охватывает странное чувство неземного покоя: плавать, как в невесомости, под водой - это по-своему умиротворяет. Кажется, будто я попала в царство света и любви. Я моргаю. Соль щиплет глаза. Вдруг я вижу ее - русалочку. Она берет меня за руку, и я выныриваю на поверхность.
Глотаю воздух, радуясь, что осталась жива, и поражаясь тем глубинам, которые показало мне море вместе с моим собственным воображением. «Русалок не существует», - твержу я сама себе. Мои легкие благодарно поглощают кислород. Внезапно рядом появляется Лиса: она вся мокрая, глаза расширены.
- Ты меня напугала! Я потеряла тебя на несколько секунд.
- Все нормально, - говорю я, брызгая на неё. - Меня спасла русалка.
- Ну разумеется, - отвечает она, тоже окатывая меня брызгами.
- Холодно! - взвизгиваю я.
- Знаю! - кричит Лиса, запрокинув голову.
Океан эхом подхватывает нашу радость, будто утверждая, что мы созданы друг для друга.
- Любишь плавать? - спрашивает Лиса.
- Я - да. По крайней мере, раньше любила.
Я пожимаю плечами:
- Наверное. А вообще, у меня опыта маловато.
Лиса раскрывает рот, не веря, что я до сих пор лишала себя такого удовольствия.
- Так давай это исправим. Прямо сейчас. Я покажу тебе несколько движений.
Мое сердце начинает биться учащенно.
- Это такая форма приставания?
- Нет, честное слово, - обещает Лиса.
Она хватает меня, укладывает на воду и держит нежно, но крепко. Поверить не могу: раньше я себе даже не представляла, как это классно - ощущать одновременно физическую и духовную близость с кем-то. Иногда, когда мы с Лисой лежим рядом и целуемся, мне кажется, что мы оба готовы растаять и слиться друг с другом. Этого еще не произошло, но, пожалуй, если когда-нибудь в недалеком будущем возможность представится, я не скажу ей «нет».
- Ну вот, это называется вольным стилем, - говорит Лиса, показывая, как нужно грести. - Основное движение такое.
Я пытаюсь повторить, но, вместо того чтобы скользить по воде, беспомощно барахтаюсь на месте.
- Правильно?
Лиса смеется:
- Это у нас называют «плавать по-собачьи».
- Ладно. Тогда покажи что-нибудь еще.
Лиса показывает:
- Погружаем руки, разводим вот так, вытягиваем вдоль бедер. Это баттерфляй.
Когда Лиса проводит ладонями по моему телу, я могу думать только об одном: о том, чтобы мы вылезли из воды, развели огонь, завернулись в одеяло и «когда-нибудь» случилось сегодня. Но я еще не выполнила задачу, которую себе поставила. Нужно сосредоточиться.
- Слишком сложно. Поехали дальше!
- Брасс. Гладим воду грудью.
- Все-таки пытаешься меня соблазнить? - кокетливо спрашиваю я.
- Нет, - отвечает Лиса, притягивая меня к себе. - Впрочем, может быть.
Я обнимаю её за шею и улыбаюсь:
- Видишь? Все не так плохо. Водобоязни у тебя нет.
Онп смотрит на меня так, как никогда еще не смотрела. Как будто тонет в моих глазах.
- Рядом с тобой я вообще ничего не боюсь, - говорит она.
Я отвечаю ей таким же долгим взглядом. Я верю ей, верю всему, что она говорит. Звезды подмигивают нам, словно благословляя наш союз. Губы Лисы тянутся к моим губам, и мы целуемся так, будто всю жизнь тосковали друг по другу. Мое влечение к ней становится сильнее и сильнее, жар разгорается. Кажется, стать ближе уже невозможно. Невозможно удовлетворить нашу взаимную жажду. И все-таки это происходит.