Крылья. Песнь Бездны

Однажды я стояла на главной площади ослепительного Шентели и наблюдала воистину исторический для города момент. Сквозь коридор из людей, выстроившихся в отчаянной попытке стать свидетелями столь громкого события, скоро должны были провести того, о ком не принято говорить вслух. Но, конечно же, уже вечером каждый из присутствующих во всех подробностях расскажет о произошедшем своим друзьям. А те, кто не смог прийти, уверенно заявят, что тоже наблюдали за всем своими глазами, пусть и издалека.

Ведь сейчас, сквозь этот коридор из людей, по главной площади ослепительного Шентели, проведут того, кто является ночным кошмаром каждого взрослого и ребёнка.

Шеда.

С детства нас учили, что шеды — порождения Бездны, когда-то явившиеся из самой тьмы и завладевшие Невеей, поработив людей. Мы выросли на легендах о том, как Господь, сжалившись над своим народом, послал ангелов под руководством двенадцати шестикрылых серафимов, и те, принеся с собой небесный свет, очистили земли от проклятых захватчиков, загнав их обратно в Бездну.

Но на этом история не закончилась.

Ангелы не вернулись в Небесную Сферу, а остались среди людей, чтобы не допустить нового возвышения шедов. Именно они помогли Невее подняться из руин, заложили основы нашего общества и стали его опорой. Их присутствие вселяло в нас уверенность, что шеды никогда больше не выйдут из Бездны.

Но теперь один из них — настоящий, живой, — пройдёт перед нами.

Вот только я, конечно, ничего не увижу, ведь в итоге оказалась в самом неудобном месте: позади целой стены огромных людей, напрочь закрывших мне обзор. Попытавшись вытянуться посильнее, я потеряла равновесие и практически упала на впереди стоящих зевак, но чья-то сильная рука вовремя успела меня подхватить.

— Ой, спасибо! — Я повернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя и если бы мои волосы уже не были полностью седыми, сейчас я бы точно обзавелась парочкой белых волосков.

— Ты снова сбежала, Лариэль.

Передо мной стоял Лейтан — ангел, потомок изначальных серафимов и один из наставников, ведущих послушников по сложному пути становления священнослужителями.

«Невезение моё второе имя. А первое — тотальное», — пронеслась в голове мысль.

Хотя в один из немногих плюсов данной ситуации можно было записать то, что люди вокруг нас слегка разошлись, удивлённо таращась на Лейтана. Да, шед являлся ужасающей диковинкой, но и ангелы не так уж часто появлялись среди людей. И на то у них были весомые причины. Данный факт не особо известен, хотя тайны из него никто не делает, но наши крылатые спасители не испытывают сами никаких эмоций. Они рациональны, холодны, и потому справедливы. Но они тонко чувствуют эмоции окружающих и невольно могут перенимать их. Поэтому находиться в толпе неподготовленных людей для них может быть сложно и даже опасно. Но Лейтан был одним из немногих ангелов, что научился не поддаваться человеческим настроениям, потому я не сильно удивилась, увидев его здесь.

— Я не сбежала, а ненадолго отлучилась. Разве можно пропустить такое? — И хотя мне точно прилетит за эту вылазку, страха я не чувствовала. Какой смысл бояться того, что теперь уж точно предрешено.

Тем более мне было сложно бояться Лейтана. Мне в принципе было сложно воспринимать его, как наставника, ведь он казался почти моим ровесником. Ну, может, всего на пару лет постарше. Вот только это впечатление было обманчивым, ведь ангелы стареют в разы медленнее людей. Так что этот высокий, светловолосый юноша с безупречными чертами лица и бесстрастными серыми глазами был не моим ровесником, а скорее ровесником моего отца... или деда. Лишь два огромных белоснежных крыла за его спиной каждый раз напоминали мне о том, кем именно он является.

— И как, многое смогла рассмотреть? — наверное, испытывай ангелы хоть какие-то эмоции, Лейтан произнёс бы это с издёвкой, но сейчас он был до ужаса серьёзен.

Признаваться, что мне видно примерно ничего, не хотелось. Но с другой стороны я знала, что Лейтан хоть и выглядит строгим, где-то глубоко внутри самый настоящий добряк. Ведь сейчас он вполне мог просто взять меня под руку и увести в церковь, но до сих пор не сделал этого.

«Если попрошу его, он обязательно подсадит меня, и я смогу увидеть шеда!» — В этом беспросветном мраке наконец-то появился лучик надежды. Да, меня накажут, но я хотя бы увижу то, ради чего сюда сбежала.

— Признаюсь честно, я слишком маленькая, чтобы что-то рассмотреть. Ты не мог бы мне помочь? — На всякий случай я ещё невинно моргнула глазками пару раз, хотя прекрасно знала, что Лейтан не из тех, кто купится на подобное. Он даже не заметит моих стараний казаться милой.

— Предлагаешь потакать твоим капризам?

— Я уже всё равно сбежала. И если не увижу то, ради чего так рисковала, буду грустить ещё неделю и не смогу сосредоточиться на занятиях...

— Расстроенные люди и правда склонны к подобному, — хвалёная ангельская рациональность не заставила себя ждать. — Я помогу тебе, но взамен расскажешь, как ты снова улизнула из церкви.

