Крылья. Песнь Бездны

Ильва была слепа, но видела больше, чем зрячая я.

Шеды. Твари, исчадия Бездны, монстры. Так нас учили. Их нельзя жалеть, нельзя оправдывать. Они заслужили своё проклятие. Так говорили в церкви. И я всю жизнь слепо верила этим словам, даже не допуская мысли, что истина может быть иной.

— Ну же, девочка, не бойся ошибиться, — подбодрила меня травница. — Так кто же я на самом деле?

Я была слишком самонадеянна, сказав, что могу отличить шеда от человека. Ещё несколько минут назад, когда я размышляла о том, почему она не боится Ровена, у меня и мысли не возникло, что Ильва родом из Бездны. Но теперь, глядя на неё... Какими ещё отличительными чертами обладают шеды, кроме красных глаз?

Никакими.

Я и сама, когда увидела Ровена впервые, разочаровалась, ведь он казался самым обычным мужчиной. Сильным, воинственным, потрёпанным боями, но всё же обычным.

— Скажите, — мне было страшно узнать правильный ответ на её вопрос, поэтому я решила задать свой. — Как вы ослепли?

— Ты мне нравишься, девочка. Задаёшь правильные вопросы.

На самом деле мне не хотелось, чтобы она отвечала. Мы были знакомы с ней так мало, но каждое мгновение в этом доме заставляло меня сомневаться. Как бы сильно мне не хотелось, я так и не смогла увидеть в Ровене чудовище, которым он должен был быть. Будь он тем шедом, про которого мне рассказывали с самого детства, он бы не стал рисковать, пробираясь в подземелья церкви, чтобы извиниться и помочь мне сбежать. Он бы просто забыл о юной дурочке, что отдалась ему в темницах. И если Ильва окажется не человеком... Рассказывали ли нам про шедов хоть слово правды?

— Я ослепила себя сама, — наконец ответила она. — Это был мой выбор, и я не жалею об этом.

— Вы сделали это, чтобы жить среди людей?

Ильва кивнула, подтверждая мою догадку.

— Проверь, не закипела ли вода.

За этим разговором я совсем забыла о травах, которые должны были помочь скрыть мой цвет волос. Я поднялась с места и прошла к очагу. Сняла с огня котелок и, вернувшись к столу, залила измельчённые травы водой.

— А теперь садись обратно и помешивай, пока краска не загустеет.

Я сделала, как сказала Ильва.

Эти механические действия дали мне немного времени, чтобы подумать и осознать: я не боялась Ильву, даже поняв, что она не человек. А ещё я совсем не боялась Ровена. Наоборот, теперь мне хотелось узнать о них больше. Если шеды не столь плохи, как говорят люди, то почему мы их так боимся? Почему они изгои, живущие в Бездне? Правда ли, что когда-то давно шеды были злыми и просто века проведённые в Бездне их изменили? Или же историю написали победители, и всё было иначе?

— Как там краска, ещё не загустела? — поинтересовалась Ильва, словно чувствовала, что я ушла слишком глубоко в свои мысли.

— Загустела.

— Отлично, а теперь снимай верхнюю одежду, а я пока найду, чем бы прикрыть плечи, чтобы не запачкаться.

Я послушно стянула робу, оставшись в одной нижней рубашке. Ильва на ощупь достала из сундука старую холщовую накидку и протянула мне.

— Накинь это, её не жалко испачкать.

Я повиновалась, закрыла плечи предложенной тканью и села на стул.

— Так, зеркало, вроде, было где-то здесь... — Ильва открыла дверцы шкафа и начала на ощупь перебирать его содержимое. — Да, вот оно.

Она подошла ко мне и поставила небольшое зеркальце на стол, а также дала мне деревянный гребень.

— Расчешись хорошенько, девочка. Краску надо наносить на чистые и ровные волосы.

Взяв предложенный гребень, я стала аккуратно расчёсываться, глядя в небольшое мутное зеркальце. Отражение смотрело на меня с лёгким недоверием. Я видела себя каждый день, но сейчас казалось, что я смотрю на незнакомку: бледная кожа, тёмные круги под глазами, плотно сжатые губы. Только серебристые пряди, струящиеся по плечам, были прежними. Но скоро и они изменятся.

Я должна была чувствовать облегчение, что меня будет сложнее узнать, но внутри почему-то было пусто.

