Семья
Цените то, что есть у Вас –
Жену, детей, друзей и внуков.
Задача жизни есть у нас –
Понять, любить вот в чём наука.
В семье всего главнее мир,
Любовь, забота и прощение.
На углях редко выйдет пир,
Лишь разовое угощение.
Проблемы были, будут, есть...
Без них семья не состоится
Цените то, что рядом, здесь.
Вы счастья сможете добиться.
Не тратьте силы и слова,
Припоминая посекундно,
Кто прав, кто нет – лишь жизнь права,
Семья нам дарит жизни чудо.
Любви предела вовсе нет,
Лишь по любви земля кружится,
Любовь, добро, забота, жизнь –
Они лишь вечно будут длиться.
Наконец прошло это тяжёлое полугодие. Сегодня у Виолетты день рождения и она уходит из своего родного дома. Весёлое у неё однако одиннадцатилетие.
Сейчас она собирает свои вещи в чемоданы, которые потом уменьшает. Большую часть вещей, она уже упаковала заранее. Это были вещи, которые она сейчас не носила, и различные безделушки. Сами чемоданы Виолетта складывала в маленькую сиреневую сумку, которую Клэр заколдовала заклинанием незримого расширения еще до посвящения. Вайлет предварительно оставила себе одежду, в которую позже переоденется.
Пока Виолетта собирала оставшиеся вещи, она вспоминала прошлое. Ведь всего за полгода ее жизнь перевернулась с ног на голову...
***
Шесть месяцев учёбы прошли совсем незаметно. У Виолетты был настолько плотный график, что она едва успевала перекусить и поспать. К концу дня у нее очень болела голова и она настолько уставала, что у нее не хватало сил даже поговорить со своей семьёй. Вайлеты очень волновалась за состояние младшей из них, ведь думали, что та просто не выдержит такой нагрузки. Но она справилась.
На уроки хранителя у Виолетты уходило примерно по четыре часа в день. На основные предметы уходило обычно по пять часов. А были и предметы, на которые уходило не больше четырех часов за все шесть месяцев. Одна из таких дисциплин УЗМС. Клэр показывала колдографии магических существ и говорила, как они выглядят, их особенности и многое другое. Виолетта быстро все усваивала, поэтому они лишь раз провели проверку и больше не затрагивали этот предмет. И так происходило с каждым предметом второстепенной важности.
Это действительно невообразимо, когда тебе всего за полгода нужно выучить то, что люди учат годами. Как от этого у юной хранительницы голова не взорвалась? Но что поделать? Быть хранителем — это одновременно и дар, и проклятие.
Помимо уроков для магов, Вайлет уделяла внимание и физической подготовке, этикету, который знала не совсем детально, базовым боевым движениям. Она совершенно не понимала, как это может ей пригодится на заданиях и, в принципе, в жизни, ведь с ней всегда палочка. Но Клэр всегда настаивала на их изучении. К примеру, фехтование было обязательно для каждого хранителя из-за закона. «Если дело дойдет до борьбы между двумя хранителями, что крайне нежелательно, им придется сразится на шпагах, без использования магии и своих способностей.» — гласило правило в Книге Хранителей. Вайлет пришлось лишь смириться с этим.
За эти шесть месяцев Виолетта многое узнала и многому научилась. В самом конце, когда время подошло к тому, чтобы понять, усвоила ли она все то, что они учили, Клэр подготовила ей экзамен по каждому предмету. Виолетта справилась с ними на отлично.
Другое дело — уроки хранителей. С ними пришлось попотеть, ведь обучение намного сложнее. Первые три месяца Виолетта изучала законы и правила, узнавала, как лучше справится с тем или иным заданием, училась убедительно врать. Но самое главное то, что Виолетта начала познавать свои новые способности. И началось все с метаморфоза.
Сначала у неё не получалось. Виолетта старалась как могла, но только через неделю после начала, она научилась менять цвет волос. Через месяц уже научилась полностью менять облик своих волос и цвет кожи. Ещё через месяц Вайлет уже могла менять внешность полностью, но надо было ещё отрабатывать этот навык. Чтобы быстрее выполнять задания и лучше скрываться надо уметь менять внешность всего за несколько секунд. Виолетте же нужна почти целая минута, чтобы перевоплотиться. «Проще всего подстраиваться под внешность уже существующего человека, но есть риск, что кто-нибудь тебя узнает. А этого нам не надо, так ведь?» – фраза Клариссы всплывала каждый раз при мыслях о метаморфозе. Виолетте очень нравилась эта способность, но в ней ее немного смущала и настораживала невозможность поменять глаза.