— Договорились, — я еле смогла сдержать радость, что рвалась наружу от осознания, что всё и правда получилось.

Лейтан нахмурился, понимая, что я не просто так согласилась столь быстро. Но он, как и все ангелы, был не из тех, кто нарушает своё слово. Сильные руки обхватили меня за талию с лёгкостью закидывая на плечо. Мысли о том, что не зря некоторые послушницы холодными вечерами томно вздыхают, вспоминая об ангеле, даже толком не успели сформироваться в моей голове, ведь я наконец увидела то, ради чего и затеяла всё это.

Перед моими глазами открылась вся площадь — огромное пространство, выложенное светлым камнем, на который падали лучи утреннего солнца. Я в очередной раз восхитилась, насколько же ослепительно прекрасен наш город. Белокаменные здания с высокими окнами, были украшены великолепными фресками, рассказывающими историю ангелов. Воздух был наполнен запахом ладана и сладковатых благовоний, доносящихся из храмов. Где-то вдалеке раздавался колокольный звон, возвещая о начале дня.

Но сегодня даже этот божественный город выглядел иначе. Тревожно. Непривычно тихо.

Люди стояли плечом к плечу, выстроившись в коридор от южных ворот до самой башни Легиона Стражей Веры — военно-религиозного ордена, поддерживающего порядок во владениях церкви. Торговцы и ремесленники, которые обычно заполняли улицы своими голосами, теперь молчали. Те, кто не мог выбраться на площадь, выглядывали из окон, с балконов, с крыш, чтобы хоть краем глаза увидеть нечто невозможное, что скоро произойдёт здесь.

Все говорили шёпотом. Даже дети, которые обычно бегают, шумят и суетятся, словно чувствовали серьёзность момента и прижимались к родителям. Это было не оживлённое ожидание, как на праздниках или парадах. Сейчас все боялись говорить слишком громко, чтобы не навлечь на себя что-то недоброе.

— Я слышала, его поймали в храме приграничного городка, — прошептала одна женщина, стоящая рядом с нами.

— Неужели их уже ничто не останавливает? — с тревогой ответила ей другая.

Но не страх согнал сюда всех этих людей, а азарт. Любопытство. Желание увидеть легенду.

Наконец вдали, у ворот, появились первые признаки движения. Сначала я услышала приглушённый гул голосов, затем — бряцание доспехов. Медленно в поле моего зрения стали появляться фигуры. Мужчины, в полном боевом облачении, с белыми плащами и шлемами, украшенными крыльями. Легион Стражей Веры. Пятеро из них, в идеальной строевой колонне, шли впереди. За ними следовали ещё пятеро, держащие высокие алебарды с золотыми наконечниками.

Но не они привлекли моё внимание. Тот, кто шёл за ними, заставил даже меня, лучшую послушницу на курсе, идеально контролирующую свои эмоции, задержать дыхание.

Ведь сейчас, сквозь коридор из людей, по главной площади ослепительного Шентели вели шеда.

Высокий, сложенный, как настоящий воин. Даже в грязной и разорванной одежде он казался опасным и сильным. На его плечах висел тёмный плащ, покрытый пылью. Под ним виднелась чёрная кожаная броня. На левом боку алела свежая рана, будто кто-то недавно нанёс ему удар копьём или мечом. Но кровь уже свернулась, а шед двигался так, словно не чувствовал боли.

Его лицо привлекало взгляд. Угловатые черты подчёркивали хищную природу. Высокие скулы, прямой нос и крепкий подбородок, скрытый под чёрной бородой, придавали ему суровое величие. Губы, потрескавшиеся и обветренные, были сжаты в жёсткую линию. Ни намёка на мольбу или слабость. Он смотрел перед собой, не опуская взгляд и не отводя его, будто насмешливо заявляя, что эти цепи — лишь временное неудобство. Ни толпа, ни стражники, ни само здание Легиона Веры, куда его вели, были не способны сломить его.

Шед — пыльный, израненный, покрытый следами борьбы, — не выглядел жалким. Наоборот, он напоминал древнего воина, который, даже потерпев поражение, отказывался принять его как неизбежность. Будучи пленником, он шёл, как король на собственную казнь — с поднятой головой и молчаливым вызовом всем, кто осмелился стоять на его пути.

Этот контраст — между его истощённым телом и несокрушимой волей — приковывал взгляд сильнее, чем цепи на его руках и ногах.

Но пока остальные испуганно или восхищённо шептались, обсуждая то, что видят, меня постигло разочарование. Ведь шед выглядел как обычный человек. Сильный, надменный, но всё же... человек.

— Почему люди так боятся шедов? Он же ничем не отличается от нас. Как по мне, ангелы выглядят внушительней. — О том, что даже сам Лейтан явно крупнее, сильнее и более внушительный, я промолчала. Он, как типичный ангел, только прочитал бы мне лекцию, что это из-за наличия крыльев его мускулатура развита сильнее, чем у людей.

— Тот, кто обжёгся один раз, впредь будет осторожнее с огнём.

И правда, с чего я взяла, что он даст конкретный ответ?

— Насмотрелась?

Я разочарованно кивнула.