— Хорошо, теперь возьми кисть, — голос Ильвы в очередной раз отвлёк меня от мыслей. — Начни с корней. Медленно, без спешки.

Положив гребень на стол, я взяла кисть и опустила её в густую травяную массу. Вытащив, я осторожно поднесла её к пробору. Тёплая краска коснулась кожи головы, и я невольно поёжилась от непривычных ощущений.

— Не жалей, но следи, чтобы не растекалось, — продолжала наставлять меня Ильва. — Иначе будешь потом три дня шею отмывать.

Я сосредоточенно водила кистью, пропитывая волосы, а Ильва, закончив объяснять мне что и как делать, сидела напротив меня, время от времени беря кружку с отваром и делая глоток.

— Ильва, скажите, почему вы так спокойны?

— А с чего бы мне переживать?

— Нас с Ровеном ищет церковь...

Легион Стражей Веры — лучшие солдаты Господа. А Ровен — сбежавший у них из-под самого носа шед. Я была уверена, что на его поимку бросили чуть ли не все силы Легиона, и вряд ли они ограничатся обычным прочёсыванием улиц.

— У Легиона есть два способа найти вас: узнать от кого-то, что вы здесь или же методично обыскивать каждый дом в Шентели, — она наклонила голову, словно изучая меня своим слепым взглядом. — Даже если Ровен был столь беспечен, и кто-то увидел, как вы пришли ко мне, они всё равно будут молчать.

— Почему?..

— В темноте ты могла не заметить, но это не самый благополучный и богатый район Шентели. Здесь люди держаться друг за друга, а я — единственная травница, к которой приходят и за лекарством, и за советом, и за помощью, когда обычные врачеватели уже бессильны.

Я перестала мазать краску на волосы и посмотрела на неё.

— Вы хотите сказать, что они будут вас защищать?

— Они не станут меня выдавать, а этого уже достаточно.

— А если им заплатят? — спросила я, поняв, что кроме страха или долга есть ещё один способ разговорить людей.

— Девочка, если бы я брала с местных деньги за всё, что для них сделала, я бы давно жила в доме, как у богатых купцов, и не возилась бы с твоими волосами, — усмехнулась Ильва. — В этих трущобах блеск золота не так важен. Тут платят не им, а долгами.

— А если Легион всё же решится обыскивать дома?

— Страшно представить, сколько времени у них на это уйдёт. Шентели огромен, а они даже не знают, где именно искать. Нет, девочка, сейчас они могут только усилить патрули и расспрашивать зевак, так что можешь быть спокойна. Тем более с тобой Ровен.

— А он действительно способен защитить нас от Легиона?..

Каким бы сильным и смелым он не казался, всё же Ровен был одним шедом, против практически целой армии.

— Неужели вы смогли выбраться из самого сердца церкви, и он ни разу не воспользовался своими способностями?

— Вы про тени?..

— Да, про них. Благодаря им он может очень многое. Ему даже не надо было сейчас выходить на улицу, чтобы узнать о происходящем, мог просто отправить своих теневых помощников.

— Зачем же тогда он ушёл?..

— Потому что Ровен — дурак. Скорее всего он решил, что тебе некомфортно в его присутствии, ведь он всё же шед. А наедине со слепой старушкой ты сможешь расслабиться и привести мысли в порядок.

Я молча макнула кисть в краску и продолжила водить ею по волосам, уже не удивляясь такому благородному объяснению, потому что верила — так всё и было. Каждая новая деталь про этого шеда ломала мою привычную картину мира, заставляя взглянуть на свою жизнь под другим углом.

Стоило мне докрасить последнюю прядь и отложить кисть в сторону, как дверь в дом открылась, впуская внутрь ночную прохладу.

— Теперь ты похожа на луковицу, — раздался насмешливый голос Ровена. — С такой причёской тебя точно никто не узнает.

Я недовольно поморщилась, услышав его слова.

Луковица. Прекрасно.

Моя голова, перемазанная густой травяной кашицей, действительно выглядела нелепо. Волосы были смазаны от корней до самых кончиков и завязаны в неаккуратный узел сверху, чтобы краска лучше впиталась. Холщовая накидка на плечах, которую я всё же запачкала краской, дополняла этот образ. Осталось только, чтобы кто-то сдёрнул с меня это всё слой за слоем, как луковую шелуху, и под ворохом краски и ткани обнаружилось нечто новое, совсем не похожее на прежнюю меня.

