Крылья. Песнь Бездны

Это сон? Или нет? Веки сомкнулись на секунду — может, если я просто моргну, всё развеется?

Но когда я снова открыла глаза, он всё ещё был там.

Пленник.

Шед, которого сегодня вели по главной площади ослепительного Шентели.

— Девчонка с чёрными глазами. – Он медленно поднялся и подошёл к прутьям, просунул между ними руки и лениво опёрся на соединяющие их перемычки.

— А я и не ждал сегодня гостей, тем более таких.

Это всё точно сон.

Темницы находятся в подвале башни Легиона Стражей Веры. Это одно из самых охраняемых зданий во всём городе. Даже если предположить, что я хожу во сне, я бы не смогла сюда добраться. Никак. Меня бы просто поймали ещё на подходе к этому зданию.

То, что всё вокруг было до ужаса реалистично, не сильно удивляло. Я и раньше видела такие сновидения. Побочный эффект от постоянного подавления эмоций и стресса.

— Так зачем ты пришла, черноглазка? — голос шеда звучал лениво, но в нём ощущалась настороженность.

Я не ответила сразу. Да и что я должна была сказать? Что просто заснула в своей постели и очнулась перед ним? Да он только сильнее развеселится.

Намного больше меня интересовали причины подобного сна. Почему я вижу именно этот момент? Что моё подсознание хочет сказать? Чтобы я не боялась шеда, потому что он за решёткой? Но я вроде бы и не боялась его...

Что-то ускользало от меня. Нечто очевидное. И мой сон, видимо, пытался дать мне шанс узреть это. Знать бы ещё, что я упускаю...

— Ну и зачем ты сюда пришла, раз всё равно молчишь? — теперь в его голосе слышалось раздражение. — На площади ты сидела на плече ангела. Кто ты такая? Не простая же послушница?

И всё же Лейтан был прав: я начала видеть в нём человека. Обычного мужчину, пусть и с необычным цветом глаз. И снова меня настигло чувство разочарования: я только зря сбежала из храма и подвергла себя опасности. Шед того не стоил. Жаль, что я не знала это до того, как услышала новость о его поимке.

— Ты хоть иногда говоришь, черноглазка?

Голос шеда стал нетерпеливым. Он сжал пальцами прутья решётки и слегка наклонился вперёд. Наверное, хотел сделать так, чтобы я чувствовала себя некомфортно рядом с ним, но просчитался — я не боялась зверя, что сидит в клетке. Даже будь это реальностью, я бы не отступила.

— Или, может, ты здесь из любопытства? Не смогла меня хорошенько рассмотреть днём и решила полюбоваться ночью?

Я не ответила. Слишком много чести.

— Или... — он ухмыльнулся, — тебе нравятся опасные мужчины?

— Что за бред.

— О, говорить ты всё же умеешь. Какая неожиданность.

Вот же... Повелась на провокацию шеда в собственном сне.

— Так зачем ты пришла сюда в одной ночнушке? Причём не самой соблазнительной...

— Уж точно не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, — отрезала я, скрестив руки на груди.

— Тогда, может, заявишь, что ваш смешной божок велел тебе прийти сюда?

— Наш, как ты выразился, смешной божок, сотворил этот мир и прислал нам на помощь ангелов, чтобы изгнать вас.

— Глупая сказка.

— Гордость не позволяет признать, что вы проиграли?

Шед чуть склонил голову, его губы скривились в безрадостной усмешке.

— Мы живы, а значит, ещё есть шанс всё исправить.

— Твои сородичи скитаются по Бездне, боясь выступить против ангелов, а ты сам сидишь в человеческой темнице. Что вы можете исправить?

— Однако я из самой Бездны добрался сюда незамеченным. Кто знает, может, я не один такой? Так ли Невея неприступна, как вам хотелось бы?