— Сейчас конвой пройдёт мимо нас и можно уходить. — Шед не оправдал моих ожиданий и совершенно не соответствовал тем жутким описаниям, которыми между собой делились послушники. — Хочу всё же попробовать рассмотреть его глаза.

Если верить слухам, они были красными, словно впитавшими всю кровь убитых шедами людей. Возможно, из-за того, что я теперь прилично возвышалась над толпой, или же из-за того, что меня держал именно ангел, но поравнявшись с нами шед замер и посмотрел прямо в мои глаза.

Слухи не врали. Ярко-красные, пылающие, как два уголька, они не просто выделялись на фоне его светлой, почти сероватой кожи. В них горела внутренняя сила, неподвластная ни боли, ни отчаянию. Это были глаза существа, которое не сдаётся.

В этот момент всё вокруг словно исчезло, стало слишком незначительным: шум толпы, стройные ряды стражников, каменные стены города. Был только этот взгляд. На меня смотрел не человек, это была сама Бездна.

Тело неожиданно предало меня. Лёгкая дрожь пробежалась по пальцам, а сердце заколотилось в груди, как у испуганного зверька. Этот взгляд, несмотря на свою бесстрастность, пугал сильнее, чем все сказки и небылицы о Бездне и шедах, услышанные в детстве. Это было нечто первобытное, дикое, словно я оказалась перед хищником, который вот-вот сделает свой рывок и перегрызёт моё горло.

— Эй, двигайся! — рявкнул один из стражников, грубо толкнув шеда в спину. Тот слегка покачнулся, но остался на месте. Его взгляд всё так же был устремлён на меня.

— Иди дальше, — еле слышно прошептала я, глядя прямо в алые глаза.

Он пару раз моргнул, пытаясь понять, что происходит. Затем его губы слегка дрогнули, а мгновение спустя он отвёл взгляд и послушно двинулся дальше, скованно, но всё так же гордо.

Уже глядя в спину уходящего шеда, я поняла, какую ошибку совершила. Лейтан мог услышать меня...

Кроме седых с рождения волос и необычайно тёмных глаз, у меня была ещё одна отличительная черта, о которой мало кто знал: дар внушения. Исключительная способность. Как мне объяснили ещё в детстве — моя душа прошла через множество перерождений, которые закалили её, и благодаря этому я теперь способна влиять на тех, чьи души более слабые. И неважно, кто это будет: животные, люди, шеды... ангелы.

Именно поэтому мой дар держался в секрете ото всех, даже от наших крылатых защитников. Верховный священник говорил, что это ради моего же блага, и я прекрасно понимала его. Ангелы рациональны и справедливы. Что они захотят сделать с тем, кто может убедить кого угодно в чём угодно? Даже я сама на их месте как минимум посадила бы такого человека в тёмный подвал с завязанными глазами... И были в моей жизни моменты, когда я жалела, что со мной так не поступили.

— Теперь возвращаемся? — спокойный голос Лейтана вывел меня из этой странной задумчивости. — Ты сильно разволновалась, это непохоже на тебя.

Я ответила не сразу, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, но внутри всё похолодело — не из-за шеда, а из-за того, что рядом был Лейтан. Он ведь не мог догадаться, не так ли? Он же просто решил, что я волнуюсь из-за шеда? Верно?

Но что, если Лейтан услышал мои слова и что-то заподозрил? Или он почувствовал мой дар? Могут ли такое ангелы? Я не знала, ведь никогда не пользовалась своей способностью рядом с ними. Я в принципе старалась редко ею пользоваться... У меня были на то не менее серьёзные причины.

Я заставила себя медленно выдохнуть, прикрыв на миг глаза, а потом постаралась изобразить самый невинный взгляд, на который была способна.

— Просто... — я запнулась, подбирая слова. — Не ожидала, что он окажется таким.

Лейтан не сводил с меня глаз. Его внимание — тяжёлое, настороженное — заставляло чувствовать себя неразумным ребёнком, пойманном на проступке. Я выдержала его взгляд, хотя сердце всё ещё бешено колотилось.

— Ты увидела в нём человека, — спокойно произнёс он.

Я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть от облегчения. Он ничего не понял про мой дар. Господи, спасибо тебе за это маленькое везение.

— Это плохо?

— Это опасно.

Он не пояснил, но я и так всё поняла. Опасно видеть не только чудовище, но и того, кем оно могло бы быть. Опасно начинать сомневаться в истине, которой меня учили с детства. Шеды были убийцами. Врагами рода человеческого. А ещё никто точно не знал всех их способностей, потому что взять в плен живого шеда было редкостью. И сегодня я заметила небольшую странность. Когда я сказала «иди дальше», губы шеда дрогнули, будто он что-то хотел сказать, но передумал. И потом... этот взгляд. Ярко-красный, пылающий, хищный.

В этом взгляде не было подчинения.

А если он понял, что я сделала?..

Нет, лучше о подобном даже не думать. Если Лейтан ничего не понял, то и шед не мог. Откуда ему вообще знать, что у людей бывают такие способности?

Толпа вокруг начала медленно приходить в движение, возвращаясь к своим делам, но напряжение всё ещё витало в воздухе. Горожане перешёптывались, делились впечатлениями о том, как выглядел шед. Город начинал оживать, а жизнь этих людей возвращалась в привычное русло.