— Ильва, мне нужно поговорить с тобой, — сказал Ровен, переводя взгляд на травницу.

— Разумеется, — ответила она и поднялась.

Это мне не понравилось. О чём он хотел сообщить ей втайне от меня? Неужели Ильва всё же ошиблась, и Легион устраивает облавы и обыски? Или кто-то сдал нас и нужно бежать? Но почему он не хочет, чтобы это слышала я?

Они отошли в другой конец комнаты и Ровен что-то сказал Ильве, а потом кивнул головой на её шкаф с травами. Пальцы женщины чуть дрогнули, и она осторожно потянулась к его лицу, ощупывая скулы и подбородок, будто хотела убедиться, что это он.

А затем она отвела ладонь, и со свистом отвесила ему пощёчину.

Тишина.

Ровен даже не пошатнулся. Не отступил, не возмутился. Просто выдохнул, неотрывно глядя на Ильву, а затем уголки его губ чуть дёрнулись вверх.

— Ну наконец-то, хоть кто-то это сделал, — спокойно произнёс он.

Я же сидела, удивлённо моргая глазами и не понимая, свидетельницей чего только что стала. Что такого он ей сказал, что так сильно разозлил?

— Я была о тебе лучшего мнения, идиот, — голос Ильвы резко изменился, теперь в нём было неприкрытое презрение.

Ровен только пожал плечами и вернулся за стол, заняв место напротив меня.

— И долго ей в таком виде сидеть? — спросил он, словно только что не получил пощёчину.

— С полчаса хотя бы, — ответила Ильва, которая уже что-то искала среди своих трав.

— Хорошо, думаю, до рассвета у нас время ещё есть...

Я настороженно посмотрела на него.

— До рассвета? А что потом?

Ровен склонил голову набок, лениво потирая щёку, на которой красовался слабый след от пощёчины.

— Потом всё станет веселее, — усмехнулся он. — Или нет. Тут уж как повезёт.

— Может, конкретнее? — я не собиралась довольствоваться туманными намёками.

— Легион усилил патрули. Улицы уже не такие пустые, как пару часов назад. Если мы слишком задержимся, у нас появятся проблемы, луковичка.

— Не зови меня так, — вместо испуга я чувствовала раздражение от этого нового прозвища. — У меня есть нормальное имя.

— Я знаю. Лариэль. Очень красивое, — ответил он с абсолютно серьёзным выражением лица, а потом продолжил: — Так вот, луковичка, нам лучше выбраться из Шентели быстрее, чем они решатся закрыть все ворота.

— Ты хочешь сбежать из города? Куда? — я поняла, что до этого момента упускала важную деталь происходящего: у шеда была какая-то конечная цель, и вряд ли это был дом Ильвы.

— В Бездну, конечно же. Мне нужно вернуться с докладом. И тебе я советовал бы покинуть город и спрятаться в какой-нибудь деревне.

— Но как я это сделаю, я же никого не знаю... Кому я нужна за пределами церкви?..

Зря я поддалась эмоциям и согласилась на побег. Тем более с шедом. На что я только надеялась? Что он до конца будет мне помогать?

Глупая наивная Лариэль...

— Не переживай, луковичка, я помогу тебе выбраться отсюда и найти хорошее место, где ты начнёшь новую жизнь.

Новая жизнь... Когда-то казавшаяся мне невозможной, а теперь ясно маячащая в моём ближайшем будущем. Вот только будет ли она долгой и счастливой? Какое место может помочь мне найти шед?

— Я... — начала я, но не смогла договорить. Голос подвёл меня, а на глаза навернулись слёзы.

Внезапно передо мной с лёгким стуком опустилась деревянная кружка. Я вздрогнула и подняла взгляд на Ильву.

— Пей, — коротко велела она.

Я вновь посмотрела на отвар. Тёмный, с едва уловимым пряным ароматом. Не похожий на тот, что я пила раньше.

— Что это?

— Полезные травы. Укрепляют тело, помогают от усталости, успокаивают, — отозвалась она. — Может немного прихватить живот или закружиться голова, но так и должно быть.

— Прихватить?

— Лёгкие спазмы. Пройдёт быстро. Просто травы достаточно сильные, — она небрежно махнула рукой, будто это была мелочь, о которой не стоит беспокоиться.

