Туман.

Мы долго смотрели за тенью Инги, пока та совсем не скрылась в темной бездне.

- Черт! – выругался Илья.

- Нет, - шепнул я. – Мы ничего не будем делать, понятно?

- Это никто не должен знать, - фыркнул Илья.

- Никто. Ничего. Делать. Не. Будет, - повторила настойчивее Алиса. – Никто, кроме меня. Я сама с ней поговорю, а вы не лезьте. Нечего в бабские мутки лезть.

Я кивнул и нырнул в наше укрытие.

- Люк закройте, только, - простонала Инга.

Мы вскочили с мест, готовые бежать куда-нибудь, но успокоились и закрыли дверцу.

Это была одна из самых беспокойных и холодных ночей здесь на моей памяти. Я трясся, вертя в руках оранжевого червяка, и вспоминал тот отреченный взгляд Инги.

Утро выдалось более морозным, чем вечер. Когда мы встали, Семен и Дима уже не спали, а играли в города, они предложили присоединиться, но мы поспешно отказались. В коморке было слишком просторно, я заметил, что кого-то не хватает. Мы с Алисой встретились тревожными взглядами.

- А где Илья и Инга? – спросил я.

- Ильи не было, когда мы проснулись, а Инга пошла в туалет, - ответил Семен, зевая. – Ребята живы, почти. Двое из нас ранены.

Я посмотрел на оливковые огоньки, один из них бился в агонии, Алиса схватила меня под руку и мы выпрыгнули из укрытия, Алиса на выходе бросила:

- Мы трахаться!

Мы ползли под высокой травой, меж деревьями мигнула серебристая река. Алиса подала мне топор, топор. Я вспомнил отрубленную голову, упавшую на склизкую землю. Алиса ударила меня по щеке:

- Ты че застыл? – взмыла та.

- А? – переспросил я, но отрицательно помахал головой и пополз дальше.

Мы приползли к реке, когда увидели длинную фигуру над спокойной гладью воды. Сердце начинало успокаиваться, когда из воды показались две черные косички. Мы с Алисой ринулись к безмятежному Илье.

- Ты что наделал? – крикнула Алиса, достав из воды бледную Ингу.

- Я? Я спасаю ваши задницы! – огрызнулся он. – Никто не должен знать!

- Какой же ты дебил! – плюнул я.

Послышалось бурчание, изо рта Инги вытекла тонкая струйка воды, она в ужасе открыла глаза и принялась откашливаться. Алиса обнимала ее, как любимую игрушку перед сном, но потом спокойно встала, сплюнула и двинулась ближе к одурманенному Илье.

- Ты что дебил?! Я попросила ничего не делать! – рявкнула она.

- Что бы ты сделала?! – прогремел Илья. – Шлюха ты! Никто ничего не должен знать!

- Да что ты это, как мантру зачитываешь, дебил?! – вмешался я, когда Алиса набросилась на меня и повалила на сырой песок.

- Ты... - я развернул голову, когда увидел нацеленное на нас острие стрелы, оттолкнул Алису, стрела врезалась в сантиметре от моего бока.

Я дернул Алису за рукав и повалил ее в воду, Инга уже нырнула в речную гладь, как и Илья. Зеленые водоросли тянули скользкие щупальца к моему телу, вода давила на мозг, холод пробирал до костей. Воздух закончился, я вынырнул, когда мимо меня скользнула еще одна стрела. Я снова скрылся под водой, стрела прошлась по ладони, я отстранился и поплыл дальше.

- Я тебя плавать научу, - пропела моя сестра, держа руки на талии и смотря в глубокий голубой бассейн. - Сними это, - приказала она, указывая на желтую резиновую утку на моем животе.

Я смущенно стянул утку. Она взяла меня за плечи и повернула лицом к бассейну.

- Ну? Готов?

- Не особо, - бросил я, когда получил мощнейший пинок под зад.

Я окунулся в прохладную голубую водичку, судорожно дергая руками и ногами.

- Даже собаки плавать умеют! – подбадривала она. – Ты - это вода! Греби!

Что-то укололо в пятку и прошлось по всей ноге.

- Самое главное – без паники!

Судорога. Меня потянуло на дно. Рука, обращенная к свинцовым облакам.

- Кажется, ты тонешь! Папа! Папа!

Я начал грести руками, пытаясь отвлечься от острой боли. Папочка уже не спасет тонущего сыночка. Нога зацепилась за что-то твердое. Руки хотели опереться, но, как только я опустил их, пошел на дно, поэтому быстро загреб дальше. К суше.

- Папочка, я не виновата. Сам плавать не умеет.

Умею. Руки начали тонуть в мягком песке, ноги встали на дно, я вынырнул, тяжело вздыхая, и побежал в лес, спотыкаясь и падая, только потом вспомнив про ребят. Рыжая макушка показалась из воды, Алиса по-собачьи поползла к лесу, когда стрела врезалась в ее плечо, она завалилась вперед и врезалась носом в песок. Я побежал к ней, взял под руки и потащил к лесу, Инга подбежала к нам и начала помогать мне.

