Глава 15. Справедливость
- Перестаньте! – закричала Коновалова в ужасе, понимая, какие у этого всего могут быть последствия. Но дружки не слушали её. Им не понравилось, что незнакомые парни решили установить свои порядки на их территории. Они решили их проучить.
Женя не часто дрался – предпочитал, быть наблюдателем, а не участником. Он никогда не был слабым, занимался спортом, но опыта в боях не имел никакого, поэтому сразу позволил противнику сбить себя с ног. И получил несколько сильных ударов по корпусу.
- Что, типа самый умный тут, да? – прокричал его противник. – Приказывать тут будешь? А пошёл ты в задницу!
Ещё один удар – теперь по плечу ногой.
И хохот – отвратительный издевательский хохот.
- Ну что, мажор, да ты мешок мешком! Тебя одной левой уложить можно!
С трудом поднявшись, Женя сориентировался и достал перцовый баллончик из куртки, который всегда был при нём.
Пользоваться баллончиком он умел – специально тренировался, когда у партнёра матери по бизнесу напали на сына, чтобы украсть. Теперь это умение пришлось как нельзя кстати.
Резкое и долгое нажатие на кнопку – и противник заорал от жгучей боли. С криком он начал тереть глаза и лицо, а в воздухе появился специфический перечный запах. Женя тотчас отпрыгнул в сторону, чтобы облако газа не накрыло его самого.
- Я тебя порешаю, урод! – орал гопник, не переставая тереть лицо. – Урою!
- Тупое быдло!
Теперь уже Женя сбил его с ног и несколько раз ударил вышедшего из строя противника по ребрам. Затем его взгляд скользнул на Катю и её подругу, с которой они не держались за руки. Взгляд у девушки был…
Нет, не испуганный. Сконцентрированный.
Он медленно отступал спиной вперед, пока парни дрались. Женя хотел было побежать к Кате, сам не понимая, зачем, но на него напал другой гопник с криком:
- Ты что с моим корешом сделал?!
Теперь Женя получил по лицу и почувствовал вкус собственной крови, который внезапно разъярил его. И он с новыми силами набросился на соперника.
Сложно сказать, чем закончилась бы эта драка, если бы не полицейские. Никто не понял, откуда появился наряд. Но сориентировались быстро. Кто-то побежал прочь с заброшки, кто-то решил спрятаться, но повязали многих. К тому же приехало подкрепление на автозаке, и они поймали ещё нескольких человек – в том числе Зарембо и Коновалову.
- Кто вызвал? – закричал кто-то из гопников. И к своему недоумению Жени вдруг заметил, как на лице Кати появилась довольная полуулыбка.
Что? Она?.. Но когда?
Полицейские не церемонились. Парней обыскали и погрузили в автозак. Кто из гопоты сопротивлялся при задержании, тех приложили дубинками. С Женей и его друзьям обращались иначе – поняли, кто богатенькие сынки. Девчонок тоже не трогали.
Уже сидя в автозаке, у окна, дня снова глянул на Катю. Всё так же держа подругу за руку, она стояла рядом с двумя копами, которые внимательно её слушали. Девушка была бледной, но глаза ее решительно горели. И Женя вдруг подумал, что она всё-таки красивая.
А потом хрипло рассмеялся, вытирая кровь с губы.
Третий привод в полицию за последнее время. Кажется, отцу снова придётся его вытаскивать. Будет забавно.
Отец действительно приехал в полицию, злой.
- Ты опять устроил непонятно что? – прошипел он, увидев сына, сидящего с равнодушным видом рядом с одним из полицейских, который что-то печатал в компьютере. Тут уже знали, кто отец Жени. Сами его вызвали – ему даже звонить не пришлось.
- Я вообще не причём, - пожал плечами Женя, и отец тотчас схватил его за ворот. Его лицо было перекошено от ярости.
- Ты тут гонор свой показывать решил? Сколько раз я из-за тебя позорится должен, а?! – Потом, правда, осекся под взглядами, отпустил сына, дружелюбно улыбнулся им и сел рядом с ним. – И что ты опять устроил? Это третий раз. Третий раз, когда я за тобой приезжаю в отделение. Ты в своём уме? Или как? Ты меня позоришь. Признайся, ты же специально это делаешь? – В глазах отца, которые были так похожи на его собственные глаза, промелькнула ненависть.