Я ещё раз взглянула на тёмную жидкость в кружке, но спорить не стала. Ильва была права, сейчас мне не мешало бы успокоиться, ведь дальше лучше не станет. Я ещё не в безопасности и неизвестно, когда там окажусь... И есть ли вообще в мире такое место, где меня не достанет Верховный священник — человек, обладающий чуть ли не безграничной властью?

Я осторожно сделала глоток. Горечь растеклась по языку, заставляя меня поморщиться. Я сглотнула и поставила кружку на стол, чувствуя, как тёплая жидкость тяжело опустилась в желудок.

Секунду ничего не происходило, а потом что-то неприятно сжалось внутри, будто невидимые пальцы на миг сомкнулись внизу живота.

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Было не настолько больно, просто... неожиданно, хоть Ильва и предупредила меня.

Подняв взгляд, я заметила, что Ровен внимательно смотрит на меня.

— Всё хорошо? — спросил он, и в его голосе явно слышалось беспокойство.

— Да, — выдавила я, хотя всё ещё немного ощущала тяжесть в животе, но это было терпимо.

Он кивнул, но его выражение лица мне не понравилось. Он был слишком сосредоточенным, но я не могла понять, почему это меня настораживает.

— А теперь предлагаю обсудить, как мы будем выбираться из города, — заговорил Ровен. — Есть несколько вариантов.

Он сжал руку в кулак и разогнул указательный палец.

— Первый. Через городские ворота. Переодеться, смешаться с толпой, и если повезёт, тебя не остановят.

— Меня?.. А тебя?

— А я могу сбежать из города в любой момент, и никто меня не заметит. Так что сейчас мы планируем именно твоё бегство.

Выходило, что он всё ещё в Шентели из-за меня. Снова этот шед показывал себя с той стороны, которой у него не должно было быть.

— Второй вариант, — продолжил Ровен, разгибая средний палец. — Воспользоваться торговым караваном. В городе наверняка найдётся купец, который не против вывезти одну девушку за небольшую плату.

— А если он меня сдаст?

— Тогда есть ещё третий вариант: катакомбы. Они могут быть опасны, но шансы наткнуться на Легион там ниже.

— Зато выше шансы наткнуться на кого-то похуже, — заметила Ильва.

— Возможно, но в этом случае рядом буду я, — пожал плечами Ровен. — Ворота слишком рискованны, поиск подходящего каравана требует времени, а туннели... Ну, скажем так, их патрулируют не так тщательно.

Но меня больше беспокоил другой момент.

— В смысле «кого-то похуже»? — уточнила я у Ильвы.

— В катакомбах может быть что угодно, — спокойно пояснила она. — Контрабандисты, беглые преступники, крысы размером с собаку... И мне кажется, что тут Ровен ошибается. Скорее всего патрули там, наоборот, усилят, надеясь поймать одного беглого шеда.

Все три варианта имели право на существование, и все три имели также свои недостатки. Я была уверена, что у ворот будут тщательно проверять всех девушек моего возраста, независимо от цвета волос и глаз. Про караваны Ровен был прав — на его поиск нужно было время. Катакомбы... От одной мысли лезть в столь опасное место, пусть даже с Ровеном вместе, становилось не по себе. Но сама я не могла предложить варианта лучше.

— Знаешь, Ровен, ты подал мне идею, — раздался голос Ильвы. — Вариант с воротами можно разыграть немного иначе.

— Иначе? — медленно повторил Ровен.

— Можно сделать так, что никто не захочет тщательно проверять её у ворот. Мы выдадим её за беременную дочь знатной семьи, что нагуляла ребёнка вне брака, и теперь её отправляют рожать в деревню подальше от посторонних глаз.

Я удивлённо моргнула.

— Что?..

— Это надёжный план, — добавила она. — Таких девушек часто прячут от скандалов. Я уже сопровождала несколько барышень, как повитуха, и стражники у южных ворот знают меня.

— Но... — я покосилась на Ровена, который как-то странно притих.

Он не смотрел на меня, не перебивал, но во всём его виде читалось напряжение. Лёгкое, почти незаметное, но от этого ещё более тревожное.

— Ровен?

Он резко моргнул, как будто только вернулся в реальность, и пожал плечами:

— Логично.

— Логично? — переспросила я.

— Да, — подтвердил он. — Это действительно должно сработать.

Я не могла понять, что с ним происходит. Он был не против этого плана, но при этом выглядел так, словно его что-то... гложет?

— Тогда решено, — сказала Ильва. — За ночь нам нужно сделать из тебя беременную и знатную даму.