В этот момент я поняла, что пыталось сказать мне подсознание. Он не один. Это только начало. Почему я не подумала об этом раньше? Никогда ещё шеды не забирались так далеко. Никогда ещё их не брали в плен живыми. Неужели, он сдался Легиону специально? Но какую цель он преследует? Что он вообще может сделать, сидя в самой охраняемой темнице во всей Невее?

— Испугалась, черноглазка? Так и быть, тебя мы пощадим, ты мне нравишься.

— Нравлюсь?.. — при желании в моём голосе можно было услышать нотку удивления, которую я не смогла скрыть. От шеда я ожидала угроз или оскорблений, но никак не фразы, что я ему нравлюсь.

— Милая и глупенькая. Жалко было бы убивать такую.

От снисходительного тона шеда внутри меня всё вскипело от негодования. Ладно «милая», это я как-нибудь переживу, но «глупенькая»?!

— Что, задел за живое? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозила откровенная насмешка.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не поддаться раздражению. Он провоцировал меня намеренно. Шеду было скучно в этой камере, и он развлекался, как мог.

— Может, я и глупая, а может — смелая, — бросила я, желая показать, что ему не удалось меня задеть.

— Смелая? — он протянул слово с ленивым интересом, а в красных глазах вспыхнул азарт, от которого стало немного... не по себе. — Ну-ну. И в чём же проявляется твоя смелость, черноглазка? В том, что пришла ко мне в темницу, зная, что я ничего не смогу тебе сделать?

— В том, что разговариваю с тобой. С существом, что лишь выглядит, как человек.

Шед замер. Его взгляд потемнел, в глубине алых глаз вспыхнул огонь гнева. Я успела заметить, как едва заметно дрогнули мышцы на его челюсти — то ли от злости, то ли от сдерживаемых эмоций.

— Лишь выглядит...

Следующее движение было быстрым. Его рука метнулась вперёд, хватая меня за запястье и притягивая ближе. Второй рукой он обхватил мою талию, лишая возможности вырваться. Ошеломлённая, я даже не сразу поняла, в каком положении оказалась.

— Думаешь, мы настолько разные, черноглазка? — его губы тронула насмешливая улыбка, но вот в его глазах не было веселья.

Холодные прутья впились в тело, а горячее дыхание шеда обожгло кожу возле уха. Его хватка была крепкой, но не болезненной. Он не хотел навредить, только показать, что способен на это. Сильный, уверенный, властный. При желании он вполне мог свернуть мне шею, и никакая решётка не спасла бы меня. Я поняла это слишком поздно, когда уже оказалась в ловушке.

Сердце забилось быстрее, а разум отчаянно стремился найти выход из этой ситуации. Умирать не хотелось даже во сне. Я зажмурилась на мгновение, собираясь с силами. Нельзя было позволить страху взять верх над собой. Шед был слишком близко, слишком опасен, и я должна была найти способ выбраться, но в голову пришла только одна мысль — мой дар. Это единственное оружие, что у меня есть, и которое может сработать.

Немного успокоившись, я всё же взглянула на шеда. Кроваво-красные глаза внимательно смотрели на меня, изучая, и от этого стало не по себе. Нельзя было больше тянуть время.

— Ты не хочешь мне вредить, — постаралась произнести я как можно твёрже, не разрывая нашего зрительного контакта.

— Ты права, не хочу, и я уже сказал об этом.

Он всё-таки ослабил свою хватку. Теперь я в любой момент могла вырваться и отойти от него.

Облегчение нахлынуло, как волна, но едва я позволила себе выдохнуть, как заметила: страх ушёл, а дрожь осталась. Лёгкая, почти незаметная, но всё же она была. Я пыталась убедить себя, что это остатки пережитого ужаса, но... слишком странно это ощущалось. Нужно было сделать шаг от него, но ноги почему-то не слушались.

Я осмелилась посмотреть на него снова — и почти сразу ко мне пришло внезапное осознание.

Передо мной был мужчина.

Не чудовище, не пленник, не враг. Мужчина. Несомненно, опасный. Да, чуждый. Но каким-то жутким образом... притягательный.

