Глава 9. Ошаломнительная новость
Инна Марьяновна действительно состригла небольшую прядь волос, к которым намертво прилипла жвачка, всё так же отвратительно пахнущая.
- Ты мне кое-что напомнила, - неожиданно сказала она, поправляя мои волосы.
- Что? – без особого интереса спросила я.
- У меня поначалу такие разговоры с Келтом были, когда он только перевелся. Он ведь сначала вообще был как волчонок. Дикий. Бросался на всех. Потом уже повзрослел. Одумался.
Сердце защемило, и я поспешила уйти, чтобы не расплакаться перед классной. В школе я никогда не буду плакать. Никогда.
Я вернулась в класс, снова и снова ловя на себе чужие взгляды и отчего-то злясь. Отсидела последний урок, погрузившись в свои мысли и не слыша не единого слова учителя. И на автомате стала собираться, когда прозвенел звонок.
Возле шкафиков меня поджидали Илона и её банда. Во взгляде Коноваловой взгляде было отвращение. Ну и что еще ей нужно?
- Чар, - перегородила она мне дорогу. – Нам бы с тобой поговорить по-взрослому. По-особенному.
- Это как? – ухмыльнулась я, закрывая собой Леру, которая испугалась.
- Сама как думаешь? – процедила она сквозь зубы.
- Это как в фильмах восемнадцать плюс? Извини, с тобой я так разговаривать не готова, - хмыкнула я.
- Больная! Думаешь, самая крутая? Или как?
- О себе вообще не думаю, - отрезала я. – Дай пройти.
Я попыталась оттолкнуть Коновалову, а она схватила меня за локоть.
- Жду тебя на точке. Побазарим за жизнь.
Точкой называлась заброшка неподалеку от школы. Когда-то там возвели несколько первых этажей дома, но потом компания разорилась и строительство прекратилось. От Келта, Лёхи и Хитвейва я слышала, что там порой проходили разборки между парнями. Но сама ни разу не была. И не собиралась.
- Побазарим про жизнь? У тебя словарный запас, как у гопника, - заметила я. – Базарить я с тобой ни о чем не собираюсь. И отпусти меня.
Коновалова развернулась и ушла вместе со своей сворой. А я взяла свои вещи и натолкнулась взглядом на шкафчик Келта. Его имени на нём больше не было. Значит, скоро его отдадут кому-то другому. А вещи?.. Вдруг там были какие-то вещи? Неужели их выбросили?
Я застыла, борясь с новой порцией подступающих к горлу слёз. А Лера перехватила мой взгляд и словно бы всё поняла:
- Катя, я такая дура, совсем забыла сказать! Вещи Келта у Инны Марьяновны! Ты сможешь их забрать.
- Правда? – улыбнулась я.
- Правда. Ты сейчас к репетитору?
- Нет, сегодня сразу домой.
- Здорово! – обрадовалась Лера. - Погуляем немного? А хочешь ко мне в гости? Купим вкусняшек и посмотрим ранов с бантанами!
- Давай в следующий раз? – улыбнулась я. – Домой пойду. Голова болит.
- Хорошо! – обрадовалась Лера. Она проводила меня до дома, всю дорогу болтая о нашем любимом шоу, а после перешла на знаменитостей, рассказывая, что у кого произошло за это время.
- Скучаешь по нему? – перебила её я, когда мы подошли к нашему двору, и по старой привычке мой взгляд скользнул на окна Келта.
Подруга сразу поняла, о ком речь.
- Скучаю, - совсем другим голосом сказала она – безжизненным. – И злюсь. Почему у нас всё так по-глупому вышло? Почему я ему не нужна?
- С чего решила, что не нужна? – спросила я.
- Просто чувствую. Не нужна, - ответила Лера.
- А тебе он нужен?
- Нужен. Но я не хочу навязываться. И простить его тоже не могу. Я всё прощаю, кроме предательства. Поэтому и с Лизой не могу общаться.
Мы замолчали – каждая молчала о своём.
- Кать, а ты? – спросила Лера какое-то время спустя.
- Что я?
- Скучаешь?
- Очень, - прошептала я.
Каждую минуту скучаю. Каждое мгновение.
Но я не заплакала – вместо этого широко улыбнулась. Хватит слёз.
Мы с Лерой поговорили ещё немного, и теперь уже я пошла её провожать. Домой вернулась спустя полчаса.
В квартире мама была не одна. Я из прихожей услышала щебечущий женский голосок и поморщилась – мать Васи, Раиса.