Теперь, когда шед скрылся из виду, на нас стали обращать куда больше внимания. Всё же послушница, сидящая на плече ангела посреди оживлённой площади, это второе по редкости зрелище в Шентели, сразу после живого шеда.

— Ты не собираешься опустить меня?

— Зачем? Разве тебе так не удобнее? — Лейтан сделал шаг, и я вцепилась в его тунику, чтобы не потерять равновесие.

— Ой! Лучше поставь меня на землю, пока я не свалилась, — я сдержанно возмутилась, чувствуя, как на нас с каждой секундой устремляется всё больше любопытных взглядов.

Он, конечно, не торопился. Ангелы в принципе редко куда-то спешат, и ангелов в принципе не сильно интересует мнение людей на их счёт. Но спустя несколько секунд он всё же опустил меня на каменную мостовую, и я слегка пошатнулась, не сразу найдя равновесие.

— Теперь можем идти? — сказал он, переводя взгляд с меня на белоснежные шпили храмового комплекса.

Я только кивнула в ответ и поспешила скрыться подальше от любопытных зевак. Пройдя немного вперёд, мы свернули на центральную улицу. Здесь были самые дорогие дома, которые никогда не продавались, а исключительно передавались по наследству. Считалось, что из-за близости к главному храму и ангелам, эта земля священна, поэтому, в какой бы нужде не оказывалась семья, владеющая домом, за своё жильё они держались до последнего. Узкие улочки, между этими роскошными белокаменными зданиями, извиваясь, уводили вглубь кварталов, туда, где начинались рынки, кузницы, дома ремесленников. А ещё дальше — куда мне всегда хотелось сбежать — находились таверны, театры и места, в которых не принято было видеть послушниц.

Шентели был городом света. Но там, где есть свет, всегда найдётся и тень.

Чем ближе мы подходили к храму, тем сильнее я чувствовала, как его стены начинают давить на меня. Величественные колонны с золотыми узорами, арки с выгравированными сценами из Книги ангелов, мощные двери с чеканными символами нашей веры — всё это должно было вселять благоговейный трепет.

Но для меня эти стены всегда были клеткой. Служение церкви добровольно, и другие послушники могут в любой момент уйти, решив, что этот путь не для них. Другие, но не я. Мой дар приковал меня к этому месту, ибо Верховный священник ни за что не позволит мне пропасть из поля его зрения. Как ради моей собственной безопасности, так и ради безопасности окружающих меня людей.

— Ты опять это делаешь, — заметил Лейтан.

— Что?

— Медлишь.

Я покосилась на него, сжала губы и всё же сделала несколько быстрых шагов, чтобы снова идти с ним вровень.

— Если тебе кажется, что служение Господу не твоё призвание, то почему ты просто не уйдёшь, Лариэль? — Он и раньше уже спрашивал меня об этом. Но что тогда я врала, что буду врать сейчас.

— Потому что мне здесь нравится, — ответила я ровным голосом то, что уже много лет повторяю изо дня в день, убеждая в этом саму себя.

— Тогда почему ты так часто сбегаешь?

Я чуть ускорилась, обгоняя его на пару шагов, надеясь, что этот разговор просто затихнет. Но он, конечно же, не затих.

— Ты хорошо скрываешь свои эмоции, но я чувствую, что каждый раз отвечая на этот вопрос, ты врёшь мне. Тебя держат здесь насильно?

Если я признаюсь ему в этом, придётся рассказать о причинах. А если он узнает о моём даре... Лучше уж быть в клетке церкви, но живой, чем свободной, но лежать на погосте. Ангелы милосердны, но безопасность большинства важнее жизни одной странной послушницы. Хотя доброжелательность Лейтана подкупала. Я очень хотела верить, что если я расскажу ему всю правду, то он поможет мне найти решение и остаться при этом в живых. Но если я в нём ошибаюсь, ценой этой ошибки станет моя жизнь.

Нет, не стоит так рисковать. Всё не настолько уж и плохо. А пока рядом нет Верховного священника, так жизнь и вовсе прекрасна. Уже почти год, как Светлейший Самуил отправился в паломничество по землям Невеи и не собирался возвращаться в Шентели, пока не посетит все крупные города нашей родины. Я надеялась, что на это у него уйдёт ещё пара лет, хотя умом понимала, что его возвращение — всего лишь вопрос времени.

Через месяц у старших послушников — в том числе и у меня — пройдут экзамены, по результатам которых будет решаться наша судьба. Самых сильных обычно забирает к себе Легион Стражей Веры. Тех, кто отличается особым умом, ждут Хранители знаний, которые отвечают за сохранение и изучений древних текстов. Послушники, что обладают красноречием, могут попасть к Посланникам Света — дипломатам и миссионерам, что постоянно стараются сохранить равновесие между светской властью и властью церкви. Конечно же, разбирающихся во врачевании сразу же заберут к себе целители. Ну а тех, кто пока не обладает никакими выдающимися способностями, отправят проповедниками в другие города, где у них будет возможность нести слово Господа людям.

Но у послушников есть ещё два пути. Те, кто будут признаны неспособными, покинут церковь, либо ещё на год останутся в послушниках. Подобное происходило редко, поскольку такие послушники обычно уходили сами ещё до экзаменов.