В целом, этот план, пусть и звучал немного странно, но нравился мне. Единственное, что настораживало — внезапно притихший Ровен.

— Сначала нужно раздобыть одежду, — продолжала Ильва. — Ровен, это задача для тебя. Сходи и укради что-нибудь подходящее.

Шед не стал спорить или что-то уточнять, просто поднялся со своего места и спустя несколько мгновений его уже не было в доме.

— А ты, девочка, иди смывать краску с волос.

Она показала мне, где у неё стояла лохань с водой. Тщательно промыв волосы, я взглянула на себя в мутное зеркало — теперь я была обладательницей обычного русого оттенка, который совершенно не привлекал к себе лишние взгляды.

Когда я вернулась в комнату, Ильва уже перебирала подушки и пояса, подбирая что-то подходящее для моей будущей «беременности».

— Сядь, — велела она, не поднимая головы.

Я послушно опустилась на стул.

— Что-то не так? — спросила я, осторожно наблюдая за ней.

— Тебе придётся выглядеть так, будто ты знаешь, каково это — быть богатой, капризной и немного испуганной, — заметила она. — Не думаю, что в церкви вас такому учили.

И Ильва начала посвящать меня в тонкости поведения знатных девушек. В целом, ничего нового я от неё не услышала. Переживала я не за свои знания, а за свои умения. Не каждому дано правдоподобно натягивать на себя чужие маски, а у меня ещё ни разу в жизни не было повода проверить себя в таком деле.

Вскоре вернулся Ровен. В руках он держал свёрток с одеждой.

— Удивительно, как легко тут можно стащить что-то у богачей, — заметил он, бросая свёрток на стол.

Ильва, не тратя времени, развернула ткань и изучила её на ощупь.

— Сойдёт, — кивнула она. — Переодевайся.

Я взяла одежду и ушла за перегородку.

Платье оказалось неожиданно тяжёлым. Я привыкла к простым одеяниям церкви, но это... Это было что-то совершенно другое. Дорогая ткань струилась по коже, манжеты немного давили на запястья, а высокий воротник слишком сильно сжимал горло. Пояс был под самой грудью, и юбка свободно спадала от него вниз, скрывая естественные изгибы тела. Идеальный фасон для нашей задумки.

Я вышла обратно и застыла под изучающим взглядом Ровена.

— Неплохо, — это было единственное слово, которым он оценил мой новый наряд.

— А теперь живот, — скомандовала Ильва. — Ровен, помоги ей закрепить подушку.

Я послушно подняла подол платья, открывая нижнюю юбку, чтобы удобнее было закрепить подушку. Ровен встал передо мной на одно колено и, не глядя на меня, начал ловкими движениями затягивать ткань вокруг моей талии, фиксируя новый «живот».

Я вздрогнула. Не из-за прикосновения, а потому что вдруг ощутила странную слабость. Ноги будто стали ватными, дыхание сбилось, а в висках неприятно запульсировало.

Я пошатнулась, и Ровен резко поднялся на ноги, подхватывая меня за талию.

— Что с тобой? — он даже не пытался скрыть беспокойство в голосе.

— Всё нормально, просто... немного голова закружилась. Наверное, воротник просто слишком тугой.

— Может, сядешь?

— Нет, давай закончим с этим.

Ровен не сразу отпустил меня, сначала убедился, что я не рухну, как только он уберёт ладонь с моей талии. Потом он вновь опустился на колени и закончил закреплять подушку, создавая убедительный выпуклый силуэт.

Я посмотрела в зеркало и...

Чужая.

Вот кто на меня смотрел.

Чужая девушка в чужой одежде, с чужими волосами и чужой историей.

Внутри, несмотря на успокаивающий отвар, зарождалась тревога и странное предчувствие.

— Теперь ты — капризная дочь богатого купца, — вновь заговорила Ильва. — Устала, раздражена, не хочешь общаться с этими грязными стражниками и мечтаешь, чтобы день поскорее закончился.

— Хороший образ, — хмыкнул Ровен. — Думаю, луковичка справится.

Я бросила на него недовольный взгляд.

— Тебе нужно просто молчать, — посоветовала Ильва. — А если спросят, куда идёшь, фыркни и скажи: «Папенька отправил меня рожать в какую-то дыру».

Я тяжело вздохнула, переваривая сказанное.

— «Папенька»? — повторила я, морща нос.