Я видела её раза два, и ощущение она оставила неприятное – сладкое, липкое. Будто на тебя вылили ведро грязи, от которой сложно отмыться. А на эту грязь слетелись мухи со всех сторон. Раиса рассыпалась в комплиментах и умилении, но взгляд у неё был острый, и она казалась мне женщиной хитрой и расчётливой.
Не слыша того, что я пришла, они разговаривали. А вот я слышала всё.
- Как же я за тебя рада, моя дорогая! И за Васечку рада! Надеюсь, у вас будет мальчик. Васе нужен наследник!
У меня едва мир не перевернулся. Я затаила дыхание, не в силах поверить в услышанное?
Наследник?..
Мне вдруг стали понятно, почему в последнее время маму часто тошнило. Значит, она беремена.
Но почему мне никто не сказал об этом?
Снова злость – я чувствовала её отголоски.
- У Васи ведь уже есть сын, - раздался смущенный голос мамы.
- И что? – ответила Раиса. – Ему нужен настоящий наследник! С таким же железным характером, как у моего сына! А Женя… Избалованный мальчишка! Скверный, наглый. Хамит, дерзит, взрослых не почитает. Родной отец ему не указ! Гонками занимается! Позор какой! Гонки, батюшки святы!
- Это всё переходный возраст, - осторожно сказала мама.
- Это всё воспитание их матери! Я была против их свадьбы, Алеся! Против! Разбалованная хабалка! И что мой интеллигентный Вася в ней нашел?
Деньги. Вот что нашёл в ней твой Вася.
Я механически раздевалась, всё ещё не понимая, как такое возможно. У мамы будет ребенок от Васи?
- Но ты сына воспитаешь отлично, Алесечка! – прощебетала Раиса. – Ты моему Васе под стать. Умная, интеллигентная. К тому же и любит он тебя уже сколько лет… Вот увидишь, у вас родится мальчик! Я сон вещий видела! У нас вся семья так рада! Все поздравляют!
- Присоединяюсь к поздравлением, - вошла я в гостиную, и мама вздрогнула, увидев меня. Тотчас вскочила и улыбнулась, но как-то натянуто. Она чувствовала себя виноватой.
- Я и не думала, что ты так рано придёшь, Катька!
- К репетитору не пошла, - ответила я. – А я не думала, что ты будешь от меня скрывать такие вещи.
Мама опустила глаза.
- Я не хотела тебя беспокоить.
- Спасибо за заботу, - хмыкнула я, чувствуя холод – не от нее, а от себя. – А, да, здравствуйте, Раиса. Рада вас видеть.
Пожилая женщина одарила меня нелестным взглядом, но её губы растянулись в улыбочке.
- А что, Катенька не знала? – прощебетала она. – Катенька, у тебя братик родится скоро, да! Ты теперь у мамы не одна будешь! Ой, Алеся, как хорошо, что у тебя дочь взрослая есть! Помощница! Будет с ребенком сидеть, и няню даже нанимать не нужно! Ночью чередоваться можно – ночь ты с ребеночком, ночь она!
- Я не собираюсь быть нянькой, - неожиданно для самой себя сказала я. Вышло резко. Раиса состроила такую гримасу, будто бы я оскорбила её последними словами.
- Кать, ты чего? - растерянно сказала мама. – Я и не прошу. Понимаешь, мы с Васей…
Я не дала ей договорить. Оборвала.
- Мне пора уроки делать.
И пошла прочь из гостиной, всё ещё не понимая, почему от меня скрыли такую важную новость.
- Что-то она у тебя распустилась, Алесечка, - услышала я нарочито громкий шепот Раисы. – Дерзит. Ты бы построже с ней!
- Я сама знаю, как обращаться со своей дочерью, - ответила мама.
Больше слушать я не стала. Ушла в свою полутемную комнату. Растерянно села на кровать. Что вообще происходит? Почему о том, что у мамы и отчима будет ребенок знает вся его родня, а я – нет?
Злость сменилась непониманием. Я гладила мурлыкающего Келтара и всё не могла понять, почему? Изредка я кидала взгляды в сторону окна. Глупая привычка искать глазами окна Келта. Но теперь шторы в моей комнате всегда были закрытыми – так я пыталась отучить себя от этого.
Мама пришла спустя полчаса – после того, как выпроводила Раису.
- Катя, - тихо сказала она, постучавшись в дверь. – Можно к тебе?
- Что? – подняла я голову.
- Хочу поговорить.
Мама села рядом со мной и взяла за руку, и мне почему-то захотелось скорее вырвать ладонь из её пальцев.