- Конечно, специально, - растянулись губы Женя в неприятной улыбке. – Я ведь вижу тебя, папа, только когда ты вытаскиваешь.
- Что за вагон отбросов? – с отвращением спросил отец. – Посмотри на себя. В кого ты превратился? Мать совсем тебя разбаловала. Только баловала тебя.
- Ни слова про маму, - мигом разозлился Женя.
- Или что? – внимательно глянул на него отец. – Ударишь меня? Ну давай, бей собственного отца.
- Ты мне не отец.
- Тогда что же ты каждый раз, как попадаешь в задницу, звонишь мне? Может быть, уйти? И сам решай свои проблемы, раз такой умный.
Меня крепко стиснул зубы. Если не отец, тогда придётся приехать матери. Но она в больнице. И вообще её нельзя волновать. Пусть лучше этот его вытащит отсюда.
Отец словно понял его мысли и усмехнулся.
- Значит так, это последний раз, когда я буду унижаться, чтобы тебя вытащить и отмазать. Ты, вообще, в курсе, что несовершеннолетним нельзя пользоваться перцовыми баллончиками?
- Это была самооборона. И да, папа, в августе мне исполнилось восемнадцать, - ответил Женя.
Отец всегда забывал про их с Полиной дни рождения. И мамин – тоже. Зато бабушка говорила, что на день рождения новой женя поехал с ней отдыхать заграницу.
Это было унизительно, но пришлось замолчать и тупо ждать, когда отец договорится с одним из главных. Заодно отмазал и всех его друзей. Не из-за великой любви, а потому что знал, кто их родители. Предусмотрительный.
- Всё, уходим, - сказал час спустя отец сухим голосом.
- А дочку свою забрать не хочешь? – насмешливо поинтересовался Женя.
- Что? – недоверчиво спросил отец. И в его глазах вновь полыхнул гнев. – А Полина-то тут каким образом очутилась?
- А это не Полина, - ответил парень. – Это дочка твоей новой жены. Катя или как её там. Она тоже тут.
- Её ты зачем притащил? – рыкнул отец. И у Жени опять заиграла в голове обида. Вот, значит, как. О ней-то он заботится.
- Хотел гопоте отдать, - заржал парень. Пусть отец видит, какой он подонок. Такой же, как он сам.
Отец ничего не сказал. Обжёг сына взглядом и вновь пошёл к полицейским.
Из отдела он забрал их обоих – и Женю, и Катю, взгляд которой был отсутствующий. Они вышли на улицу спустя часа три или даже больше. И там же отец ударил его по щеке – не кулаком, а дал пощечину. Хлесткую. И обидную.
- Никогда не говори так о моей жене. А моя жена. Понял?
- Да пошел ты! – Женя схватился за горящую щеку.
- И если ещё раз тебя загребут в полицию, я тебя вытаскивать не буду. Сам решай свои проблемы, если такой взрослый.
- Я сказал – пошел ты!
Парень с чувством сказал отцу, куда ему нужно идти, и свалил сам.
Он обернулся и увидел, как Катя садится в его машину. А спустя несколько минут ему пришло сообщение от неё. Всего лишь одно слово:
«Спасибо».
Знала бы она, из-за кого на неё открыли охоту в школе, не благодарила бы.
Женя вдруг остро ощутил, как сильно не хочет, чтобы Катя узнала правду.
«Откуда ты узнал, где я?» - вдруг спросила девушка.
«Один человек сказал», - обтекаемо ответил он.
«Терентьев?»
«Ага», - соврал Женя и вдруг подумал, что хочет увидеться с ней один на один и коснуться её лица. Или волос. Или просто взять за руку.
Бред! Пошел вон из головы! Убирайся, убирайся!
Но образ Кати не покидал его. Очаровывал и одновременно мучал.
«Эй, не думай, что я благородный принц. Это была моя благодарность за сестру», - написал ей зачем-то Женя.
«Знаю», - ответила девушка.
Больше они не переписывались, но он то и дело поглядывал на телефон, думая, что она вновь пришлёт ему сообщение.
