Глава 10. Обида
Обида поселилась в моем сердце, и я не могла вырвать её оттуда. Чувство одиночества захлестнуло с головой, и мне было страшно задохнуться в нём. Казалось, меня оставляют всё, кого я любила. И даже мама, даже мама будто становилась чужой.
Я не знала, как с ней разговаривать. И о чём. Наверное, в глубине души я была рада тому, что у меня будет брат или сестра. Но одна только мысль о том, что отцом этого ребенка будет Вася, вселяла отвращение. Отчим затаился – вёл себя нейтрально, но, видимо, только из-за беременности мамы. Я знала, что вскоре он нападёт.
Весь день я пролежала в кровати, чувствуя себя физически истощенной. В ушах у меня были наушники, и я слушала любимую группу. Музыка помогала мне прийти в себя. Склеивала тогдашнее разбитое сердце.
Никаких уроков, никаких репетиторов – всё, на что меня хватало, была лишь переписка. Сначала с Лёхой, который прислал фото Кея. По его словам, пёс всё время грустил, почти не играл и плохо ел. Ветеринары говорили, что он всё ещё восстанавливается после операции, к тому же сказывается перенесенный стресс после потери хозяина.
«Не жалеешь, что взял его?» - спросила я парня, и он вдруг признался:
«Нет. Это же собака Келта. У нас давно был уговор. Если со мной что-то случится, он присмотрит за сестрой. Если с ним – я присмотрю за Кеем».
Это звучало так грустно, что я на миг прикрыла глаза. Собака. Это было его единственное близкое живое существо. Только собака. Должно быть, Келту всегда было одиноко. Только такие, как он, не признаются в этом.
«Извини, что спрашиваю. Но что у вас с Лерой?» - написала я Лёхе. Этот вопрос тоже волновал меня. Я видела, что подруга хоть и пытается казаться весёлой, изменилась. Осунулась от переживаний, и взгляд стал печальным.
«Ты же знаешь. Ничего», - коротко ответил он.
«Ты не хочешь снова с ней пообщаться?»
«Зачем? Все закончилось, Кать. Я козел, который обидел свою девушку. Она рассталась со мной, потому что не смогла простить», - ответил Лёха.
«Знаю, что это не мое дело, но… Может быть, ты попробуешь вернуть её? Она страдает по тебе», - написала я.
«Мне тоже плохо. Но я ведь, по ходу, реально накосячил», - ответил Лёха и тут же прислал еще одно сообщение:
«Забей, Кать. Лере не нужен такой, как я»
«Хотя бы попробуй…»
Наша переписка зашла в тупик. Я не видела смысла настаивать.
Около одиннадцати вечера, когда на улице стало совсем темно, мне позвонила Полина. После того дня мы ни разу не общались. И странно было слышать её вновь.
- Привет, - тихо-тихо сказала она, словно боясь говорить.
- Привет, - эхом отозвалась я.
- Как ты?
- Нормально. А ты?
- И я…
Она замолчала. И это молчание, что повисло между мной и первой любимой девочкой Келт напрягало меня.
- Что ты хотела, Полина? – спросила я.
- Узнать, как ты, - вздохнула она и добавила: - Мне тоскливо. Всё время вспоминаю его. Келта. Да, мы давно не общались, он всего лишь моя детская привязанность, но… Но всё равно так плохо. Наверное, и тебе тоже.
Да, мне было плохо. Но я ничего не сказала. Молчала.
- Мне страшно, - вдруг произнесла Полина. – Мама опять в больнице. Папе на нас всё равно. Говорят, твоя мама родит ему ребенка. Наверное, он нас совсем забудет.
В её голосе звучала обреченность.
- Что с мамой? – спросила я.
- Не знаю. Что-то с сердцем. Она не говорит. Не хочет нас расстраивать. Но я понимаю – она что-то скрывает. Мне так страшно, Катя, - прошептала Полина. – Мне кажется, я схожу с ума. Боже, как холодно…
- Где ты? – спросила я, заподозрив неладное. Слишком уж странной была эта девочка.
- На крыше… - Призналась она, и я нервно сглотнула.
- И что ты там делаешь?
- Смотрю на звезды. Отсюда лучше видно. И город видно, как на ладони. Тут двадцать три этажа, и вид шикарный. А мы живём на третьем. И ничего не видим, - продолжала Полина. – Знаешь, когда я смотрю на звезды, думаю, что одна из них – это Келт. Что он смотрит на меня оттуда. Со своей звезды. Видит. Слышит. Может быть, даже улыбается. Мне кажется, что, если взять разбег и прыгнуть, можно будет попасть на одну из звезд.
