часть 3.
Сумерки густой вуалью окутали город, выкрасив небо в глубокие тона индиго и баклажана. Чимин, стоя перед зеркалом, нервно одергивал воротник шелковой рубашки; кончики пальцев предательски дрожали. В голове навязчиво пульсировали мысли о Юнги – о его ожидании, о невысказанных словах. Но сегодня он обещал себе вечер свободы, вечер вне привычных рамок. Однако подспудное чувство тревоги, словно тень, кралось по краю сознания, предвещая нечто неизбежное. Собрав волю в кулак, Чимин набрал номер Чонгука, и вскоре они условились встретиться в клубе, чья репутация гремела роскошью и заоблачными ценами.
Чонгук уже поджидал его у входа, и в глубине его глаз плясали чертенята азарта. "Выглядишь сногсшибательно," – промурлыкал он, и по спине Чимина пробежала легкая дрожь предвкушения. Ритм музыки, едва они переступили порог, мгновенно завладел ими, окутывая коконом вибраций.
– Я плачу, – бросил Чонгук, не отводя взгляда от Чимина.
– У меня есть деньги, Гук. Я сам за себя заплачу, не нужно тратиться, – возразил Чимин.
– Не спорь со мной, Чимин, – процедил Чонгук сквозь стиснутые зубы.
Чимин, не желая разжигать конфликт, лишь коротко кивнул.
Музыка оглушала, но это было приятное оглушение, и каждая клетка тела отзывалась на гулкие басы. Алкоголь лился рекой, и с каждым глотком границы реальности размывались, а ноги начинали предательски заплетаться. Смех становился все громче, взгляды – все более долгими и многозначительными.
Внезапно Чонгук, схватив Чимина за рукав рубашки, оттащил его от барной стойки.
– Выйду покурю, – бросил он через плечо.
Чимин хотел возразить, попросить не оставлять его одного в этом шумном, похотливом месте, но слова застряли в горле, и он лишь отчаянно кивнул, залпом осушая очередной шот.
На улице ледяной воздух мигом отрезвил Чонгука. Он поднял взгляд к небу, глубокому и бездонному, и выпустил клубок дыма. Тлеющая сигарета стремительно уменьшалась, как вдруг чья-то рука легонько дернула его за рукав. Чонгук медленно повернулся, скользя взглядом по незнакомцу. Черные, стильно уложенные волосы обрамляли лицо с точеными скулами и пронзительными глазами, которые, казалось, заглядывали в самую душу – даже в отсутствие таковой.
– Что тут один стоишь? – небрежно поинтересовался незнакомец, прикуривая сигарету.
– С другом, – сухо ответил Чонгук.
– Ясно. Я Тэхён, будем знакомы?
– Будем, – натянуто улыбнулся Чонгук. У него не было ни малейшего желания общаться с кем-либо из этой клубной тусовки – они все казались поверхностными, непостоянными. Да и в принципе, общение с кем-то, кроме Чимина, казалось ему чем-то вроде предательства.
Навострив слух, Чонгук уловил знакомые шаги, которые становились все громче, приближаясь к ним. Он обернулся и в полумраке различил силуэт Чимина.
– Это твой друг? – ухмыльнулся Тэхён.
– Да, он.
Подойдя ближе, Чимин сразу же заметил Тэхёна, и его внезапно захлестнула волна необъяснимой ревности. Рядом с его Чонгуком стоял какой-то незнакомец, и эта мысль не давала ему покоя. Он исподлобья пристально смотрел на Тэхёна.
– Чонгук, кто это? – прорычал он, не отрывая взгляда от соперника.
– Я, пожалуй, пойду. Просто мило поболтали с твоим другом, – бросил Тэхён и его силуэт растворился в темноте.
Чимин прислонился к стене, и его дыхание превращалось в легкие облачка пара в морозном воздухе. Чонгук подошел ближе, и в его глазах пылал неугасимый огонь.
– Замерз? – прошептал он, и его голос звучал низко и хрипло, как шепот ветра.
Чимин улыбнулся, и его губы дрогнули, но не от холода.
– Только если ты не согреешь меня.
Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось, образуя невидимую нить между ними. Чонгук протянул руку и коснулся щеки Чимина, и мир вокруг них перестал существовать.
– Я больше не могу ждать, – прошептал он, и его губы нашли губы Чимина.
Это был поцелуй, который сжег все на своем пути. Горячий, страстный, словно пламя, вырвавшееся из глубин их душ. Чимин почувствовал, как его сердце бьется в унисон с сердцем Чонгука, и их тела прижимались друг к другу, словно стремясь слиться воедино.
Отстранившись, Чимин смущенно прошептал:
– Я в отношениях, – и в его голосе звучала легкая дрожь. Чонгук лишь кивнул, но в его глазах читалось что-то большее, что-то, что могло изменить все.