Я села в машину отчима только из-за мамы. Он сказал, что я довела её, и что она плохо себя чувствует. И я просто обязана встретиться с ней и сказать лично, что со мной всё в порядке.
Да, я знала, что это была очередная манипуляция. Но с мамой мне действительно нужно было встретиться и поговорить. Серьёзно.
Всю дорогу я молчала, сидя на заднем сидении и прислонившись головой к холодному окну машины. Сегодняшние события стали рубежом, той самой поворотной точкой, которая отделяла друг от друга двух Кать: старую и новую.
Я перестала чувствовать себя прежней. Окончательно поменялась. И сделала для себя несколько выводов. Во-первых, я сама могу решать свои проблемы. Во-вторых, я не хочу жить с мамой и отчимом. В-третьих, я сильная. Я смогу делать то, что раньше мне казалось чем-то непостижимым. Например, противостоять толпе.
Как только я узнала о том, что Коновалова и её банда решили достать меня, возможно ещё и через Леру, я поняла одно. Сама я с ними не справлюсь. По крайней мере, сейчас. Мне нужна помощь взрослых. А ещё – доказательства. Иначе от Коноваловой мне не избавится. Мама всегда её прикроет, да и сама она достаточно хитрая. Вывернется из любой ситуации, как червь. Я или поставлю её на место, или она попытается сломать меня. Другого не дано.
План был сшит белыми нитками, и, если честно, я не думала, что Конва решится на активные действия так быстро. Уже находясь в полиции, я поняла, как это было опасно, и что пострадать могла и я сама, и Лера. Но нет, всё обошлось. Теперь у меня были и свидетели, и аудиозапись, которую я передала в полицию.
Было весело. Они вызвали матерей Коноваловой, её подруг и Зарембо, а также Инну Марьяновну, инспектора по делам несовершеннолетних и даже директора. Приехала мама Леры, и моя тоже должна была приехать, но отчим не допустил этого. Сказал, что она плохо себя чувствует, и что мои интересы будет представлять он.
Мне было противно видеть его, но я только кивнула. Он, так он. Мне без разницы. К тому же на людях Вася играл роль заботливого отца. Мне аж тошно стало от его двухличия.
Сначала никто не верил, что Коновалова и Зарембо устроили травлю. Мама Илоны кричала, брызгая слюной, что её дочь не может участвовать в таком безобразии. Мол, она идеально воспитала её, и вообще, дочь педагога – это прекрасный ребенок, который и мухи не обидит.
Конва при этом вела себя скромно и даже плакала, заставляя маму-завуча орать всё громче и громче. Её мать действительно верила в том, что Илона потерпевшая сторона. Она и мысли не допускала, что её дочь – моральная уродка. И ей нравится издеваться над другими.
- Да как вы только посмели обвинять мою дочь в таком! Как посмели измазать её в такой грязи! Думаете, я не защищу своего ребенка?! Ошибаетесь, господа хорошие! Не на тех напали! Я за свою Илону порву!
- Думаете, я за свою Леру не порву? – не выдержала мама подруги. Женщиной она была эмоциональной, и с трудом сдерживалась от того, чтобы не вцепиться в волосы Коноваловой-старшей. – Ваша дорогая дочь начала травить мою дочь! Унижала, оскорбляла, даже била! Я этого так не оставлю, уж поверьте!
- Не смейте наговаривать на мою дочь! Лучше за своей следите! Одна из худших по успеваемости в классе! Да во всей параллели! А всё потому, что вы ею не занимаетесь! Девочка растет без материнской поддержки!
- Слушайте, вы, госпожа хорошая! Не смейте о Лере так говорить! Может, она и учится не так хорошо, зато она нормальная девочка. И ей детская колония не светит!
Они ругались долго и громко и, кажется, даже полицейские утомились слушать всё это. Пока они кричали, Директор нервно пытался разрулить вопрос – для него главным была репутация школы. Но не получилось.
В итоге я включила запись со своего телефона, на который удалось записать всё, что происходило. Услышав свой голос, Илона опешила. Она не думала, что я веду запись. И вся бравада мигом с неё слетела. А следом она слетела и с Данилы.
Они поняли, что выкрутится не получится.
