часть 5.
Дождь исступленно хлестал по лицу Чимина, словно небеса разверзлись, изливая всю свою ярость. Собрав в спешке разрозненные вещи, он бежал из дома, где одно лишь присутствие Юнги стало невыносимым бременем. Он брел по безлюдным улицам, словно призрак, не чувствуя, как ледяные лужи проникают в кроссовки, как мокрый асфальт, словно липкая паутина, сковывает его движения. "Словно мир сговорился против меня," – прошептал он, и эхо его слов утонуло в яростном реве дождя.
Телефон в его руке заледенел, словно осколок айсберга. Он вновь и вновь набирал номер Чонгука, но в ответ лишь глухое молчание. Каждый гудок болезненным ударом отдавался в его груди, словно предвестник беды. "Пожалуйста, ответь," – молил он в пустоту, но тишина оставалась непреклонной.
Чонгук проснулся, скованный липким ужасом, сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Кошмар, в котором сам Сатана нашептывал ему слова, отравленные ядом искушения, все еще висел в воздухе, словно зловещий туман. "Ведь это то, чего ты жаждал, малыш," – голос дьявола звучал в его сознании, словно наждачная бумага, безжалостно царапающая душу. Чонгук сжал кулаки до побелевших костяшек, ногти болезненно впились в ладони. Он знал, что расплата неминуема, но как объяснить это Чимину? Как признаться, что мгновение сладости стоило ему собственной души?
Звонок телефона разорвал тишину, словно выстрел. На экране высветилось знакомое имя: Чимин. Чонгук судорожно схватил трубку, в голосе Чимина звучала дрожь, полная отчаяния. "Чимин? Что случилось?"
"Чонгук, я… я не знаю, куда идти," – голос Чимина надломился, в нем слышались слезы и шум дождя. "Я ушел от Юнги. Я… я больше не могу лгать ему."
Сердце Чонгука болезненно сжалось, словно его сдавили железными тисками. Он знал, о чем говорил Чимин. Тот роковой поцелуй, та ночь, когда он предал Юнги, вспыхнули в памяти, словно яркая вспышка молнии.
Не раздумывая ни секунды, Гук выбежал из дома, не обращая внимания на промокшую одежду. Чимин стоял под тусклым светом фонаря, словно потерянная душа, брошенная на произвол судьбы. "Что случилось?" – спросил Чонгук, но в его глазах уже отражалось болезненное понимание. Чимин опустил голову, пряча взгляд. "Юнги… он все знает. Я рассказал ему."
Чонгук приблизился, его пальцы осторожно коснулись щеки Чимина, стирая капли дождя, смешанные со слезами. "Я здесь," – прошептал он, и в его голосе звучала не просто поддержка, а обещание, данное ценой его души.
"Ты ведь знаешь, что я готов на все ради тебя?" – Чонгук наклонился ближе, его дыхание смешалось с дыханием Чимина, обжигая кожу.
Чимин поднял на него заплаканные глаза, в которых читалась не только благодарность, но и нечто большее, нечто, что они оба боялись произнести вслух. "Я знаю," – прошептал он, и в этот момент дождь перестал быть просто дождем, а превратился в безмолвного свидетеля их тайной, запретной любви.
Дождь барабанил по окнам, словно отчаянно пытался проникнуть внутрь, вырвать на свет то, что Чимин так отчаянно пытался скрыть. Мокрая одежда липла к телу, капли воды стекали по щекам, смешиваясь со слезами, оставляя влажные дорожки. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, его дыхание было прерывистым, а в глазах плескался страх, который не могли скрыть даже покрасневшие от слез веки.
– Он поклялся убить тебя, Чонгук. Пообещай мне, умоляю, будь осторожен, – его голос дрожал, словно хрупкая веточка, сломленная порывом урагана.
Чонгук молча подошел к нему, его глаза были спокойными, но в них горела твердая решимость. – Хорошо, – сквозь стиснутые зубы произнес он, его руки уже освобождали Чимина от мокрой куртки, пальцы осторожно скользили по его телу, словно пытаясь убедиться, что он цел, что он жив.
– Проходи на кухню, чувствуй себя как дома, я сейчас поставлю чай. Ты голоден? – Гук небрежно бросил куртку на стул, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась сдержанная напряженность, словно он пытался скрыть бушующие внутри эмоции. Чимин не ответил. У него не было сил ни на слова, ни на движения. Он продолжал стоять в дверном проеме, неотрывно наблюдая за Чонгуком, словно боялся, что тот исчезнет, если он моргнет.
– Чимин, – тихо, но настойчиво позвал его Чонгук, приближаясь. Его руки вновь коснулись Чимина, но на этот раз они были теплыми, ласковыми, словно стремясь успокоить, защитить. Их тела почти соприкоснулись, дыхание смешалось, и в воздухе повисло напряжение, которое больше невозможно было игнорировать.
Чимин закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди.
– Посмотри на меня, – прошептал Чонгук, нежно приподнимая его подбородок. В его взгляде была нежность, смешанная с тревогой. Чимин медленно открыл глаза, тонул в бездонной глубине зрачков Чонгука, ища там ответы, поддержку, надежду.
Он прижался к нему, ища защиты в его объятиях. Чонгук обнял его в ответ, крепко, но бережно, словно боялся сломать. Они стояли так, в тишине, нарушаемой лишь мерным стуком дождя и учащенным дыханием. Чимин чувствовал тепло его тела, его уверенность, и это приносило ему слабое утешение.
– Все будет хорошо, – прошептал Чонгук, целуя его в мокрые волосы. – Он ничего мне не сделает.
Чимин знал, что это обещание может стоить Чонгуку жизни, но сейчас, в этот самый момент, ему было все равно. Ему необходимо было это тепло, эта защита, эта уверенность в том, что он не один. Он крепче обнял Чонгука, закрывая глаза, и впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. Даже под нескончаемый стук дождя, даже в предчувствии надвигающейся опасности.