— А как ещё? — усмехнулся Ровен. — Ты ведь не собираешься говорить «мой отец, господин такой-то»?

— И не смей говорить ничего в духе «милостивые стражники», сразу заподозрят неладное, — добавила Ильва.

— А если я буду слишком грубой?

— Отлично, — усмехнулась травница. — Ты беременна, зла и раздражена. Ворчи, закатывай глаза, ругайся. Никто не подумает, что ты беглянка, если будешь вести себя как испорченная дворянка.

— А как меня хотя бы зовут?

— Элеонора Дерейн, — без промедления ответила Ильва. — Одна из дочерей Марселя Дерейна, богатого и влиятельного торговца тканями и вином. Он всю жизнь мечтал о сыне, но жена рожала ему одну дочь за другой.

— Сколько же у него детей? — осторожно спросила я, потому что это имя было мне незнакомо.

— Достаточно, чтобы никто не запомнил их всех по именам, — довольно ответила Ильва.

Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало.

Элеонора Дерейн. Одна из многочисленных дочерей богатого торговца, нагулявшая ребёнка и теперь отправляемая подальше от позора. Мне нужно быть капризной, раздражённой и вести себя так, будто весь мир обязан мне за мои страдания.

— Рассвет, — произнёс Ровен, даже не глядя в окно. — Как ты себя чувствуешь, черноглазка? Не упадёшь в обморок от усталости прямо у ворот?

На самом деле мне было плохо. Отвар Ильвы помог успокоить нервы, но не смог избавить от последствий изматывающий ночи. Голова немного кружилась, в ногах ощущалась неприятная слабость, и немного тянуло внизу живота.

— Если и упаду, то на какого-нибудь стражника, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. — Пусть почувствует себя героем.

— Тогда выходим, — Ровен снял с вешалки два плаща и протянул один из них мне. — Я пойду другим путём, чтобы не привлекать лишнее внимание. Ильва, встретимся на старой мельнице. Буду ждать вас там.

— Ты уверен? — спросила Ильва, завязывая свой плащ на груди.

— Знатной барышне, конечно, не помешал бы охранник, но явно не с красными глазами, — пожал плечами Ровен. — Я буду рядом, не переживайте. И если что-то пойдёт не так...

Он не договорил, но я, кажется, поняла, что он имел в виду. Если меня всё же узнают, мы будем прорываться с боем. Это одновременно обрадовало меня и испугало. Было приятно думать, что он готов помогать мне до последнего. А вот мысли о том, что вряд ли подобное развитие событий закончится для нас хорошо, нравились мне уже меньше.

— Ну, пойдём, дочь Дерейна, — негромко сказала Ильва, легко касаясь моего локтя.

Я глубоко вдохнула, прокручивая в голове свою новую личность.

Элеонора Дерейн. Рассерженная, злая на отца, презирающая всё и всех вокруг, уверенная, что ей обязаны.

Справлюсь ли я? В церкви нас учили быть благодарными, милосердными и прятать свои эмоции. Теперь же мне нужно было стать полной противоположностью той, кем я являлась.

Что ж, я была обязана сыграть эту роль хорошо, ведь сейчас от этого зависела не только моя жизнь.

На крайний случай, у меня есть мой дар. Я смогу убедить стражников пропустить нас, но это будет крайняя мера. Пусть я и была благодарна Ровену и Ильве, мне всё же не хотелось посвящать их в этот свой секрет.

Сделав глубокий вдох, я шагнула за порог дома.

Воздух был прохладным и чуть влажным, улицы ещё окутывал сероватый утренний туман. Город только начинал просыпаться: вдалеке слышались глухие удары молота, запах свежего хлеба тянулся из пекарен, а редкие прохожие кутались в плащи, спеша по своим делам.

Прижав руки к «животу», я уверенно шла вперёд, стараясь делать вид, что весь мир должен уступить мне дорогу.

Когда мы подошли к воротам, рассвет уже окрасил небо тусклым золотом, а улицы наполнились спешащими куда-то горожанами. Возле выхода из города собралось несколько телег — кто-то вывозил товары, кто-то просто покидал Шентели.

Я старалась идти, как беременная женщина, раздражённая необходимостью раннего путешествия: медленно, устало, с лёгкой надменностью во взгляде. Я специально не стала прятать голову под капюшоном плаща, как бы показывая, что мне нечего скрывать. Мне показалось, что Элеонора Дерейн, наоборот, назло отцу захотела бы сделать так, чтобы как можно больше людей увидели её, покидающую город с огромным животом.