Растрёпанные тёмные волосы, не теряющие своей грубой привлекательности. Жёсткая линия челюсти, скрытая щетиной. И эти глаза. Красные, словно раскалённые угли в золе. В них плясали отблески чего-то непостижимого: то ли ненависти, то ли веселья, то ли чего-то более тёмного, о чём мне даже не хотелось задумываться.

Я сглотнула, почувствовав, как жар поднимается откуда-то изнутри.

Что за чушь, Лариэль? Он — шед. Опасное создание, прирождённый убийца.

И всё же я не могла не думать... будь он человеком, если бы в нём не текла кровь проклятых, если бы он жил среди людей, разве не смотрели бы на него иначе? Разве он не сводил бы женщин с ума одним лишь взглядом? Разве его глубокий голос не вызывал бы трепет?

Я заставила себя дышать ровнее, отгоняя нелепые мысли... но моё тело, предательски откликаясь на его близость, казалось, не разделяло моих убеждений.

Этот странный сон сворачивал совсем не туда. Может, виной тому были мои мысли в умывальне, когда я рассматривала себя в зеркале? Или такие сны — часть взросления?

Но раз это сон, значит, здесь можно делать то, на что не решишься в реальности, не так ли? Фантазия, не сдерживаемая нормами морали, нашёптывала, что сейчас можно дать волю своим инстинктам. Можно быть смелее и любознательней.

Вместо того, чтобы отойти от него, я, наоборот, прильнула ближе. И этим, судя по всему, сильно удивила шеда.

— Черноглазка, с огнём играешь. Ты же знаешь, что моё заточение здесь рано или поздно закончится казнью... — его низкий, слегка грубый голос завораживал. Пока он говорил, я прикрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях. Горячая ладонь мужчины на запястье держала уже не так крепко. Пальцы, что лежали на моей талии, слегка поглаживали, так и норовя опуститься ниже. — А раз я смертник, выходит, ты последняя девушка, которую я вижу в своей жизни. После ночи с такой и умереть не жалко.

Я должна была сейчас бояться, но не могла. Должна была остановить его, но не хотела.

Господи...

Я ещё ни разу не была с мужчиной. Почему это так приятно? Почему от его слов по коже бегут мурашки? Почему его ладони так обжигают меня? Почему внизу живота разливается странный жар? Почему мне кажется, что я горю? Как потушить это пламя, которого я раньше никогда не ощущала?

— Так покажи мне, как любят шеды... — я произнесла это, глядя в его глаза цвета крови, но совершенно не страшась их.

— Каждый раз, как в последний, ведь в Бездне смерть может прийти за тобой в любой момент.

Он потянул мою руку, которую держал, между прутьев и захватил губами пальцы. Я наблюдала затаив дыхание. Тело, полное пороков, предавало меня, реагируя на ласки врага. Хотя, может, раз это сон, то нам не обязательно быть врагами? Да и было ли это сейчас важно, когда единственное, о чём я могла думать, — почему решётка между нами просто не может исчезнуть? Горячий язык шеда скользил между пальцев и по ним, зубы слегка прикусывали нежную кожу. Стыдно было признаться, но я наслаждалась происходящим, как никогда прежде.

Рука на талии сильнее прижала меня к решётке. Груди прошли сквозь прутья, натягивая ночнушку, лёгкая ткань которой уже не могла скрыть острые кончики возбуждённых сосков. И это не ускользнуло от внимательного взгляда мужчины.

— Не ожидал, что ты будешь настолько отзывчивой.

Он отпустил мою руку и наклонился, слегка прикусывая один из сосков. Второй он обхватил свободной ладонью, сдавливая и перекатывая между пальцами. Обеими руками я вцепилась в прутья, уже сама вжимаясь в решётку между нами. Всё было не так. Не то место. Не тот мужчина. Не те чувства. И всё это вместе было столь прекрасно в своей порочности. Жар охватывал всё тело, а между ног становилось непривычно горячо и влажно. Я слышала от других послушниц про эротические сны, но сама ни разу не видела их... до этой ночи.