- Прости, что не сказала раньше, - вздохнула она. – Просто мы с Васей решили, что тебе рано об этом знать.
- Рано? – подняла я бровь. – В смысле?
- Ты была так подавлена из-за гибели Келта, что мы не стали ничего говорить. Решили, что скажем потом, - ответила мама.
- Потом – это когда скрывать уже будет нельзя? – с иронией спросила я.
- Потом – это когда тебе станет лучше.
- Мне никогда не станет лучше, мам, - прошептала я.
- Ты ещё полюбишь, - проговорила она, сведя брови к переносице. – Найдёшь своего человека. Сейчас только кажется, что мир рухнул. И что никого другого больше не будет. Поверь…
- Не суди по себе, - ответила я. – Я ведь не ты. Через несколько лет не стану рожать от другого.
Да, это было грубо. Да, я должна была сдерживать себя.
Но нет, я не могла. Слишком больно стало. Эта боль обвилась вокруг моей шеи – будто невидимая удавка.
- Так и знала. Ты будешь ревновать! – воскликнула мама. В её голосе слышались нотки раздражения.
- Мама. Это не ревность, - вспыхнула я. – Очнись! Это другое! Это совсем другое! Я узнала о том, что ты беремена, от другого человека, не от тебя!
Но она меня не слышала.
- Я буду любить тебя не меньше, чем малыша. Понимаешь? С его появлением ничего не изменится! Ничего! Ты всё так же останешься моей девочкой!
- Да не в ревности дело! Я не понимаю, почему ты не сказала раньше? Почему скрывала? Я ведь несколько раз спрашивала, что с тобой не так? Мне обидно, что мой самый близкий человек всё скрывал, - прошептала я.
- Это ради твоего блага, Катя.
- Глупости, Мама, я поверить в это не могу! Ты родишь ребенка от этого… Боже!
- Ты ревнуешь, Вася был прав… Прошу тебя, не надо. И не говори так о нём. Он твой отчим.
Снова Вася. Мне захотелось разорвать его на части. Он внушил маме, что я буду ревновать. Что я плохая дочь. Ну разве не дибил?!
- Я хочу этого ребёнка, Катя, - мама отпустила мою руку и прижала её к своему животу. - Это мой шанс начать новую жизнь, понимаешь? Забыть обо всём, что было, и идти дальше. Для меня это важно. Знаю, что ты против. Но тебе придется смирится с тем, что вскоре у тебя появится брат или сестра.
Она будто повторяла заученные слова. И, кажется, была уверена, что я действительно против рождения брата или сестры. Но это было не так. Я была против Васи, только против этого козла, не больше!
- Я буду одинаково вас любить.
- Хорошо, - прикрыла я глаза. – Я тебя поняла. Теперь можешь идти. Я хочу отдохнуть.
- Катя, это звучит эгоистично, - со слезами на глазах сказала мама. – Мне хотелось, чтобы ты радовалась за нас. А ты…
- А я плохая дочь, да, - дернула я плечом. – Сойдёмся на этом.
Мне хотелось спросить у неё – а ты не думаешь, что раз Вася так равнодушен к своим старшим детям, он будет любить твоего? Но промолчала. Иначе она точно будет считать меня конченной мразью.
- Я не говорила этого! Не передергивай!
- Но ты имела это в виду. Ты скрывала, что ждешь ребенка.
- Потому что ты была сама не своя! Я хотела тебя защитить!
- От чего? – холодно улыбнулась я. - Рождение ребенка – это всегда радость. Почему ты решила защищать меня от этого? Потому что считала – я не приму эту новость. Мне это не понравится. Ты решила за меня. Или Андрей решил и внушил тебе. Это неприятно, мама. Я думала, ты мой самый близкий человек.
- Это ревность, - повторила мама снова. – Полинкин, я же сказала – ты всегда будешь моей дочкой. Моей малышкой.
В ответ я лишь кивнула. Мне хотелось спросить у нее – а ты не думаешь, что раз Андрей так равнодушен к своим старшим детям, он будет любить твоего? Но промолчала. Иначе она точно будет считать меня законченной мразью.
Я промолчала, все еще пытаюсь переварить услышанное.
У меня будет брат или сестра. Это хорошо. Но… Почему я чувствую себя преданной?
- Обещаю, имя придумаешь ты, - зачем-то пообещала мама.
- Как думаешь, он согласиться назвать сына в честь папы? – вырвался смешок из моей груди. Мама так тоскливо вздохнула, что я замолчала. А, всё равно. На всё всё равно.