1. Маринка
В первый раз, когда ведьма попросила Маринку принести сердце, ей было двенадцать лет.
Стояло лето. Ярко полыхало солнце, ветер в неистовом танце взвихрил золотистые поля княжества. Невыносимая жара упала на землю. Маринка обливалась потом еще до того, как рухнула на пшеничное поле, а все потому что она еще не совсем научилась изменять свой облик и летать по ветру.
Ее приземление разбудило крестьянского мальчишку, заснувшего среди колосьев. Он вскочил на ноги, его лицо было красным от солнца, потрясения и даже от легкого страха.
— Что… — Светлые волосы на его висках потемнели от пота. Он сдавленно усмехнулся: — Ты откуда взялась? Я подумал, ты полуденница. Полуденный призрак, бродящий по полям, когда солнце выше всего, пришел, чтобы пожать мое сердце железным серпом и железными зубами.
— Может, и так, — сказала Маринка, пытаясь выдернуть пшеничный стебель из спутанных рыжевато-каштановых волос.
Мальчик покачал головой; его страх быстро исчез, когда он рассмотрел ее. Пронзительный взгляд голубых глаз задержался на небольшом серпе, что она держала, на ее поношенной юбке и пыльном переднике и, наконец, на веснушках, которые покрывали ее нос.
— Ты всего лишь девочка, — сказал он, но теперь уже с интересом. — Кто ты? Никогда раньше тебя не видел.
— Я тут гощу, — ответила Маринка. — Моя семья родом из Липовки. Большая деревня с церковью. — Ее взгляд скользнул по золотистым колосьям пшеницы, солнцем окрашенной в шафранный цвет. — Я хотела княжича повидать. Он здесь?
Теперь мальчик нахмурился:
— С чего бы княжичу работать в поле?
Маринка закусила губу.
— Это его поля, правда? Ты знаешь, где его замок?
Мальчик почесал подбородок, бросив на нее еще один любопытный взгляд.
— Ты его не видела, когда шла? Сложно такой замок не заметить! Но я могу проводить тебя. А сейчас я домой иду, ужинать.
Маринку охватило облегчение, и она быстро зашагала рядом с ним, приноравливаясь к его широким шагам — пока он делал один, она совершала два.
— Мачек, — представился он, внезапно улыбнувшись. — А знаешь, нынче была другая девица, которая желала увидеть княжича. Только тогда солнце уже клонилось к закату. Колокола призывали к вечерней молитве. Должно быть, это судьба — встретить вас обеих. Ты надолго останешься? Хочешь зайти на ужин? Моя мама лучше всех готовит.
Маринка покачала головой, она едва ли вслушивалась в его болтовню. Ей нужно было собраться. Она не могла все испортить. Впервые ведьма поручила ей выполнить задание в одиночку, и ей отчаянно хотелось произвести впечатление на старуху. Потому что, если она не сумеет…
Все просто. Все знали, что если ты хорошо послужишь Рыжей Яге, она одарит тебя колдовством, а если ты этого не сделаешь, если не справишься с заданиями, которые она приготовила… что ж, тогда она тебя съест.
Выбеленные солнцем кости девушек, живших в ее избе до Маринки, украшали деревянное жилище в Полуденном Лесу. Она видела венки из костей и колокольчики из их останков, светящиеся лампады в черепах. Но это не имело значения. Те, другие девушки, были никем. Они были слабы в том, где Маринка была сильна. И умна, напомнила она себе. Она единственная выжила. Бабушка спасла ее, выбрала ее. Она ее не подведет.
Пройдя мимо небольшого придорожного святилища — креста, перевязанного цветами и бело-голубой лентой, — Маринка решила, что не станет рассказывать ведьме о своей падении на пшеничном поле.
Она взялась за серп, проверила ветку, заткнутую за завязку передника. Ее сердце забилось быстрее. Она совсем не спала прошлой ночью и ничего не ела поутру. Все тело ее дрожало от смеси страха и возбуждения. Бабушка показала ей, как украсть жизнь княжича: как вдуть ему в очи маковое зернышко и усыпить его, как трижды ударить его в грудь березовой веткой и раскрыть грудную клетку, чтобы когтистыми пальцами вытащить из нее сердце.
Только у Маринки до сих пор не выросли когти, вот почему она взяла с собой серп.
