Глава 19
Прошло несколько недель. Мы играем в покер у нас дома. Я стала еще более слабой и хрупкой. Мне едва хватает сил, чтобы держать карты, не показывая их остальным игрокам: Лисе, Сыльги, Айрин и папе.
Да, и доктору Флеминг. Или Джессике, как папа зовет ее теперь. Звучит странно, но мне нравится. Когда она стала приходить к нам через каждые два-три дня, меня это сначала напрягало. Было очень неудобно отнимать у нее столько времени. Ведь я далеко не единственная, кто в ней нуждается. У доктора Флеминг много других пациентов.
Но вскоре я заметила, как папа ждет ее прихода. Ведь перед визитом врача обычно не надевают нарядную рубашку и лучшие туфли, не причесываются у зеркала. Я обратила на это внимание раньше, чем он сам, и однажды
– Ты к ней неравнодушен.
– Что? Не понимаю, о чем ты, – ответил папа, и по его щекам разлился румянец.
– Все ты прекрасно понимаешь. И знаешь что? Я одобряю твой выбор. Действуй.
После того как отец отважился пригласить доктора Флеминг, то есть Джессику, на ужин, она стала бывать у нас в доме постоянно. Папа ужасно рад, что ему не придется встречаться с первой попавшейся женщиной, зарегистрированной на сайте знакомств. А я рада, что передаю его в хорошие руки. Доктор Флеминг прекрасно заботилась обо мне все эти годы. Уверена, она и о папе позаботится, когда я умру.
Мысли о смерти пугают меня гораздо меньше, чем раньше. Получилось как с Розэ: я осознала, что бояться уже бессмысленно, и страх утратил надо мной власть. Теперь я просто намерена прожить каждую оставшуюся мне секунду как можно насыщеннее. Я ни за кого не беспокоюсь: у всех все будет хорошо. Наверняка. Иначе я просто не смогу уйти.
Лиса видит, как я мучаюсь, и протягивает мне свою руку в качестве картодержателя. Я вкладываю карты в её ладонь.
– Поддерживаю ставку! – объявляю я с улыбкой, зная, что сейчас всех разорю.
Айрин сгребает мои чипсы на середину стола. Я выхватываю карты из руки Лисы и выкладываю их на стол:
– Фулл-хаус. Три туза, два короля.
Все стонут. Джессика, качая головой, вскрывается:
– У меня всего одна пара. Две двойки. Плакали мои чипсы!
Айрин придвигает ко мне весь чипсовый банк:
– Все, Дженни, в мое казино тебе путь заказан.
Мы шестеро – папа, доктор Флеминг, Айрин с Сыльги, Лиса и я – собираемся несколько раз в неделю. Играем в карты, смотрим фильмы, задаем друг другу каверзные вопросы из моей старой книжки «То или это?» – в общем, развлекаемся. Приятно видеть, что папа спокоен и что ему есть с кем провести время, кроме меня. Хотя я не совсем понимаю, какие у них с Джессикой отношения. Однажды, после того как гости разошлись по домам, я собираюсь с духом и прямо спрашиваю:
– Так вы с ней… что-то замутили или она держит тебя во френдзоне?
Папа смотрит на меня озадаченно:
– Я даже не понимаю, Дженни, на каком языке ты говоришь.
– Ну… я хотела спросить, что между вами происходит: у вас романтические отношения, вы друзья или как?
– Или как.
– Папа! – Стараюсь говорить сурово, ведь мне очень-очень нужно докопаться до истины. – Твоя умирающая дочь заслуживает, чтобы ей ответили.
– «Или как» – это и есть мой ответ. Другого у меня пока нет, Дженни. Джессика недавно развелась. А я двадцать лет не ходил на свидания. Поэтому мы не гоним. Просто присматриваемся друг к другу.
Я открываю рот от удивления и выпаливаю:
– Уж не хочешь ли ты сказать, что вы ни разу не целовались?! Женщина встречается с тобой три недели и до сих пор не удостоилась того, чтобы ее чмокнули на прощание?
Папины щеки слегка розовеют.
– Я веду себя как джентльмен.
– Просто сделай это! – призываю я, повторяя рекламный слоган фирмы «Найк», а потом глаза у меня закрываются сами собой. В последнее время я постоянно чувствую усталость. – Пап, она мне нравится. И тебе она нравится. Я хочу, чтобы ты был счастлив. И мама бы этого хотела.
Уже засыпая, я слышу, как он говорит:
– А знаешь? Она ведь действительно чем-то напоминает мне твою маму. Может, ты и права.
Через несколько дней мы с папой и Айрин смотрим по телевизору бейсбол. Я укрыта любимым одеялом, ноги лежат на коленях у подруги. Папа сидит на подлокотнике дивана и гладит меня по голове. Я совсем ослабела, даже глотать тяжело. Теперь отец от меня не отходит. Спит на надувном матрасе возле моей кровати, на случай если мне потребуется помощь. А она требуется мне все чаще и чаще.
Во время седьмого иннинга в комнату врывается Лиса.
– Компьютер! Где компьютер? – кричит она.
Папа указывает ей на обеденный стол, за которым недавно работал. Лиса бежит туда, на секунду притормозив, чтобы поцеловать меня в макушку. Хватает ноутбук, плюхается на пол перед диваном и стучит по клавиатуре.
– Поглядите-ка на это!
Она пристраивает ноут на журнальном столике и размашисто ударяет клавишу ввода. Сейчас мы наконец-то увидим, отчего Лиса так завелась. На экране появляется видеоролик: я пою «Песню Лисе» в студии. Признаю без ложной скромности: мой голос звучит хорошо. Да и выгляжу я очень даже неплохо. Айрин ахает:
– О боже! Что это? Дженни, ты просто супер!