«У тебя ведь мама завуч в нашей школе. Не боишься её подставить своим поведением?» - спрашиваю я специально.
«Мать всегда меня прикроет, падлина. Не волнуйся. Кого ждёшь? Келта? А, извини, забыла, что он умер», - мерзко смеется Конва.
На этом моменте её матери стало плохо – она осела на стул, схватившись за сердце. И мама Леры капала ей в стакан какое-то лекарство, которое у неё было с собой.
Скандал получился страшный. Я уходила уставшей, но при этом чувствовало себя победительницей. Я сделала это. Избавилась от своих мучителей. Сомневаюсь, что кто-то начнет вновь задирать нас с Лерой.
Ко мне и отчиму присоединился Женя, который непонятно откуда взялся. О нём я тоже рассказала. Он пришёл спасти меня. И Вася, услышав это, недовольно дернул кончиками губ. Ему не понравился тот факт, что мы знакомы.
Из здания полиции мы вышли втроём. Я, отчим и Женя, который выглядел откровенно злым. На его лице вновь появилась маска отвращения, и я не понимала, к кому – ко мне, к отцу или ко всему миру в целом.
Мне хотелось его поблагодарить. Я действительно не ожидала, что он появится на базе. Но не получилось. Отчим ударил его по лицу, они поссорились, и Женя ушёл.
- Садись в машину, - сухо сказал мне Вася. – Немедленно. Твоя мать сходит с ума из-за тебя. А беременным волноваться нельзя. Ты ведь не хочешь быть виноватой, если что-то случится с нашим ребенком?
Манипулятор...
Я села в машину.
- Откуда знаешь моего сына? – спросил он, заводя её.
- Я и дочь твою знаю.
- Я спросил – откуда?
- Случайно познакомились, - ответила я, чувствуя новую волну отвращения к этому человеку. Боже, почему мама любит его? Неужели он лучше папы?
- Я запрещаю тебе общаться с моими детьми, - выдал отчим.
- Думаешь, я буду плохо на них влиять? – рассмеялась я. Страх перед ним тоже пропал окончательно. Во мне вообще в последнее время многие чувства пропали. Заморозились.
- Мой сын сложный. Может сделать всё, что угодно. А дочери общение с тобой будет неприятно, - процедил сквозь зубы отчим. – Так что держись от них подальше. От тебя и так одни неприятности. Это был последний раз, когда я решал твои проблемы.
- Предлагаю один вариант, - сказала я, закинув ногу на ногу. Странно, пальцы дрожали, а вот голос был другим – уверенным и взрослым.
- Какой же? – хмыкнул отчим, явно воспринимая меня, как ненормальную.
- Я собираюсь жить отдельно. Сделай так, чтобы мама отпустила меня. Ты ведь запудрил ей голову. Она тебя послушается. А я не стану поднимать тему того, что ты поднимал на меня руку.
- Какая ты смелая стала, а, - усмехнулся отчим.
- Тебе это выгодно. Что тебе больше нравится? Жить втроем с женой и ребенком счастливой жизнью? Или жить вчетвером с дочерью жены от типа, который отбил её у тебя в юности?
На скулах отчима появились желваки.
- Ты не заговаривайся. Помни, кто ты, и кто я.
- Я предлагаю тебе идеальный вариант. Живите вместе. А мне дайте вернуться к бабушке.
- Что мешает мне просто отправить тебя в закрытую школу? – усмехнулся отчим.
- Мама. Она будет против. И будет волноваться, если не сможет общаться со мной, - ответила я с улыбкой. - А ведь я могу сбежать. Порезать вены. Сделать ещё что-нибудь безумное. Представляешь, сколько со мной может быть проблем? У бабушки я буду жить спокойно. Не отсвечивать. Ну как тебе?
Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида.
- Я подумаю, - нехотя сказал отчим. Теперь он понимал, что я способна на многое. И пытался взвесить на чаше весов все «за» и «против».
До дома мы доехали молча. Я смотрела в окно, на темные улицы, украшенные подсветкой, и думала, что если бы рядом был мой родной папа, он бы меня утешил. А не думал, как от меня избавится.
Пап, я скучаю. Если увидишь там Келта, присмотри за ним, ладно?