— Там, — сказал Мачек, вытирая рукавом пот с лица и указывая пальцем. — Тебе надо вперед идти. Увидишь башни замка сквозь деревья.
Они миновали стадо блеющих овец, две избы с расписными ставнями на окнах. Совсем вдалеке кто-то охотился в лесу.
Маринка почувствовала, как у нее начинают заостряться зубы. Кончики ее пальцев раскалились докрасна. Она уставилась на свои руки, желая, чтобы ногти стали длиннее.
Она так крепко об этом задумалась, что не заметила суматохи впереди, толпы, собравшейся на дороге, пока чуть не врезалась кому-то в спину.
Мачек поддержал ее.
— Что случилось? — спросила Маринка.
Мачек, нахмурившись, покачал головой. Маринка приподнялась на цыпочки, но была слишком мала ростом, чтобы выглянуть из-за плеч собравшихся. Все окружили старика, который что-то очень быстро говорил и размахивал руками. Несколько человек прижимали руки ко рту. Женщина плакала, не обращая внимания на маленькую девочку, дергавшую ее за юбку.
Мальчик, еще ниже да тщедушнее, чем Маринка, протиснулся между парой, преграждавшей ей путь, выскочив перед ней, как пробка из бутылки. Мачек тут же схватил его за рубаху.
— Княжич! — пропищал мальчик, объясняясь. — Он мертв.
— Мертв! — Маринкин крик был до того громким, что многие повернули головы. Она ничего не могла поделать. Княжич был молод и здоров. Бабушка ничего не говорила о том, что он болен.
— О чем ты? — сказал Мачек.
Младший мальчишка вывернулся из его хватки. Он отбросил с глаз прядь каштановых волос и одарил их обоих ухмылкой, полной жутковатого ликования.
— Они говорят, что его схватило чудище!
Маринка ослабила хватку на рукояти серпа.
— Вчера он отправился навестить друга. Они должны были охотиться на вепрей, а потом княжич остался бы на ночь. Но в замке узнали, что вечером он поехал домой, только не вернулся. Они искали его уже целый час. Только что нашли.
Мальчик подошел ближе, понизив голос до шепота:
— Янек сказал, сначала он решил, что это, должно быть, медведь разорвал княжича на столько частей. Вся поляна была алой от пролитой крови. Но подлая тварь завладела его сердцем. Выцарапала из груди. — Он схватился за собственную грудь, желая показать. — Прямо здесь была зияющая дыра!
Мачек перекрестился.
Маринка не дышала. Когда Мачек толкнул ее локтем, она подпрыгнула и отпрянула в сторону.
Младший мальчик хихикнул, явно решив, что напугал ее своим рассказом.
— Тебе следует отвести свою милую подружку домой, Мачек. У нее такой вид, будто она вот-вот упадет. И кто знает? Возможно, чудище все еще бродит поблизости.
— Сюда, — Мачек увлек Маринку подальше от толпы.
Маринка позволила ему это лишь потому, что ее мысли были слишком заняты, они ворочались, крутились внутри ее головы. Она едва чувствовала, что шагает вперед. Что ей теперь делать? Чье сердце ей отдать Бабушке? Был ли поблизости еще один княжич? В Лечии было много благородных семей.
Но ей было велено прийти сюда и вернуться с сердцем княжича, которому принадлежали северные поля и местные крестьяне.
От ужаса ее бросило в жар, будто кожа загорелась. Ее выгонят, как других девушек, которые оказались бесполезны для ведьмы? Ее съедят? Бабушка найдет себе другую прислужницу? Заберет колдовство, которое Маринке подарила, и…
Она врезалась спиной в дерево. Мачек усадил ее на лавку, стоявшую в тени избы, у стены. Присел возле нее на корточки.
— Сядь тут. Все хорошо. Тебе незачем бояться. Они приведут священника и солдат, чтобы те изловили чудище. Вдохни-ка поглубже. Воды хочешь? Я схожу за водой.
Рука Маринки метнулась вперед, схватив его за рубаху и остановив, когда он начал выпрямляться.
Это казалось странным, невозможным, но загорелое лицо Мачека оттого еще больше раскраснелось. Кончики его ушей почти что сияли алым.
— Я знаю, это пугает, — тихо сказал он. — Но тебе не следует слушать Стася. Он, наверное, выдумал всю эту историю.