— Повернись спиной.

Спокойный властный голос не оставил во мне ни капли желания сопротивляться. Я послушно развернулась, оперевшись спиной о решётку, которая уже успела нагреться от наших тел. Мужские руки обхватили меня. Одна из них сжала грудь, вторая опустилась ниже, задирая ночнушку, стараясь проникнуть под неё. Подняв руки над собой, я вцепилась в решётку, прогибаясь в спине и призывно двигая бёдрами.

— Бездна... За что мне такой подарок судьбы...

Наконец ночнушка была поднята так, чтобы открыть шеду доступ к тому, что скрывалось под ней. Его ладонь легла на моё бедро, нежно скользнула на его внутреннюю сторону, а оттуда к промежности. Сквозь ткань белья я почувствовала его горячую руку и не смогла сдержать судорожного стона.

— Тише, черноглазка, иначе охрана что-то заподозрит.

Я испугалась, что коварный сон может и правда прервать происходящее столь нелепым образом. Или же превратить всё во что-то ещё более развратное...

— Раздвинь ноги пошире.

Стоило исполнить его просьбу, как мужские пальцы проникли под бельё, нежно поглаживая половые губы. Один из них скользнул между ними, сначала прикоснувшись к клитору, а потом проникая дальше в царство жара и влаги. Я наслаждалась, ёрзая и пытаясь сильнее прижаться к шеду. Тело двигалось само по себе, словно знало, что именно ему нужно. Это было так странно, но приятно и сладко. Преграда между нами не давала возможности прильнуть к шеду полностью, но я всё равно ощущала ягодицами что-то твёрдое и горячее. Из книжек, которые запрещено читать послушникам, и которые, соответственно, прочитали почти все, я уже примерно знала, что это. И знала, что этот орган становится таким твёрдым только в моменты сильного возбуждения. В тех откровенных рассказах его описание было довольно интригующим, и сейчас мне очень хотелось посмотреть на него. А ещё в этих же рассказах была описана довольно противоречивая реакция девушек в момент, когда этот орган — мне даже мысленно было стыдно произносить его название — проникал в них.

«Как он будет ощущаться внутри?» — Я закусила губу, стараясь не застонать от подобных мыслей, но дыхание всё равно сбилось. Руки сильнее вцепились в прутья над головой, стоило пальцу шеда проникнуть внутрь и начать двигаться во мне. Ещё никто и никогда не ласкал меня там. И тем более не доходил до подобного. Но это был всего лишь палец, и моё тело кричало о том, что этого мало.

— Я хочу большего, — слова сами собой сорвались с моих губ.

— А как этого хочу я, но ещё рано.

Почему рано, я не понимала. Что это за строптивый шед, который даже во сне играет по каким-то своим правилам, игнорируя мои желания? К пальцу, что ритмично двигался внутри, присоединился второй, растягивая и даря новую порцию наслаждения. Я зажмурилась, сразу забыв о своём возмущении. Одна его рука ласкала между ног, другая не переставала играть с моей грудью. Хотелось как-то ответить на его старания. Разжав одну руку, я опустила её вниз между наших тел, проведя по его возбуждённому органу. Насколько он твёрдый и горячий я ощущала даже сквозь грубую ткань штанов. Ответом на моё действие стал тихий мужской стон, что подстегнул меня не останавливаться и вновь провести ладонью по всей длине.

— Черноглазка, я же могу и не выдержать.

Глупый, ведь именно этого я и хотела. Чуть подняв руку, я нащупала верхний край штанов и запустила ладонь внутрь, обхватывая его уже без мешающей ткани. Кожа на столь твёрдом органе оказалась на удивление мягкой.

— Бездна.

Он замер, наслаждаясь моими ласками. Я недовольно захныкала и призывно задвигала бёдрами, не желая, чтобы он останавливался.