Мы подошли к воротам, где уже собралась небольшая очередь из телег. Гружёные мешками и ящиками, они медленно продвигались вперёд, пока стражники проверяли содержимое, расспрашивали купцов о маршрутах и сверяли какие-то бумаги. Люди переговаривались, кто-то лениво зевал, дожидаясь своей очереди.

— Следующие! — наконец раздалось впереди.

Мы подошли к двум стражникам, дежурившим у ворот. Один лениво скользнул по нам взглядом, но второй, заметив Ильву, широко улыбнулся.

— Госпожа Ильва, — проговорил он, выпрямляясь.

— Ты всё ещё здесь, Реналь?

— Угу, куда же я денусь, — стражник кивнул, усмехнувшись. — Давненько вас не видел.

— Не было повода приходить, — ответила она и кивнула в мою сторону. — Сегодня вот появился.

Реналь бегло осмотрел меня, и понимающе кивнул.

— Опять кого-то отправляют рожать в деревню?

— Опять.

Стражник хмыкнул, но особого интереса не проявил.

— Вы что, пешком и без охраны пойдёте? — подал голос его напарник.

— Отчего же? Охранника вчера ещё отправили, чтобы он всё к прибытию госпожи подготовил. Должен ждать нас за воротами с повозкой.

— А бумаги с собой?

— Конечно, но лучше тебе их не видеть, — предостерегла их травница. — Сам знаешь, если поползут слухи о том, кто она такая...

— Прости, Ильва, но сегодня у нас приказ — проверять документы у всех девушек примерно этого возраста, — стражник виновато улыбнулся.

— Кого-то разыскивают? — видимо, Ильва решила попробовать заболтать своего знакомого. Или, может, просто потянуть время, надеясь, что Ровен что-нибудь придумает.

— Да, послушница сбежала из церкви, — Реналь вздохнул и покачал головой, словно история уже успела ему надоесть. — Представляешь, среди ночи подняли всех стражников, как будто сбежал опасный преступник, а не мелкая девчонка, уставшая от молитв. Да и какой смысл нам кого-то проверять? Её с такой внешностью схватят раньше, чем она до ворот дойдёт.

— Особенная какая-то? — поинтересовалась Ильва.

— Я лично не видел, но нам её описали довольно подробно, — стражник снова посмотрел на меня, но явно не считал, что я подхожу под это описание. — Волосы седые, глаза чёрные, ну и про живот ничего сказано не было.

— Послушница, говоришь... — задумчиво протянула Ильва, поджимая губы. — Я свою госпожу не вижу, но ты мне скажи, разве она подходит под описание?

И тут я поняла, что сейчас нужно сыграть роль Элеоноры как можно убедительней. Не потому что меня могут узнать, а чтобы они напрочь забыли, что нужно проверить мои документы.

Я изобразила раздражённый вздох и закатила глаза, будто мне наскучил их разговор.

— Ну конечно, именно меня разыскивает ваша церковь, — презрительно протянула я, надменно приподняв подбородок. — Вы вообще представляете, кто мой отец? Если бы он услышал, что вы сравнили меня с какой-то беглянкой...

Реналь слегка смутился, но быстро взял себя в руки и пожал плечами.

— Да я и не сравниваю, госпожа, просто приказ есть приказ.

Я перешла в наступление:

— Приказ?! Я тут стою, как дура, уже целую вечность! Вонь от лошадей, ужасный утренний холод, а теперь ещё вы со своими глупыми приказами?!

— Госпожа, успокойтесь, — негромко вмешалась Ильва, держа меня за локоть, но я уже вошла в роль.

— Нет уж! — я взмахнула рукой, откидывая плащ и демонстрируя свой «живот». — Сначала папенька решает, что ребёнок от любимого человека — это позор, который надо скрыть. Потом меня унижают, сравнив с какой-то оборванкой! Я сейчас на всю округу заявлю, как меня зовут, кто мой отец и что я здесь делаю.

Реналь и его напарник сразу побледнели. Они явно представили, как разъярённый отец знатной барышни, хотевший скрыть от окружающих положение своей дочери, приезжает к воротам с требованиями объясниться, почему же по городу пошли слухи. И что они, бедные стражники, останутся крайними.

— Не надо, госпожа, — торопливо перебил Реналь. — Это просто недоразумение! Никто вас ни с кем не сравнивает!