Девушка рассмеялась.
- Полина, иди домой, - вздохнула я, понимая, что она не в себе. Мало ли что ей взбредёт в голову на этой самой крыше? Двадцать три этажа – это целая пропасть. Вдруг правда прыгнет?
- Не хочу. Брат притащил друзей, я не люблю, когда они у нас, - ответила девушка. – Извини, что надоедаю тебе. Я просто хотела поговорить хоть с кем-то… Пока…
- Стой! – воскликнула я. – Полина, мне тоже хочется с кем-нибудь поговорить…
Я стала нести какую-то чушь, что-то про звезды и небо, а сама поставила звонок на громкую связь, и одновременно стала набирать сообщение её брату. Благо, номер этого придурка Жени сохранился.
«Твоя сестра на крыше вашего дома. Забери её оттуда, с ней что-то не так», - написала я ему, ни на что особенно не надеясь. Если он не ответит, мне придется идти к Васе. Но сомневаюсь, что ему есть дела до дочери, которую он бросил.
На удивление Женя быстро ответил мне:
«В смысле? Ты о чём?»
«Полина позвонила мне. Я разговариваю с ней по телефону. И она странная. Забери её оттуда, пока я с ней разговариваю».
«Ок».
Женя написал всего одно слово – две буквы. И я не понимала, действительно ли он заберёт сестру, или же ему всё равно. Я слушала Полину, которая рассказывала какую-то историю о том, как они с Женей, матерью и отцом поехали в детстве в Сочи, и не понимала, что делать дальше.
- Тогда папа казался таким хорошим, - говорила Полин. – С большим уважением и нежностью относился к маме. И баловал нас с Женей – нам было лет по пять-шесть. В тайне от мамы он покупал нам конфеты. И…
Закончить она не успела – видимо, увидела брата.
- Ты что тут делаешь? – удивленно спросила Полина.
- Тебя ищу, - услышала я голос Жени, и выдохнула с облегчением. Пришёл.
- Зачем?
- Чтобы отвести домой.
- Там твои друзья.
- Они ушли. Идём. Полина. Полина! – рявкнул Женя. Наверное, он схватил её за руку, и она закричала:
- Пусти меня! Пусти! Женя! Я не хочу домой, не хочу…
- Идём. Тут холодно. Замёрзнешь. Не усложняй мне жизнь! Я и так на пределе. Хватит вести себя, как придурошная! Всё, иди ко мне.
На этом связь оборвалась, однако спустя несколько минут от Жени пришло сообщение: «Спасибо». И ни словом больше.
Не знаю, что с Полиной. Депрессия или какое-то расстройство. Но ей явно нужна помощь отца. А её отцу всё равно. Ненависть к Васе только росла.
Я вышла из комнаты, чтобы попить воды. И когда проходила мимо полутемной гостиной, увидела маму и отчима – они сидели на диване в обнимку и смотрели какой-то фильм. Настоящая влюбленная парочка.
Когда я возвращалась обратно, услышала приглушенный голос Васи:
- Раз ты всё рассказала своей дочери, предлагаю завтра поездить по детским магазинам и присмотреть нашему сыну кроватку, коляску… Что там ещё нужно малышам?
- Не рано ещё? – спросила мама счастливым голосом.
- Ты ведь хочешь этого. Я знаю – хочешь. Так зачем откладывать? Возьму завтра отгул. Как тебе такой план?
- Хороший план, Вась!
Меня передернуло. Фразы «своей дочери» и «нашему сыну» резали слух.
Я легла в кровать. Перед сном пересматривала видео с Келтом. И заснула с мыслями о нём.
Шторы в комнате я так и не распахнула – боялась увидеть, что в окнах Келта загорится свет. Мне не хотелось наблюдать за тем, как его квартира становится чужой. Душой я всё ещё находилась там.
Я находилась в прошлом.
На следующее утро я специально рано вышла из дома, чтобы не встречаться утром ни с мамой, ни с отчимом. Надела наушники и, включив плей-лист, состоявший из песен любимой группы, неспешно пошла в школу. Январь был пасмурным и унылым, снега ещё не было, и тоска, что застыла в холодном воздухе, разъедала душу.
В школу я пришла одной из первых. Сидела на подоконнике, погрузившись в музыку и воспоминания. Здесь я больше не чувствовала себя в безопасности. Напротив, отовсюду ждала подвоха, ведь Коновалова объявила войну. Однако на уроках ничего необычного не происходило.