— Теперь ты достаточно готова.

Его руки покинули моё тело, чтобы через несколько мгновений спустить влажное бельё, полностью открывая меня для него. Я вновь ухватилась за решётку сверху, выгибаясь и упираясь ягодицами в прутья. Его твёрдый член коснулся влажных складок, и я невольно приподнялась на цыпочки. Руки шеда обхватили мои бёдра, не давая возможности отступить. Но я и не хотела отступать. Я уже полностью утонула в этих ощущениях, в этой страсти и похоти. Для меня больше не было запретных тем, слов или действий. Это можно было назвать почти свободой... о которой я всегда грезила.

— Если будет больно, скажи. Могу поспорить, опыта в подобном у тебя маловато.

Наглое заявление, хоть и правдивое. И снова я не успела возмутиться, отвлекаясь. Головка стала продвигаться, раздвигая губы и проникая в меня. Медленно, словно боясь поранить. И хотя это был всего лишь сон, я почувствовала внизу непривычное лёгкое жжение. Чем дальше он заходил, тем сильнее было ощущение, что он слишком большой для меня. Похоже, в этом вопросе книжки не врали. Лёгкая боль сопровождала процесс, но я была слишком разгорячена происходящим, чтобы обращать на неё внимание. Это лишь сон, а во снах можно позволить себе быть безрассудной. Шед замер, проникнув в меня насколько позволяла преграда между нами.

— Как ты, черноглазка?

Вместо ответа я слегка подалась вперёд, а потом вновь насадилась на него со всей силой.

— Ах!

Непривычное жжение внизу усилилось, но в книжках говорилось, что за ним последует что-то прекрасное. Шед, поняв намёк, начал двигаться. Мой воображаемый любовник был осторожнее, чем я, начав с плавных и медленных движений, давая мне время привыкнуть. Одна его рука переместилась с бедра, накрыв моё лоно. Палец надавил на клитор, даря наслаждение, что немного заглушало непривычную боль. Вторая ладонь вновь обхватила мою грудь, сжимая и оттягивая сосок. Я задрожала в умелых руках самого странного мужчины, которого только могла представить на этом месте. Лицо горело, а со лба стекали крупные капли пота. Мрачная темница наполнилась развратной симфонией похоти: тихими стонами, хлюпающими звуками и влажными шлепками.

— Бездна, если бы не решётка...

Его руки сильнее сжали меня, крепко прижимая к прутьям. Вот только чем быстрее он двигался, тем больнее мне становилось, и даже наслаждение от его ласк уже не могло заглушить эти неприятные чувства.

— Хватит, остановись... — я хотела прокричать это, но голос сорвался на хрип.

Он не услышал меня. Или не хотел слышать. Его движения становились всё резче, и каждый новый толчок заставлял меня вздрагивать. Я снова дёрнулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал мои бёдра, удерживая на месте.

Я закусила губу, пытаясь собраться с мыслями, но каждое его движение сбивало их в хаотичный, беспорядочный вихрь. Я понимала, что он уже на грани, что он не остановится, пока не добьётся своего. И мне оставалось только ждать, когда этот ураган эмоций, боли и удовольствия наконец достигнет пика.

Внезапно его тело напряглось. Рывок. Толчок. Тепло разлилось глубоко внутри меня. Он с силой выдохнул, а его хватка слегка ослабла. А затем он замер. Будто окаменел.

— Бездна... — он не звучал довольным, не звучал удовлетворённым, он звучал... сломленным.

Шед резко отпрянул, но я не сразу поняла это. По щекам катились слёзы боли и отчаяния. Это было ужасно. Нет никакого пика наслаждения, нет никакой чувственности. Только странное жжение и пустота, которую я остро ощутила, стоило ему сделать шаг от меня.

Голова кружилась. Пальцы дрожали. Внизу всё ныло и пульсировало. Почему это ощущалось именно так? Почему не было того, что обещали книжки? Что пошло не так?

