Глава 9. «Интерлюдия»
09.08.2028 по человеческому календарю.
Оскорблённая девушка возвращалась в зал заседаний, где её ждал отец, всё ещё сидящий с императором за треугольным столом. Когда Агнесса прошла сквозь барьер, окружающий комнату, она услышала их разговор.
— Этот малец совсем с ума сошёл! — эмоционально воскликнул Кантал.
— Как он собирается выкрасть артефакты?! — продолжил он с тем же возмущением.
— Мой дорогой друг, спокойнее. Род Луксианус ещё ни разу нас не подводил. Думаю, стоит хотя бы доверием оплатить их старания, — добродушно высказал свою точку зрения Дерут.
— Я понимаю вас, мой император, но, честно, это меня раздражает. Он ведь буквально поставил нас перед фактом! А это его безразличное высокомерие... — всё так же с досадой говорил Кантал.
— Кантал, мы должны быть к нему снисходительнее. Всё-таки он — носитель двух, — с сочувствием сказал Дерут.
— А кто такой этот "носитель двух"? — вмешалась Агнесса, которую до этого не заметили.
— Носитель двух — это член рода Луксианус, обладающий силой сразу двух грехов. Эти силы конфликтуют между собой, причиняя человеку куда большую боль, чем если бы он имел только один грех, — объяснил Дерут тоном учителя.
— Но разве всех носителей двух грехов не убивают сразу после рождения? — удивлённо спросила Агнесса.
— Дело в том, что таких носителей можно выявить по поведению. Обычно дети с двумя грехами с рождения кричат от боли и не могут даже пошевелиться, — продолжил Дерут тем же тоном.
— По нему не скажешь, что он испытывает боль... — пробормотала Агнесса, перебивая.
— Если ты не против, я всё же закончу. Именно к этому я и вёл, — мягко, но укоризненно заметил император.
— Ой, извините, пожалуйста... — виновато произнесла девушка.
— Ничего страшного. Так вот, Мефистофель действительно носитель двух грехов — гордыни и лени. Эти грехи почти не конфликтуют, поэтому боль, которую он испытывает, слабее, чем у других носителей двух. Но будь уверена: он чувствует её каждую секунду.
Однажды Люцифер сказал мне, что боль от одного греха сравнима с сожжением заживо, и к ней невозможно привыкнуть. А что чувствует носитель двух — мне и представить страшно... — голос Дерута стал проникнутым жалостью.
— Это по-настоящему печально... — с сожалением сказала Агнесса.
— Впрочем, сейчас главное, чтобы ты, Кантал, подготовил отряды мифических рыцарей и магов. Мефистофелю понадобятся все силы рода Луксианус, а значит, твоему роду нужно быть готовым защищать империю от демонов, — с твёрдостью в голосе приказал Дерут.
— Вас понял, мой император, — кивнул Кантал.
— Думаю, на этом можно закончить, — добродушно сказал Дерут, вставая.
Вскоре император покинул зал. Его примеру последовал Кантал, а Агнесса пошла за ним.
— Я не понимаю, зачем ты согласилась стать архимагом их рода. Это же опасно! Я ведь за тебя беспокоюсь... — заговорил Кантал, всё ещё не понимая поступка дочери.
— Если честно, я и сама не понимаю, что на меня нашло. В его взгляде было что-то… Сложно объяснить, — ответила Агнесса, пытаясь оправдаться.
— Ты смотри не влюбляйся в него. На личико красавец, но вот характер… — с иронией заметил Кантал, предостерегая дочь.
— Я уже заметила… — обиженно проговорила Агнесса, вспоминая их разговор с Мефистофелем.