Хранителям могут попадаться задания, на которые отведено большое количество времени. И они обязаны все это время жить с чужой внешностью и именем. Бывает, конечно, и те случаи, когда хранителям разрешают оставаться в своем теле. Это случается либо из-за того, что хранителям не придется контактировать с людьми, либо когда нет риска, что их узнают. Естественно, хранители всегда стараются оставаться такими какие они есть, ведь так им намного спокойнее, но им все таки приходится ходить в черной мантии с капюшоном, дабы их не узнали. Чтобы не забывать свою внешность, Клэр предложила всегда держать при себе колдографию. Благодаря таким способностям, хранители даже могут становиться невидимыми, но этому очень долго учатся. Зато через несколько месяцев упорных тренировок, хранитель вместе с одеждой сможет быстро сливаться с окружающей средой. Только процесс нужно постоянно контролировать и если маг отвлечется, засмеется, рассердится, то он станет вновь видимым.
Остальные три месяца Виолетта училась перемещаться во времени и выполнять задания на практике. Перемещалась и в прошлое, но в основном только в будущее. Ощущения были такими же, как и от трансгрессии, но намного легче. То ли от того, что это было действительно легче, то ли от того, что уже не в первый раз. Виолетту все мучал вопрос, почему же нельзя переступать закон о перемещении в прошлое. Клэр лишь молчала в ответ.
Еще Вайлет узнала, что после процесса становления хранителем, у нее уходит возраст. То есть она теперь не стареет. Годы у нее будут прибавляться, а старше выглядеть она будет только если сама того захочет.
Блокнот хранителя и волшебника, который зачисляет ему задачи, связаны. То есть, когда хранитель заканчивает задание, на месте заданий появляются галочки и начисляются новые задачи и так каждый раз. Также блокнот работает, как личный дневник. К каждой дате или задаче можно записывать свои заметки. Только эти записи маг по ту сторону блокнота уже не увидит. Чтобы записи не занимали много места, они сворачиваются в маленькие таблички с датами, которые очень легко умещались на одной странице. Открыть их можно пером, стукнув по определенной записи.
На первой же странице блокнота будет написана имя и фамилия обладателя. Благодаря тому, что у блокнота есть замок, его невозможно будет открыть без ключа, который у каждого хранителя индивидуален. И отворяющими заклинаниями его не откроешь. На случай, если блокнот потеряется, на титульном его листе будут написаны имя и фамилия, которые сейчас носит владелец. Если же он открыт, то на первой странице будут написаны настоящее имя и фамилия, а все записи будут видны.
***
В один из выходных дней вся семья Вайлет отправилась в Косой переулок. Клэр осталась дома несмотря на то, что Виолетта уговаривала её пойти вместе с ними. Она отговорилась тем, что уже через пару месяцев ее посвящение в хранители и ей нужно подготовить все документы. Хотя на самом деле Кларисса боялась, что она послужит для Виолетты напоминанием о том, что скоро она покинет семью.
Младшая Вайлет только-только начала отходить от этой новости, которую ей сообщили совсем недавно, когда они изучали законы. До этого момента, Клэр боялась ей об этом говорить и позже поняла, что это и было ее ошибкой. Виолетта осознала, что не сможет вернуться к своей семье. В ту ночь она не уснула. Вайлет не могла в это поверить. Она ещё неделю не могла смириться с этим, ходила вся хмурая, а по ночам тихонько плакала в подушку. С ней пыталась поговорить и Клэр, и недавно приехавший Уильям, и родители. Но получилось только у Аделины.
***
Виолетта быстрым шагом вошла в комнату, слегка хлопнув дверью. Она прошла к подоконнику, кинула на него большую стопку пергамента и тетрадей, которые до этого времени держала в руках. А затем упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку, даже не посмотрев на тумбочку, где стояла заботливо оставленная Уиллом кружка еще не остывшего ромашкового чая. Вайлет тихо, тяжело и с некой злостью простонала в нее.