— Черноглазка, я не хотел, я... — в его голосе звучало отчаяние, но мне не хватило смелости повернуться и посмотреть на него.

Я сделала шаг от решётки, но ноги подкосились. Я услышала, как за моей спиной он инстинктивно дёрнулся вперёд, наверное, желая подхватить меня, но я так и не почувствовала его рук. Может, он передумал в последний момент, а может, я сделала уже больше одного шага, и он просто не дотягивался до меня.

Мир начал расплываться перед глазами, и я поняла, что падаю... но удара о землю так и не последовало.

Когда я открыла глаза, первое, что почувствовала — мягкость матраса. Веки были тяжёлыми, а в теле — странная слабость. Я резко села, судорожно втягивая воздух. Белые стены, тонкие занавеси, через которые пробивается лунный свет, знакомое сопение с соседней кровати... Спальня послушниц. Я наконец-то проснулась.

«Господь милосердный... Этот сон точно был послан мне, как подсказка?»

Но в любом случае нужно было рассказать Лейтану о той части сна, в которой я вела себя прилично. Потерев глаза, я свесила ноги с кровати, намереваясь пойти умыться, раз уж всё равно проснулась. Сначала мой взгляд зацепился за ночнушку, что была подозрительно мятой и со странными пятнами. Потом до меня дошло осознание, что стопы слегка саднит. Я подняла одну ногу и увидела на ней грязь, словно ночью босиком ходила по земле.

«Нет... нет, нет, нет...»

Я резко вскочила с кровати, но ноги подогнулись, и я чуть не рухнула обратно на постель. Нет. Нет. Я должна... я должна убедиться.

Спотыкаясь, я побежала в умывальню, всё ещё не веря в очевидное.

Зайдя внутрь и захлопнув дверь, я дрожащими руками задрала подол ночной рубашки. Белья на мне не было, а на внутренней стороне бедра алела тонкая, размазанная капля крови, перемешанная с какой-то белой липкой жидкостью.

Меня затошнило от осознания. Я прикрыла рот рукой, подавляя рвотный спазм. В голове разом смешались все воспоминания: горячие прикосновения, ощущения внутри, боль, его голос, полный отчаяния, когда он понял, что натворил...

Это невозможно. Я не могла быть там. Никак. Это точно должно было быть лишь сном, но...

Я схватила кувшин с водой, стоявший рядом, и вылила его содержимое на себя, пытаясь смыть со своей кожи неоспоримое доказательство реальности произошедшего. Но чем сильнее я тёрла бедро, тем хуже становилось. Я чувствовала. Я всё ещё чувствовала его. Внутри. Жжение, тяжесть, чужое присутствие.

Мир закружился. Я сползла на пол, вцепившись в собственные волосы. Меня трясло, но не от холода или слабости, а от всепоглощающего ужаса. Шед и правда был не виноват в случившемся. Это я сказала ему сделать так, глядя прямо в глаза. У него не было ни шанса... Никто не способен ослушаться меня, в том числе и он.

Всё это время я не замечала, что по моим щекам текут слёзы. Только когда икнула, поняла, что плачу.

Кто бы мог подумать, что мой первый раз будет таким. В темнице, с шедом, так ещё я сама же принудила его к этому. Господи, выходит, это он жертва, а я — коварная соблазнительница?

С моих губ сорвался нервный смешок. Больше я не подпущу к себе ни одного мужчину.

А потом до меня дошёл и другой момент произошедшего. Он излился внутрь меня. От такого бывают дети... Может ли у человека и шеда быть ребёнок? Наверное, нет? А если может? Наверняка есть какие-то снадобья, нужно найти такое и выпить на всякий случай. Но где его взять? Почему я раньше не интересовалась этим?

Но сейчас я всё равно его нигде не найду. Сначала нужно успокоиться и привести себя в порядок.

Дрожащими руками я зачерпнула воду и снова начала тереть бедро, смывая остатки крови и липкого семени. Вода стекала вниз, оставляя розовые разводы.