И самая редкая и почётная должность, на которую может рассчитывать послушник — Глас ангела. Поскольку большинство наших крылатых защитников не такие, как Лейтан, и не могут долго находиться среди людей, они выбирают себе представителя из служителей церкви, которые становятся их глазами, ушами и голосом в этом мире. Самое главное для послушника, который хочет занять это место — уметь контролировать свои эмоции, чтобы беспрепятственно находиться среди ангелов. И в этом я была одной из лучших. И, конечно же, мечтала занять место Гласа одного из ангелов, потому что только так я смогла бы ослабить контроль Верховного священника над моей жизнью, ибо ангелы — единственные, кому он не посмеет перечить. И они лично отбирают тех, кто станет их Гласом.

Я остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей к храму и посмотрела на высокий белоснежный фасад церкви.

«Я сделаю всё возможное, чтобы стать Гласом ангела и получить свободу, а пока... пока нужно помнить своё место и быть осторожной».

— Меня не держат здесь насильно, ведь это мой дом, Лейтан.

Город продолжал жить своей жизнью, уже позабыв все тревоги от зрелища на главной площади. Зазывно кричали торговцы, звонко смеялся кто-то из детей, откуда-то тянуло ароматом выпечки... Меня привлекал этот мир, но он был не для меня. Пока что.

Я сделала шаг наверх. Потом ещё один.

За спиной остались шум улиц, весёлые голоса и запахи жизни. Осталась сама жизнь.

Я пересекла последний порог и, распахнув двери, ступила внутрь.

Учебный корпус храма встретил нас привычной полутьмой. Здесь всегда было прохладно, даже в самые жаркие дни. Запах ладана и воска витал в воздухе, смешиваясь с ароматом старых пергаментов. Высокие колонны терялись в темноте купола, а в глубине зала мерцали огоньки свечей.

И — самое главное — никого не было.

Я едва удержалась от облегчённого вздоха. Я успела. Никто не заметил моего исчезновения, никто не бросился меня искать. Всё-таки мне невероятно везёт. Если кто-то всё же спросит, я смогу спокойно ответить, что всё это время молилась в одном из боковых залов или читала в библиотеке.

Я повернулась к Лейтану с довольной улыбкой.

— Ну вот, ничего страшного. А теперь... — но договорить я не успела.

— Лариэль! — звонкий голос матери-настоятельницы разнёсся под сводами.

И сразу же я увидела, как она приближается к нам из глубины храма. Женщина была высокой и сухопарой, с проницательными голубыми глазами и вечно плотно сжатыми губами.

Рано я радовалась своему везению...

Всё, что мне оставалось, смиренно склонить голову и надеяться, что всё ограничится только выговором.

— Ты хотя бы понимаешь, какой опасности подвергаешь себя вот так убегая без предупреждения? — холодно спросила она.

— Да, матушка.

— А раз понимаешь, почему же продолжаешь так поступать? — Мать-настоятельница выглядела раздражённой, но не злой. Возможно, везение всё же на моей стороне, и наказывать меня сегодня не будут.

— Прошу прощения, матушка.

— Что мне твоё прощение. Лучше извинись перед Лейтаном. Ты же знаешь, каких усилий стоит ангелам находиться среди толпы людей.

В этот момент я окончательно уверовала, что в итоге всё закончится хорошо. На меня не орали, не тащили за ухо через весь храм до покоев послушников, мать-настоятельница даже голос почти не повышала. По крайней мере по её меркам.

— Прости меня, Лейтан, — вполне искренне произнесла я, ведь понимала, что она права, Лейтану там было нелегко, даже несмотря на то, что он один из немногих ангелов, что постоянно находится среди людей.

— В этом нет необходимости. Я отведу тебя в трапезную, ты ещё успеваешь на завтрак.

И в этот момент двери за нашими спинами вновь распахнулись, впуская в храм нового гостя.

— Что здесь происходит?

Я вздрогнула. Этот голос. Тихий, почти ласковый.

— Ваше Святейшество!

Мать-настоятельница тут же склонилась чуть ли не к самому полу. Лейтан же лишь слегка кивнул в знак приветствия. Я немного замешкалась, но в итоге повернулась и тоже склонилась как можно ниже, выражая своё почтение Верховному священнику — человеку, что стоял во главе всей церкви.

Я не хотела поднимать голову, ведь всё равно знала, что увижу: высокого, с прямой осанкой, величественного мужчину в длинных белоснежных одеяниях, расшитых золотыми нитями.

Он всегда выглядел безупречно, как и положено представителю Господа среди людей. Его светлые волосы, гладко зачёсанные назад, отливали золотом в мягком свете свечей. Черты лица были правильными, утончёнными, почти аристократическими. Высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, на которых почти всегда была лёгкая, понимающая улыбка.

Но главное — глаза.

Голубые, чистые, словно небо в ясный день. В них читалась мудрость, терпение, понимание человеческих слабостей. В них не было ни злости, ни жестокости, ни осуждения. Светлейший Самуил был человеком, излучающим добродетель. Олицетворением терпения и заботы. Настоящим святым. Могло даже показаться, что в его роду был кто-то из ангелов, отказавшихся от крыльев. В это было несложно поверить, ведь он, как и ангелы, словно не подчинялся ходу времени и в свои почти пятьдесят лет выглядел намного моложе.