Виолетта пыталась подушкой заглушить свой плач, а та стала слегка влажной от слез. Она истошно кричала в подушку, думая, что она все заглушит и никто не услышит и не увидит этой боли. Но семья Вайлет и Клэр уже несколько ночей слушали ее пробирающий до самых костей крик. Виолетта вспоминала самые любимые воспоминания своей жизни, проведённые в этом доме и со своей семьей. От одной мысли о разлуке кровь ее стыла в жилах, появлялось неприятное чувство в животе. В этот момент, Виолетте казалось, что она не может дышать. Но через несколько секунд, это проходило и она снова начинала плакать до того момента, пока совсем не выдохнется и не уснет.
В этот день все должно было быть также. Но Виолетта часто не замечает ничего вокруг себя, когда ей плохо. И пока она пыталась успокоить новую волну подступающей паники и невыносимого горя, к ней в комнату зашла Аделина. Казалось, лицо ее совершенно ничего не выражало. Видно, от усталости и боли за младшую. Она с еле слышным щелчком закрыла дверь и присела на кровать рядом с Виолеттой. Понимая, что та ее совсем не замечает, Аделина слегка дотронулась до плеча сестренки. Та в свою очередь вздрогнула и замерла. Потом, сообразив, резко повернулась к сестре, у которой на лице было легкое удивление от такого поведения Виолетты.
Глаза Виолетты лишь на миг расширились, а потом снова стали безразличными.
— А, – безучастно протянула она и села поудобнее, повернувшись к сестре. – это ты.
— Конечно, – Аделина слегка усмехнулась, – пришла приводить тебя в чувства. – Ее тон резко сменился с дружеского на более жесткий. – Слушай меня. Внимательно слушай. Понимаю, тебе тяжело. Понимаю, это не легко. Я думаю, что никто из нас не смог бы и вполовину выдержать всего, что на тебя свалилось. Но хватит себя жалеть. Это не выход. Жизнь она такая. Иногда может подбросить тебе то, что ты совершенно не ожидал. Да еще и соль на рану подсыпит. Ты пойми, что если сейчас это не принять, то всю оставшуюся жизнь ты будешь жалеть. Жалеть, что не поняла этого раньше, что вместо того, чтобы как можно больше времени провести с нами, ты лишь винила судьбу и то, как она жестоко с тобой обошлась. Ты меня поняла?
Виолетта все это время внимательно слушала сестру, лишь иногда всхлипывая и вытирая глаза и щеки от слез. Аделина не жалела Виолетту, что очень отличало ее от всех остальных членов семьи. Она пыталась привести ее в сознание, чтобы она провела данное ей время как надо. Виолетте это показалось необычным и немного обидным. Но она знала как сильно сестра ее любит и все это нужно лишь, чтобы она взяла себя в руки. Почему-то именно слова Аделины помогли той, и теперь она была настроена решительно. Она во чтобы то не стало должна как можно лучше провести последние месяцы со своей семьей.
Младшая Вайлет энергично закивала. После чего Аделина мягко, но будто бы натянуто улыбнулась той и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты.
Немного поразмыслив, Виолетта легла спать. Она смирилась с неизбежным...
***
Поэтому-то Клэр и дала возможность Вайлетам провести последние оставшиеся дни вместе.
Сначала они пошли за мантией. Когда сняли мерки, родители остались ждать заказ, а дети пошли за палочкой. Уилл как уже было сказано выше, уже приехал. Ему не стали сообщать шокирующую новость про Виолетту через письма и ждали, когда он вернется, чтоб все рассказать. Он был удивлен не меньше других и весь вечер разговаривал с Аделиной в ее комнате.
Уилл и Аделина уже бывали здесь не раз и знали все повороты, переулки и лавки как свои пять пальцев.
— Видишь, это лавка Олливандера, туда мы и направляемся, — сказала Аделина, наклоняясь до уровня Виолетты и показывая рукой в сторону прилавка. Старшая была очень высокой, а потому ей часто приходилось так наклоняться, ведь она была почти в два раза выше сестренки.