— Лариэль?..

Я резко вскинула голову, сердце подскочило к горлу. Анна. Она стояла в дверях и с ужасом смотрела на меня. Я не успела опустить подол рубашки, не успела скрыть следы. Её взгляд опустился ниже, к воде, что стекала по моим ногам, к красным разводам на коже. Лицо Анны побелело.

— Лариэль... — она неуверенно шагнула вперёд. — Что... что с тобой случилось?

Мне нужно было сказать, что это просто женские дни, отсюда и кровь. Что всё в порядке. Что мне просто... нужно смыть всё это.

Но я не смогла выдавить ни слова.

Похоже, выглядела я настолько плохо, что даже наивная и простоватая Анна пришла к каким-то совсем неутешительным выводам.

— О Господи... — её голос задрожал. — Кто это с тобой сделал?!

Я снова попробовала заговорить, но лишь судорожно вдохнула.

Анна не стала ждать. Она резко развернулась и рванула в коридор.

— Мать-настоятельница!!! — её крик разнёсся эхом по монастырю.

Я осталась одна.

Крики Анны звенели в ушах, но вместо облегчения меня охватила паника. Зачем... зачем она так кричала?

Я хотела быстро уйти отсюда, но ноги меня не слушались. Нужно было успокоиться. Вот только как?

За дверью послышались шаги и приглушённые голоса. Конечно же, крики Анны разбудили всех послушников и самые любопытные уже были здесь, но вот в умывальню пока не заходили. У меня было время подумать, что мне делать дальше. Всё ещё можно свести к простому недоразумению. Когда придёт мать-настоятельница и спросит, что произошло, я скажу ей, что у меня начались женские дни, а Анна просто всё не так поняла. Главное,больше не трястись и выдавить из себя хоть слово.

Я сделала медленный вдох. Затем ещё один.

Спокойствие.

Я вспомнила, чему меня учили. Вспомнила, как стояла перед наставниками, контролируя дыхание, выравнивая осанку, убирая лишние эмоции с лица. Я всегда была одной из лучших. И сейчас меня ждёт просто ещё одно испытание. Колени всё ещё немного дрожали, но я заставила себя замереть, придав лицу выражение сдержанного удивления, не больше.

Глупая Анна просто перепугалась.

Я стояла перед умывальником, вытирая влажные руки, стараясь двигаться неторопливо, размеренно, когда дверь снова распахнулась.

Я повернулась — медленно, без суеты, как и подобает послушнице.

И застыла.

На пороге стояла не та, кого я ожидала.

Высокий силуэт в затемнённом дверном проёме, мантия с золотым шитьём, длинные рукава, скрывающие кисти рук.

Верховный священник.

— Пойдём, дитя.

Его голос был спокойным и понимающим, но я впервые за эту ночь поняла, что настоящий ужас ждёт меня впереди. Вот только выбора всё равно не было.

Я вышла из умывальни и сразу почувствовала десятки взглядов.

В полумраке коридора собрались послушницы и младшие священнослужители. Кто-то ещё сонно потирал глаза, кто-то стоял, сложив руки в молитвенном жесте, кто-то просто наблюдал, не скрывая интереса.

— Что случилось?.. — они старались говорить тихо, но слова всё равно долетали до меня.

— Почему за ней пришёл сам Светлейший?

— Она... что-то сделала?

— Похоже, на этот раз что-то серьёзное...

— Она выглядит ужасно...

Я не замедлила шаг и не подала виду, что слышу. Просто шла ровно, не обращая внимания на взгляды, скользящие по моему лицу и мокрой ткани рубашки.

Я всегда была другой. Особенной. Такой, на кого смотрят дольше, чем следовало бы. Спасибо за это моим седым волосам и почти чёрным глазам.

Верховного священника словно тоже не волновали эти перешёптывания. Он просто шёл вперёд, а я старалась поспевать за ним, чувствуя, как с каждым шагом внутри всё сильнее нарастает ужас.