— Лариэль...

Я вздрогнула, но не подняла головы.

— Ты снова сбежала?

Мать-настоятельница тут же ответила за меня:

— Послушница Лариэль самовольно покинула храм, не иначе, чтобы увидеть пленённого шеда, Ваше Святейшество.

Я услышала тихий вздох.

— Ах, дитя... — Верховный священник покачал головой, словно отец, уставший от бесконечных шалостей непослушного ребёнка. — Мы же уже говорили об этом. Ты же понимаешь, что своими действиями ты не просто нарушаешь порядок, но и подаёшь дурной пример другим?

Его слова были тёплыми, как ласковая рука, что поглаживает по голове, но мне хотелось отступить назад. Я очень хорошо контролировала свои эмоции. Была лучшей на курсе. Той, кого ставят всем в пример. Но даже я не могла побороть тот липкий страх, что постепенно поднимался откуда-то из глубины моего существа. Эмоция, которую сложнее всего спрятать, и которая первой вырывается на свободу, стоит тебе дать слабину.

— Всё было не так, — неожиданно для всех в разговор вмешался Лейтан. — Это я попросил послушницу Лариэль пойти со мной.

Знаете, забудьте всё, что я сказала про страх. В этот миг я поняла, что есть эмоции, которые контролировать ещё сложнее. Например, моё искреннее удивление и недоумение в этот момент.

Ангелы не лгут. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Это противоречит самой их природе. Они рациональны и справедливы. Они ищут истину и сами являются ею. Они те, кто будет говорить правду, даже если это ведёт их к гибели. Даже если это ведёт к гибели кого-то другого.

Ангелы не лгут. Никогда.

Но сейчас Лейтан лгал. Прямо в лицо Верховному священнику. Лгал без какой-то очевидной причины. И даже не понимал, что делает только хуже. Будь это правдой, я бы не оправдывалась перед матерью-настоятельницей, а сразу бы рассказала об этом. Это прекрасно понимали все люди в этом зале, но не Лейтан, для которого ложь была в принципе противоестественна.

Я не знала, что именно сподвигло его на подобный поступок, но знала, о чём подумает Верховный священник в первую очередь.

— Вот как... — наконец произнёс Светлейший Самуил, и я поняла, что обречена. — Ты решил, что ей будет полезно увидеть это самой?

— Да, — Лейтан не отвёл взгляда, не моргнул, не дрогнул ни единым мускулом. Ангелы могли бы стать прекрасными лжецами, если бы хоть немного понимали природу людей.

— Как интересно, — Верховный священник кивнул, словно соглашаясь. — Обычно ангелы не проявляют подобного рвения к воспитанию послушников.

— Я посчитал, что так будет правильно, — ровно ответил Лейтан.

— Правильно, значит...

Я почувствовала, как взгляд Верховного священника вновь переместился ко мне, но так и не посмела поднять голову. Он уже сделал свои выводы и решил мою судьбу. По крайней мере на этот вечер.

В мире есть лишь один человек с силой, способной убедить кого угодно в чём угодно. Даже убедить ангела соврать.

И этот человек я.

— Что ж, Лейтан, раз это было твоим решением, значит, я не вправе его осуждать.

— В таком случае я провожу послушницу Лариэль до трапезной.

— Конечно, но учти, что через полчаса состоится срочное собрание. Все высшие чины должны на нём присутствовать.

— Хорошо, — Лейтан едва заметно кивнул и сразу же двинулся в сторону трапезной. Я, не поднимая головы, поспешила за ним.

Мы шли по коридору, и с каждым шагом молчание становилось всё тяжелее. Я не знала, что сказать. Не знала, как спросить.

Почему он сделал это? Почему ангел, которому неведома ложь, вдруг соврал?

Я скосила взгляд в его сторону. Как всегда, лицо Лейтана оставалось спокойным, ровным, непроницаемым. Он не выглядел обеспокоенным или хотя бы заинтересованным тем, что только что произошло.

Сжав пальцы в кулаки, я задержала дыхание, а затем выдохнула и, наконец, нарушила тишину:

— Лейтан, зачем ты это сделал?..

Ангел даже не замедлил шага.

— Так было необходимо.

— Но ты соврал.

Он сделал ещё пару шагов, прежде чем остановиться, развернувшись ко мне.

— Ты боишься его, Лариэль. — Конечно, он почувствовал это. — Настолько сильно, что даже не смогла скрыть свой страх.

Я стиснула зубы, проклиная себя за то, что не справилась со своими эмоциями.

— Он — Верховный священник, — пробормотала я, глядя куда-то в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Разве не естественно испытывать перед ним страх?

— Нет, — Лейтан сказал это без колебаний. — Уважение, почтение, даже волнение — это естественно. Но не страх. Не такой.

Он замолчал на мгновение, прежде чем добавить:

— Это был настоящий ужас.

Между нами повисло тяжёлое молчание, но я не собиралась его нарушать. Чтобы объяснить Лейтану, почему я так сильно боюсь Светлейшего Самуила, нужно будет рассказать всё. Абсолютно всё. Но в часть моего рассказа он просто не поверит, а за другую часть может приговорить к смерти. В любом случае я ничего не смогу этим добиться.