Маринка ощущала, как бешено стучит сердце в его тощей груди. Лихорадочный стук, стук, стук. Она вцепилась пальцами в ткань его рубахи.
— Я обещаю. Все будет хорошо.
— Да, — согласилась Маринка так же тихо, сунула другую руку в карман и достала горсть маковых зерен.
Мачек моргнул.
Маринка задула зернышко ему в очи, и, когда он без чувств рухнул на землю, она быстро перевернула его и, подняв березовую ветку, трижды вдарила по груди.
И колдовство сработала так, как и должно, именно так, как ей показывали. Кожа и мышцы отслоились, а грудная клетка распахнулась с ужасным треском, обнажив скоро бьющееся красное сердце.
Бабушка никогда бы не заметила разницы. И теперь у нее не будет неприятностей, и ее не съедят, и она могла бы остаться в лесу навсегда и научиться еще всякому колдовству. Ей было только немного не по себе. Но мысли уже устремились вдаль.
Маринка воображала, как старая ведьма в вышитом красном платке ждет, протягивая руки, готовая поцеловать ее в щеки и погладить по волосам. Она словно слышала, как та говорит: «Я знала, что не прогадала, выбрав тебя».
Поздравляя себя с такой выдумкой, Маринка, сжимая в красных от пота руках свою награду, покинула деревню и несчастного Мачека. Она снова оседлала ветер и на этот раз не упала ни на какое поле. Путешествие заняло несколько часов, но солнце все еще светило, когда она прибыла.
Здесь, в лесу Рыжей Яги, где всегда был полдень, всегда сияло солнце. Подчинившись внезапному желанию, Маринка нарвала алых маков и сложила их вместе, как еще один дар.
К сожалению, ведьму то не впечатлило. Она едва взглянула на цветы и швырнула их в топку. Едва взглянула на сердце Мачека — и залепила Маринке пощечину.
Кровь хлынула у нее изо рта. Перед глазами заплясали искры. Руки Рыжей Яги были не толще ручек от метлы, но она была сильнее, чем казалась, и от удара Маринка растянулась на полу.
Старая ведьма постучала по деревянному сундуку, который всегда трясся, как будто что-то внутри него пыталось выбраться наружу. Дом ее был полон неведомых предметов и безделушек, запертых сундуков, набитых святыми дарами, и расшитых золотом одежд, оставленных давным-давно умершими княжичами.
— Только дура примет сердце крестьянина за сердце княжича. Думаешь, я дура? Думаешь, разницы не вижу? Думаешь, что сможешь солгать мне? — Рыжая Яга схватила Маринку за подбородок одной рукой и рывком повернула ее к себе лицом. — О, Маринка, Маринка.
Голос ведьмы смягчился, когда она провела рукой по волосам Маринки.
От этого прикосновения ее охватил жар, и она приникла к этому редкому нежному касанию.
— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя? Если не можешь делать то, что я велю, ты бесполезна. Не лучше последней девчонки.
Взгляд Маринки скользнул по украшенным костями стенам избы.
— Это не моя вина, — возмутилась она, сдерживая страх и слезы, которые, как она знала, только еще больше разозлят старуху. Она давно научилась не показывать Бабушке своих рыданий. — Княжич был мертв. Они сказали, что его грудь была пуста, но я знала, что тебе все равно понадобится сердце.
Тем ведьма сильнее, чем больше сердец она проглотила.
— Так что я…
— Пуста? — Рука Рыжей Яги застыла у виска Маринки. Ее золотые глаза будто кололи ее взглядом, сияя среди складок и морщин на загорелом лице. — Ты видала, кто его забрал?
— Кто…
— Забрал сердце, — с нетерпением молвила Рыжая Яга. — Видела другую девицу? Твоих лет? В замке? В тенях?
Маринка покачала головой, в ее груди нарастал ужасный страх.
— Другая девушка завладела его сердцем для тебя?
Рыжая Яга ответила не сразу. Странное у нее было выражение.
— Не для меня. — Ведьма отпустила Маринку и отошла, проводя узловатыми руками по выбеленному солнцем черепу. — Для моей старшей сестрицы. Она тоже завела новую прислужницу. Девушка на год или два старше тебя. Она называет ее Полночь.