Лиса улыбается и пожимает плечами:
– Это материал, который я сняла во время записи.
Мой пульс ускоряется, и у меня как будто прибавляется сил.
– Ты поешь великолепно! – восторгается папа. – И ты такая красавица, Дженни! Всегда была красива – и внешне, и внутренне.
Я улыбаюсь. Повезло мне с отцом. Надеюсь, он знает, как я ценю его самого и все, что он для меня сделал.
– Поглядите на комментарии! – кричит Айрин. – «Я подсела на эту песню!», «Классный голос!», «Она секси!» Упс! Пардон, мистер Ким.
Я так улыбаюсь, будто вот-вот лопну от счастья.
– Погоди-ка, а это что? – спрашиваю я, заметив среди множества положительных отзывов один-единственный, возле которого нарисована рука, показывающая большим пальцем вниз.
– Это? Да так, ничего, – бормочет Айрин, прокручивая страницу дальше.
Я ее останавливаю:
– Если мои песни скоро услышат все, я должна научиться принимать критику. Я справлюсь. У всех моих любимых певцов были не только фанаты, но и ненавистники.
– Ну ладно, – вздыхает Айрин, – слушай: «Эту песню все хвалят, потому что жалеют бедненькую умирающую девочку». Но ты же понимаешь, Дженни, это чушь собачья!
Хоть я и настаивала на том, что хочу видеть отрицательные отзывы, сейчас у меня такое ощущение, будто я получила кулаком в живот. Неужели это правда? Люди слушают и хвалят меня из жалости?
– А ты видела, чей это комментарий? – спрашивает Лиса.
Я мотаю головой. Айрин прокручивает страницу обратно и улыбается, показывая мне подпись: «2LIT4U». Где-то я это уже видела… Точно! Это номер машины Розэ!
– Никак не угомонится, сучка! – вспыхивает Айрин. – Извините за выражение, мистер Ким, но она и правда такая. Уж на нее-то, Дженни, ты можешь смело наплевать. Она тебе просто завидует.
– Вы лучше сюда посмотрите, – говорит Лиса, сияя.
Она щелкает ссылку в боковой части экрана, и появляется новое видео: девочка-подросток сидит в своей комнате и что-то наигрывает на гитаре. Пробренчав вступление, начинает петь. Это же «Песня Лисе»! Я изумленно смотрю на папу.
Другая ссылка. Мою песню поет еще одна девочка, подыгрывающая себе на синтезаторе. А вот парень сидит на подоконнике и поет просто так, без сопровождения.
– Посмотри, скольких людей ты зацепила! – произносит Лисп взволнованно. – Теперь весь мир тебя слышит!
Её волнение мне понятно: она хотела сказать: «Успела зацепить, пока твоя жизнь не оборвалась».
Превозмогая боль, я медленно тянусь к ней. Онв берет мою руку, целует и крепко удерживает в своей. Не хочет отпускать.
– Мне нужно сбегать на пристань, Дженни, – говорит она. – Но я вернусь примерно через часик.
– Хотела бы я посмотреть на эту звездную яхту, которую ты надраиваешь все лето, – заявляет Айрин.
– Боюсь, не получится. Разве что поедешь со мной прямо сейчас. Завтра мистер Джонс уплывает и вернется только осенью, когда ты будешь уже в колледже. Мне нужно в последний раз там все проверить.
– Вот облом! – Айрин разочарована.
Лиса склоняется надо мной:
– Я скоро, ладно?
– Конечно, иди, – шепчу я.
Она направляется к двери, и в эту секунду я вдруг чувствую, что должна пойти с ней. Ведь я могу не дождаться её возвращения. Всю неделю, причем не только во сне, я то и дело видела вспышки света и руку, которая ко мне тянулась. Несколько раз я хватала ее, и тогда мне казалось, будто я уплываю от собственного тела. Боль отпускала меня, и мир становился таким прекрасным, таким невесомым. Но, испугавшись, я заставляла себя вернуться.
Нет, я не хочу ждать смерти, лежа на диване. Та прогулка на закате, которую Лиса мне обещала, должна состояться. Я сама напишу финальную часть своей истории.
– Погоди, – говорю я шепотом. – Я с тобой.
– Куда, милая? – встревоженно спрашивает папа.
– На яхту. Прямо сейчас. – И я с трудом сажусь.
Я больше не позволю болезни мною командовать. Все будет кончено, когда я скажу: «Все кончено». А пока говорю: «Я готова».
Все застывают в испуге. Айрин смотрит на моего отца, и я не пойму, хочет ли она, чтобы он согласился. Лиса тоже ждет ответа. Папа думает.
– Может, ты еще немного полежишь? – произносит он наконец.
Но я слабею с каждым часом, с каждой минутой. Этот шанс последний. Никакого «завтра» у меня, вероятно, не будет, даже если я останусь здесь.
– Все нормально, папа. Я так хочу.
Отец смотрит на меня не мигая. Понимаю: он не был готов к этому. К тому, что я напоследок заявлю свое право на свободу и независимость. И все-таки ему придется смириться.
– Я действительно хочу поехать, – повторяю я настойчиво.
Айрин и папа еле сдерживают слезы. Мы все знаем, чем закончится моя поездка. Но я не боюсь. Правда.
– Пожалуйста, – говорю я.
Папа, с усилием сглотнув, опускает веки и кивает в знак согласия.