Виолетта думала, что магазин, где хранятся и каждый день обретают хозяев волшебные палочки, должно быть самым волшебным и загадочным местом, которое она когда-либо видела. Однако лавка не представляла из себя ничего особенного. Обыкновенное здание, вывеска с позолоченными буквами, которые уже начали терять цвет, а в витрине на фиолетовой подушке лежала лишь одна волшебная палочка.
Когда они вошли стало понятно, что лавка очень маленькая. В ней стоял один стул для посетителей, за который сразу начали драться Аделина и Уилл. Всё пространство занимали стеллажи с коробочками, в которых лежали в слегка хаотичном порядке волшебные палочки. Несмотря на неброский интерьер, Виолетта сразу ощущала в магазине некую благоговейную атмосферу и завороженно смотрела на полки.
Внезапно, будто из ниоткуда появился мужчина средних лет. Аделина вмиг стала серьезной и перестала препираться с братом, а вместо этого направилась к строгому и грозному мужчине.
— Добрый день, мистер Олливандер. Мы привели младшую из нас покупать палочку, — тепло сказала она. Лицо мужчины сразу переменилось. Он по-доброму улыбнулся всем и перекинувшись словами со старшими начал измерять правую руку волшебницы, расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки и даже окружность головы.
Долго подбирать не пришлось — Виолетте подошла палочка длиной в 11 дюймов, из виноградной лозы и сердцевины дракона.
К тому времени родители уже вернулись с мантией в руках. Аделина, Уилл и Виолетта радостные пошли дальше за покупками. Агнесс и Дэвид смотрели им в след и сердце из сжималось.
— А ведь все могло быть иначе... – грустно произнесла Агнесс и выдохнув заправила за ухо выбившуюся из высокого пучка белокурую прядь волнистых волос.
— Мы бы сейчас готовили ее к школе, – слишком резко произнес Дэвид. Они медленно и размеренно шагали, даже не пытаясь догнать своих детей, которые уже скрылись в каком-то прилавке. – Агнесс, надо оформить хранилище в банке. Кларисса сказала это обязательно.
Агнесс остановилась и растерянно посмотрела на своего мужа. Она его совершенно не узнавала. Прежде эмоциональный и вспыльчивый, теперь он был холоден и немногословен. Агнесс знала, что таким он бывал лишь тогда, когда очень расстроен. Ещё со времен учебы в Хогвартсе она заметила в нем эту особенность.
Дэвид резко остановился, заметив, что жены нет рядом и обернулся. Он посмотрел в слегка наивные глаза Агнесс, которые уже несколько месяцев не меняют свой цвет с серого на зеленый. Было у них такое свойство, что глаза меняли цвет от настроения. Такие были только у Виолетты и ее матери. А Аделина и Уилл были кареглазые, как и их отец.
За эти глаза Дэвид и полюбил Агнесс. Они были на разных курсах и факультетах. Два не похожих человека, два совершенно разных полюса встретились благодаря случайности.
Агнесс была на 5 курсе, а Дэвид на 7. Рослый, с каштановыми кудрявыми волосами парень стоял вместе со своими друзьями в одном из коридоров Хогвартса, тогда как белокурая вместе со своей подругой спешила в Большой зал. Дэвид наблюдал за ее кудрями, которые так смешно прыгали при ходьбе, за той, которая в спешке не видела вокруг себя абсолютно ничего. И как итог, заболтавшись, Агнесс запнулась об что-то и должно быть упала бы на пол вместе с книгами, которые держала в своих руках. Но Дэвид, быстро среагировав, ее подхватил и удержал.
Взгляды их тогда встретились. Его — темно-карие, будто зерна кофе, которое так любила эта девушка, и ее — такие необычные серые глаза, которые при виде него стали зелеными. Агнесс была настолько невинна и наивная, что Дэвид сначала предположил, что та учится на Пуффендуе. Но взглянув на ее форму понял, что та оказалась когтевранкой. «А по виду и не скажешь» – подумал в тот момент Дэвид и слегка усмехнулся. Нежно и аккуратно тот помог встать ей. Та лишь улыбнулась неловкой и легкой улыбкой.