— Ах, не надо? Тогда...

В этот момент внизу живота вновь что-то болезненно сжалось. В глазах потемнело, и я покачнулась, но удержалась на ногах. Сердце забилось слишком быстро, а на лбу выступил холодный пот.

Реналь ахнул, а его напарник мгновенно напрягся.

— Вдохните глубже, госпожа, — тихо проговорила Ильва. — Всё в порядке, это просто переутомление.

— Проклятие, она же сейчас прямо тут рожать начнёт! — Реналь запаниковал, явно не понимая, что им теперь делать.

— Нам надо срочно добраться до повозки, — уверенно заявила Ильва, держа меня за плечи. — Если вы не хотите, чтобы госпожа разродилась прямо на ваших глазах.

— Да, да, конечно! — воскликнул Реналь, сразу делая шаг назад. — Проходите, быстрее!

— Да, проходите уже! — поддакнул его напарник, отступая ещё дальше.

Стражников настолько пугала перспектива стать свидетелями появления на этот свет новой жизни, что про документы они даже не вспомнили.

Мы вышли за ворота, и с каждым шагом я ощущала, как слабость постепенно отступает. Дыхание выровнялось, а боль, пусть и не сразу, но начала стихать. Однако неприятное ощущение внизу живота всё ещё давало о себе знать — не сильное, но достаточно тревожное, чтобы не списывать его на случайность.

Я украдкой взглянула на Ильву. Она не торопилась, словно знала, что мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Шентели остался позади, а впереди раскинулась небольшая роща. Здесь, среди плотных зарослей, находилась старая полуразвалившаяся мельница. Она давно не работала, но крыша ещё держалась, а стены укрывали от посторонних глаз.

Я почувствовала облегчение, когда мы добрались до неё.

Свобода.

Я остановилась, переводя дыхание. Теперь, когда за спиной остались каменные улицы, взгляды стражников и шум города, я наконец смогла осознать: я больше не пленница.

Подняв голову, я посмотрела на небо. Даже оно сейчас казалось мне иным: более чистым, более ярким, более... свободным. Вдалеке раздался крик незнакомой мне птицы, и я вдруг поняла, что хочу запомнить этот момент. Запомнить прохладу, влажный запах травы, лёгкий ветер, путающийся в волосах.

Потому что с этого момента начиналась моя новая жизнь. И за это мне нужно было благодарить одного конкретного шеда.

И тут я поняла — что-то не так. Ровен говорил, что будет ждать нас здесь. Я огляделась, но не увидела ни его, ни следов его пребывания.

— Где он? — спросила я, поворачиваясь к Ильве.

Но та лишь тяжело вздохнула и медленно качнула головой.

— Он же должен был оказаться здесь раньше нас... — я оглядела поляну ещё раз, пытаясь убедить себя, что просто не заметила его, что он мог отойти, что вот-вот появится из-за деревьев...

Но Ровена нигде не было.

— Неужели... — я сглотнула, не в силах продолжить свою мысль.

— Видимо, случилось то, чего я опасалась, — наконец произнесла Ильва.

Резкий порыв ветра прошелестел в листве. Где-то раздался крик ворона.

— Он же... — мой голос дрогнул. — Он же шед, у него же есть тени... Он мог скрыться.

— Мог, — тихо ответила Ильва. — Если бы бежал ночью.

— Не понимаю...

— Днём его тени не так сильны, девочка, — в её голосе зазвучала столь непривычная грусть. — Если он попался на глаза патрулю, в котором был кто-то из ангелов...

Я сразу вспомнила их стычку с Лейтаном. Я не поняла толком, что именно произошло, но у ангела явно была какая-то необычная сила. И если бы не мой дар, он бы схватил Ровена ещё там. И шанс того, что после произошедшего Лейтан отправился бы прочёсывать улицы вместе с патрулями был достаточно велик.

— Нет... — одними губами прошептала я.

Ровен снова попался. Из-за меня.

Если бы он сбежал один, то уже давно был бы в безопасности. Но он остался, чтобы помочь мне.

Свобода уже не казалась такой привлекательной. Небо словно потеряло свои краски, свет утреннего солнца стал бледен, птичий крик казался раздражающим.

Я закрыла глаза, пытаясь понять, что делать. Уйти? Оставить его? Жить дальше?

Но внутри что-то кричало: «Нет!»

Не после того, что он для меня сделал.