Ко встречи с ним я не была готова. Почему Светлейший пришёл лично? Почему не послал кого-то другого?

Это могло означать одно: впереди меня ждёт не просто разговор. Вот только он же не мог знать про шеда... Но тогда почему пришёл за мной?

Внезапно Верховный священник остановился, и я поняла, что мы пришли. Передо мной была огромная дубовая дверь. Она казалась массивнее, чем раньше, будто теперь за ней скрывалось что-то ещё более жуткое. Хотя, казалось, куда уж...

Верховный священник приложил ладонь к дверному полотну и толкнул, открывая.

— Входи, дитя.

Я переступила порог.

Комната была просторной, совсем не похожей на скромные кельи послушниц. Мягкий свет свечей отражался на полированных деревянных панелях, которыми были отделаны стены. Высокие резные шкафы хранили книги, свитки, личные записи. Запах горячего воска, ладана и старого дерева висел в воздухе, смешиваясь с тонким ароматом масла для лампад. В центре стоял массивный рабочий стол, заваленный бумагами, сложенными в аккуратные стопки, а рядом – высокое кресло с бархатной обивкой. На стенах несколько икон, чьи золотые узоры едва уловимо мерцали в неверном свете свечей. На первый взгляд – рабочее место священнослужителя, мудрого, сосредоточенного, не чуждого роскоши.

Но я знала, что главное в этой комнате скрыто от глаз. Там, за массивной деревянной перегородкой с арочным проходом, в отдельной нише, находилось то место, куда он меня вёл.

Я почувствовала, как холодный комок в животе сжался сильнее.

— Проходи.

Мне не нужно было спрашивать куда, я уже не раз проходила этим путём. Ноги сами повели меня и, едва перешагнув порог ниши, я почувствовала, как воздух стал тяжелее.

Здесь не было излишеств, как в главной части кельи. Лишь камень, свечи и алтарь, покрытый вышитым полотном. Я уже знала, что должна делать и потому опустилась на колени.

Сзади раздался тихий скрип. Верховный священник что-то перебирал в ящике стола. И я знала, что именно. Шорох кожи, лёгкий стук дерева о дерево. Он выбирал.

— Я не хотел бы делать это, дитя... — в его голосе была искренняя печаль. — Я столько лет заботился о тебе.

Видимо, он ждал, что я что-нибудь отвечу, вот только мой язык прилип к нёбу, совершенно не давая возможности произнести хоть слово.

— Но ты снова не слушаешься.

Я ждала, ведь прекрасно знала, к чему всё идёт.

— Ты понимаешь, что не оставила мне выбора?

Выбор... У меня его никогда не было. Но сейчас я не возражала, это было бессмысленно. Я уже много раз проходила через это, и знала, что если буду спорить, сделаю только хуже самой себе.

— Ты заставила Лейтана солгать.

Так вот почему я оказалась здесь. То утреннее происшествие. Выходит, Верховный священник и правда понял, что Лейтан лжёт. А я уже успела забыть об этом. Весь сегодняшний день померк на фоне темницы и того, что там произошло. Видимо, когда Анна выбежала с криками, он уже шёл за мной, потому и оказался там так быстро.

Я не стала ничего отрицать, ведь знала, что это не поможет. Мне оставалось только одно — плыть по течению и надеяться, что всё закончится быстро.

Взявшись за рубашку, я стянула ткань вниз, обнажая спину и открывая постороннему взору то, что всегда пряталось под тканью одежды.

Шрамы.

Старые, выбеленные временем, но ещё заметные. Тонкие линии пересекали спину, одни чуть глубже, другие почти сгладились. Где-то на лопатках и ниже, у рёбер, кожа была неровной, словно срослась чуть плотнее после глубоких ран. Но ни свежих следов, ни покраснений уже не было. Последний раз он наказывал меня больше года назад.

Но тело всё равно ещё помнило. Как и я.

Закрыв глаза, я стала ждать первый удар.