И почему я только не подумала, что Верховный священник вернётся из-за шеда обратно в Шентели? Если бы я только хоть немного поразмышляла об этом утром, поняла бы, что он точно прервёт своё паломничество ради такого события. Но я слишком расслабилась из-за того, что Светлейшего Самуила уже почти год не было в храме. Почти год я жила без страха, и вот это прекрасное время закончилось.

— Прости, Лейтан, но ты ошибаешься. Это был всего лишь благоговейный трепет перед тем, кто является гласом Господа среди людей. — Сегодняшний день был просто пропитан ложью. — Спасибо, что проводил. Дальше я сама.

Я развернулась и быстро зашагала прочь. Шед, возвращение Верховного священника, ложь Лейтана... Слишком много событий для одного утра. Мне срочно нужно было побыть в одиночестве и обдумать всё, что произошло. И, конечно же, поесть, ведь на площадь я сбежала, даже ничем не перекусив.

К своему счастью, на завтрак я всё же успела. В трапезной было довольно людно. Запах свежеиспечённого хлеба и горячего отвара витал в воздухе, возвращая мой пошатнувшийся мир в привычное равновесие. Вокруг слышались негромкие разговоры, ложки звякали о тарелки, а где-то у дальней стены послушники вполголоса читали утреннюю молитву.

Обычное утро. Как будто ничего не случилось. Как будто у меня не подгибаются колени от встречи со Светлейшим.

Я схватила кусок хлеба, чашку с отваром и направилась к дальнему столу, где всегда сидела. Здесь было тише, и можно было спокойно поразмышлять о том, свидетельницей чего я стала.

Но стоило мне сесть, как рядом опустилась Анна. Нас с ней нельзя было назвать подругами, скорее, мы просто не враждовали. Хотя Анна явно считала иначе на основании того, что наши кровати стояли рядом. Так уж сложилось, что настоящих подруг у меня не было: из-за дара я старалась сторониться других людей, чтобы меня не раскрыли. Так когда-то давно велел поступать Верховный священник, а его приказы лучше было не игнорировать, иначе... Спина заныла, стоило мне подумать об этом.

— Лариэль, это правда, что ты помогала в чём-то Лейтану?

Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Вот так всегда, новость о том, что я провела утро в компании ангела, уже разлетелась по всему храму. Что ж, наивно было думать, что в главном холле может что-то произойти, и об этом никто не узнает... Но не также быстро?!

— Он попросил помочь ему с одним делом, поэтому пришлось уйти пораньше, — я старалась говорить спокойно и буднично, словно ничего необычного не произошло.

— Лейтан попросил сам?.. — Анна округлила глаза. — Удивительно...

Анна была безответно влюблена в ангела и мечтала однажды стать его Гласом, о чём неоднократно рассказывала мне и всем окружающим в принципе. Милая, доверчивая и простоватая девушка. Но даже если опустить тот момент, что Лейтан был единственным ангелом, что никогда и никого не брал к себе на эту должность, у Анны всё равно не было шанса. Её единственным выдающимся качеством была неистовая вера: эмоции она скрывала плохо, какие-либо знания оседали в её голове только частично, целительные травы постоянно путала, да и физическая подготовка оставляла желать лучшего... Мать-настоятельница несколько раз предлагала ей отказаться от идеи служения в церкви и вернуться к мирской жизни, но Анна упорно стояла на своём.

— И что за дело? О чём он тебя просил? — Конечно же, Анна желала знать всё о Лейтане, и так сказать из первых уст.

— Ничего особенного, просто сопроводить его на площадь и подсказать, если он что-то не поймёт в поведении людей.

Повторю это ещё пару раз и сама поверю, что так всё и было.

— Так это правда, что утром в столицу привезли пленённого шеда?

— Правда.

— Говорят, он на две головы выше любого мужчины, а один взгляд его красных глаз способен убить, поэтому его вели с повязкой на глазах и связанного по рукам и ногам.

Вот так и рождаются слухи о страшных шедах, а на деле... Мужчина, как мужчина, только цвет глаз странный. И как вообще новости так быстро достигли ушей послушников? Явно не я одна умею незаметно покидать стены храма... Только кто-то другой ещё и незаметно возвращается, в отличие от меня.

— Не стоит верить всему, что говорят.

— Но именно такими я их и запомнила! Огромные и жестокие твари!

Анна попала в церковь, когда ей было шесть лет. Она жила в деревушке недалеко от границы с Бездной. Однажды на их поселение напал отряд шедов и сжёг деревню дотла, убив почти всех взрослых и забрав с собой детей. Анна была одной из немногих, кому удалось спастись, но в тот день она потеряла всю свою семью.

Церковь предоставила приют всем, кто остался в живых. В итоге Анна стала послушницей, поскольку в мире за стенами церкви у неё больше никого не было... Возможно, именно в этом и была причина её упорного желания остаться здесь, несмотря на очевидный факт того, что служение ей не по плечу.

Но меня заинтересовал другой момент: можно ли доверять её детским воспоминаниям? Или шед, которого сегодня привели в Шентели, не самый страшный представитель своей расы? Ведь не просто же так его смогли схватить, да ещё и живым.

