"Сами почти что просили сделать больно"
Фумус был доволен таким поддатливым ответом, ему нравилось, когда жертвы сами почти что просили сделать больно. Большим пальцем он откинул крышку зажигалки и провёл самым пламенем над телом, любуясь, как красиво на свету блестит кровь. Вниз огонь не направишь, так что руку с сигаретой он завёл Таффи за спину и помог ему приподняться на локоть. Он смотрел Таффи в глаза и ангел боялся отвести взгляд от его ярких, бесконечно красивых фиолетовых радужек, Таффи мог бы рассматривать их вечно, но его зрение расфокусировалось и взгляд поплыл, когда он почувствовал адскую жгучую боль на своём соске. В тот же момент, "компенсируя" причиняемую боль, он чувствует глубокий, мокрый поцелуй, который не даёт ему двинуться и заглушает его крик. Боль длится ещё пару секунд, пока углубляется поцелуй, после чего Фумус снова отстраняется.
Бог не смог сдержать смех, когда перевёл взгляд на разорванную и обожжённую грудь ангела, его смех медленно становился всё громче, что приводило Таффи в немыслимый ужас, голова шла кругом и ангел очень старался не потерять сознание прямо сейчас. Досмеявшись над дрожащим под ним мясным месивом, Фумус сделал затяжку и затушил только начатую сигарету о затылок ангела, прильнул к его ключице и аккуратно проводя по ней языком и замедляясь на ранах, специально надавливал на них. Он мягко поцеловал грудь Таффи где-то над ожогом и укусил воспалённый сосок, выбивая из уст Таффи жалобный писк. Ангел дёрнулся и чуть было не схватил Фумуса за волосы, но вовремя опомнился. Фумус, кажется, этого не заметил, он невозмутимо продолжал вылизывать раны на дрожащем теле, сжимая особо уязвимые мелкие участки кожи зубами.
Не смотря на то, что Фумус старался быть более нежным, ощущение было сравнимо с тем, будто тебя хотели сжечь заживо, но в последний момент передумали, потушили и отдали на съедение голодным крысам.
Не смотря на то, с чем было сравнимо, Таффи нравилось это ощущение.
Фумус снова с силой навалился на Таффи, впечатывая его в стол всем весом и, кусая его за шею, поднёс зажигалку к боку ангела. Фумус не убирал зажигалку довольно долго, проводя пламенем вдоль бока от живота до самых рёбер, Таффи же всеми силами пытался подавлять порывы завопить от пекучей и режущей боли, которую он испытывал. Он извивался под Фумусом, скулил, вздыхал, дрожал и дёргался, хватал Бога за плечи, но всё ещё был крепко прижат к столу. Стук крышки о металл и глухой удар зажигалки о пол, от шеи Таффи к губам Фумуса протягивается тонкая нить слюны. Их лица находятся в миллиметрах друг от друга, Фумус холодным взглядом любуется, как слёзы льются по раскрасневшим щекам. Таффи тяжело дышит, хрипит и всхлипывает, пару секунд смотрит Богу в глаза, после чего переводит взгляд на его губы. Мокрые от слюны с кровью, грубые и потрескавшиеся от постоянного дыма губы казались Таффи такими привлекательными в тот момент, он был готов сам потянуться за очередным горьким, с привкусом железа поцелуем, как вдруг Фумус резко оттолкнулся от стола, оставляя Таффи лежать в компании ремня, степлера, кучи бумаг и одной опрокинутой чашки.