— Будь аккуратней, – сказал тогда Вайлет, слегка улыбнувшись. Почему-то перед глазами его все плыло в тот момент. Его друзья же с интересом наблюдали за развернувшейся ситуацией.
— Спасибо, сэр. Извините, – произнесла та тоненьким голоском, раскрасневшись. Немного присев и склонив голову в знак благодарности, та убежала к своей подруге. Дэвид, держа руки в карманах, смотрел в след Агнесс и ее волнистым, таким красивым волосам. Он вспоминал ее слегка бледную кожу, сравнивая со своей светлой, но румяной. Вспоминал ее светло-зеленые, смешанные с серым, глаза.
В голове у него возникло непреодолимое желание прикоснуться к ее холодной коже, которую он нечаянно задел всего несколько минут назад.
Медленно вздохнув, Дэвид лишь поджал губы, вспоминая, как она к нему обратилась, осознавая, что у них ничего не получится.
Тогда Дэвид действительно думал, что нет совершенно никаких шансов, да и не воспринимал он всерьез свои чувства. Это была всего лишь случайная встреча и они больше не встретятся. Ведь это был последний его год обучения в Хогвартсе.
Но судьба распорядилась по-другому. В этот же день ученикам объявили о бале. Долго решавшись, Дэвид все же пригласил Агнесс на бал. Та от этого предложения, была на седьмом небе от счастья. Ведь в тот день он тоже привлёк ее внимание. От стеснения и неловкости та чуть не упала в обморок перед таким человеком, как Вайлет. Агнесс была о нем наслышана, но не думала, что он может быть ей симпатичен. Она представляла его заносчивым, высокомерным и грубым гриффиндорцем, коими те и являлись. Но почему-то девушке показалось, что он совершенно не такой, совершенно не похожий на своих товарищей. Дэвид занял все ее мысли, и она никак не могла от них избавиться. Поэтому нельзя описать всего волнения и восторга, которые испытала Агнесс, когда на пятый день после объявления к ней подошёл раскрасневшийся, но уверенный Дэвид и произнес предложение.
На балу они не отходили от друг друга. Потом они все больше и больше общались в обычное учебное время. Иногда даже делали вместе уроки или сидели за одним столом в Большом зале. Агнесс всегда посещала матчи по квиддичу, в которых Дэвид был вратарём и по совместительству командиром. Когда Дэвид выпустился, они общались с помощью писем. А когда и Агнесс выпустилась, получив согласие родителей Дэвида, они сыграли свадьбу. Конечно, старшие Вайлеты были сначала не очень рады сироте, которая незадолго до встречи с Дэвидом и потеряла родителей. Однако когда они узнали ее ближе, поняли, что все их предубеждения были ложными. Дэвид и Агнесс купили славный и уютный дом, после чего у них родились три ребёнка, в которых они души не чаяли и все свое свободное время уделяли им. Одним словом, жили они в счастье и радости. Но кто бы мог подумать...
Дэвид медленно подошел к Агнесс, держа в руках все, что они уже успели купить. Глаза Агнесс, казалось были наполнены слезами. Растерявшись, Дэвид приобнял ее и поцеловал в лоб, и ему было неважно, что скажут о них прохожие на улице.
— Нам всем сейчас очень тяжело. Пожалуйста, – недолгая пауза. Дэвид зарылся носом в волосы Агнесс, которые как всегда отдавали запахом свежести и лаванды. Хоть в моде и были более яркие и терпкие духи, ему нравился именно этот лёгкий аромат. Дальше слова Дэвида звучали немного невнятно, – прошу тебя, хватит меня упрекать. Я итак пытаюсь вести себя как настоящий отец. Но мне тоже больно. Ведь она и моя дочь тоже. Ты ведь знаешь, всю жизнь я добивался того, чего хочу. — Он нервно усмехнулся, вспоминая школьные года и начало его работы в Министерстве. – Любой ценой. И впервые я оказался в такой ситуации, где я не могу ничего сделать.
Агнесс приобняла мужа в ответ и поцеловала того в щеку.
— Хорошо, я тебя поняла. Пошли в банк, – Она попыталась улыбнуться, – оформлять счет.
Усмехнувшись, Дэвид последовал за Агнесс, которая быстрым шагом направлялась к банку.