От дальнейшего допроса меня спасли колокола, которые оповещали, что занятия вот-вот начнутся. Привычный распорядок дня заставил на время забыть об утренних происшествиях. Лекция матери-настоятельницы, обед, занятие по травологии, история, и в завершении дня ещё одна лекция по Книге ангелов, которую снова вела мать-настоятельница.

После ужина я направилась в спальню с трудом подавляя зевок. Учеба помогла отвлечься, но усталость всё равно накапливалась, и сейчас хотелось только одного — добраться до своей кровати.

В общей спальне царил привычный полумрак. Несколько масляных ламп у стен мерцали тусклым светом, отбрасывая колеблющиеся тени. Остальные послушницы уже готовились ко сну: кто-то молился, кто-то расчёсывал волосы, кто-то тихо переговаривался, стараясь не разбудить уже уснувших.

Анна, конечно же, была на своём месте и явно ждала меня, чтобы продолжить утренний допрос. Я решила попытаться оттянуть этот момент в надежде, что она не дождётся и уснёт. Не подходя к своей кровати, я отправилась в умывальню. Здесь пахло мылом и травяными настойками, которыми пропитывали полотенца. Я ополоснула лицо, чувствуя, как тёплая вода смывает дневную усталость. Сейчас всё то, что произошло утром, казалось каким-то далёким, нереальным. Ладно, шед был вполне реален, как и Верховный священник, но вот ложь Лейтана... Может, мне это только показалось? Ну не мог же он на самом деле соврать ради меня?

Пока мой разум был занят этими размышлениями, руки действовали по привычной схеме, снимая дневное одеяние. Оставшись в одном белье, я замерла и посмотрела на своё отражение в мутном зеркале.

Я больше не была худенькой, нескладной девочкой, что когда-то впервые надела одеяния послушницы. Годы в стенах церкви оставили свой отпечаток: осанка стала ровнее, движения — увереннее. Кожа всё также сохраняла природную бледность, но линии тела уже давно утратили подростковую угловатость. Грудь, едва заметная в юности, теперь округлилась. Талия стала тоньше, бёдра шире.

Я становилась женщиной.

Но изменилась не только моя внешность. Последние месяцы я всё чаще стала замечать, что иначе смотрю на мужчин. Раньше я видела в них только наставников, воинов, проповедников, но теперь... Теперь их присутствие иногда вызывало у меня странное чувство. Я замечала их силу, их движения, их взгляды. Я понимала, почему девушки украдкой переглядывались, когда мимо проходили стражи, почему некоторые послушницы нарочно тянули время на исповеди у молодых священников.

И тогда в голову пришла ещё одна мысль.

А что, если Лейтан... тоже стал видеть во мне не только послушницу?

Природа ангелов была иной, но тела... Насколько я знала, их тела были такими же. И если Лейтан сегодня солгал ради меня — не значит ли это, что он начал испытывать нечто большее?

Жар поднялся к щекам, и тут же, будто в ответ на мои мысли, всплыли воспоминания.

Сильные руки ангела, уверенно обхватывающие за талию. Лёгкость, с которой он поднял меня, будто я ничего не весила. Я помнила, как тогда мелькнула странная мысль — вот, наверное, почему некоторые послушницы вечерами вздыхают, вспоминая Лейтана. Тогда я тут же отогнала её, сосредоточившись на шеде, но сейчас, глядя в зеркало...

Я резко выдохнула, словно пытаясь сбросить с себя это наваждение. Глупость. Я устала. Сон сотрёт эти мысли, и утром они покажутся мне нелепыми.

Я отвела взгляд, натянула ночную рубашку и собрала волосы в небрежный узел. Пора спать.

Но стоило вернуться в спальню, как я поняла — испытания на сегодня не закончены. Анна всё ещё не спала. Она лежала на своей кровати, но стоило мне приблизиться, как тут же поднялась на локтях, явно готовая продолжать расспросы.

— Лариэль, а ты уверена, что...

— Устала, — перебила я, даже не дав ей договорить. Бросив на неё измождённый взгляд, я шумно вздохнула и театрально повалилась на кровать. — Голова раскалывается... слишком много всего...

Анна колебалась.

— О... ну... тогда отдыхай... — наконец пробормотала она.

Анна была наивной, но доброй. Простоватое лицо с чуть кругловатыми чертами, русые волосы, которые она всегда аккуратно заплетала перед сном, серо-голубые глаза, в которых читалась искренняя преданность церкви и... вечное любопытство. Анна могла раздражать своей навязчивостью, но злобы в ней не было — просто искреннее желание знать и понимать больше.

Именно поэтому мне было немного стыдно. Но при этом я была рада, что вопросы отложены хотя бы до завтра.

Я укрылась одеялом и закрыла глаза. Постепенно сознание утекало в темноту. Тело становилось лёгким, разум — туманным. Тишина. Покой.

Но только мне показалось, что сон окончательно завладел мной, как я очнулась.

Холод мгновенно впился в кожу, пронзая до самых костей. Воздух стал сырым и затхлым. Я не чувствовала под собой постель, наоборот, я стояла босыми ступнями на каменном полу.

Где я?

Передо мной была решётка, а за ней — чей-то силуэт. Стоило пленнику повернуться, как я судорожно втянула воздух.

Из глубины тюремной камеры на меня смотрели алые глаза.