Мы побежали по лесу, Инга и я тащили Алису под руки, когда мы почувствовали, как холодные капли начали жалить наши лица. Мы остановились, чтобы отдышаться.

- Идти сможешь? – бросил я.

- Да без «Б», - отмахнулась Алиса, поднялась на дрожащие ноги и завалилась на спину.

- Сука! – Инга накинулась на Илью. – Какого хера ты меня топить начал, урод? – она долбила руками в его грудь.

- Потому что никто не должен знать, - буркнул он.

- Что знать?! – она помедлила. – Ты про ночь и ваше дебильное совещание? Да мы все в этой игре с ума сойдем, дебилы! Они нас с ума сведут! – она показал на камеру указательным пальцем. – Черт! Черт! Я сломала ноготь из-за тебя козел! – Инга кинула в него камень. – Мне насрать на то, что вы сделали! Ноготь! – ревела она. – Мне бы с собой разобраться! – плакала она. – Я устала претворяться, что мне насрать на Них! – она снова показала на камеру. – На смерть этого долбанного Жени, на Марину, Веника! Они умерли ни за что! Просто умерли! Я не могу! Ус-та-ла, понимаете? Мне еще в вашем дерьме копаться?

Повисла долгая тишина, лишь капли дождя легонько постукивали по зеленым листочкам. Я положил ей на плечо руку и произнес спокойно:

- Нужно идти. Вставай.

Она показала мне сломанный ноготь.

- Не нога, - бросил я. – Вставай, а то Алиса совсем расклеится.

Я бросил ее на спину, она прошипела, нагло улыбаясь:

- Фу, воняешь.

- Сейчас сама идти будешь, - буркнул я.

Ветки деревьев сплетались в полотно над нашими головами. Я помнил, как таскал одну свою девушку девушек на спине, а потом, помниться, скинул ее с плеч в воду. Я помнил ее золотистые волосы, прилипшие к высокому лбу, красивые пухлые губы, веснушки. Она была прекрасна, но невероятна тупа. Я полюбил ее наивность. Мы встречались два года, мужское начало дало о себе знать: я хотел зажать в ладонях ее упругую грудь, обнять узкую талию, услышать ее восторженные стоны. Онемевшая нога скользнула по грязи, я свалился на землю, Алиса пролетела над моей головой и врезалась в пенек.

- Дурак... - прошептала она.

- Да ты ранен, - заключила Инга, надув губы.

Я посмотрел на свою ногу, из раны лилась алая кровь. Мы с Ингой встретились взглядами: взгляд Инги показывал легкое недоумение, когда она подняла руку, я понял, с чем оно связано.

- Ноготь... - она, наконец, кинула на меня взгляд.

Я отрицательно помахал головой и прошипел:

- Я не смогу ее нести.

- Илья, - щелкнула пальцами Инга. – Возьми ее.

- Если ты пообещаешь, что никто не узнает, - пробубнил он.

- Прости? - взмыла Инга, подняв бровь.

- Никто не должен узнать про убийство...

- Ты че дебил? - не выдержал я.

- Никто не должен знать, - повторил он яснее.

- Подожди, - вспомнила Инга. – Ты знал, что они нападут, ты не мог их не видеть...

- Я не возьму ее, пока ты не пообещаешь, - пригрозил Илья.

Алиса жалобно всхлипнула, от ее правого плеча текла красная струйка крови.

- Ты чертов псих, - пробубнила Алиса, впервые на ее безмятежно пацифистском лице проскочил страх. – Ты знал, ты видел, что они на нас смотрели, чертов урод...

- Да пообещай ему! - крикнул я.

Инга недовольно вытянула лицо.

- Обещаю, - пролепетала она.

Он поднял Алису на руки, я шатаясь, тоже поднялся.  Инга подала мне руку, я отмахнулся.

- Мальчики, - выдохнула та, закатив глаза. - Хотя бы палку возьми.

- Нужно жгут наложить, - бросил через плечо Илья.

- А что, если мы сейчас натянем жгут, а ему потом придется ногу отрубать? – плюнула Инга.

- У тебя есть ремень, - уронил Илья, качнув головой в сторону серебристого тонкого ремня косичкой на талии Инги.

- Нет уж, - махнула головой она.

- Тогда он умрет, - пожал плечами Илья.

Инга жалобно взглянула на меня, затем на пояс, потом снова на меня.

- Черт! – выругалась она, стягивая ремень. – Слушай, если мы выиграем, ты попросишь у Мэра браслет из настоящего серебра, понял?

Я кивнул, она затянула ремень, снова подала мне руку, а я снова отмахнулся, а она опять закатила глаза, пробубнив:

- Мальчики.

Я оперился об палку, пытаясь нагнать ребят.

Золотые волосы, нежные руки на моей ноге, хитрые глаза. Моя рука нырнула под ее кофту, от груди и ниже, но она остановила меня, помахав головой.

- Не сегодня.

Моя голова клонилась к земле, что-то давило на тело, смерть толкала меня к себе.

- Не сегодня, - промямлил я и упал.

- Осталось немного до ночлега, - подбадривала Инга, протягивая мне руку. – Давай, я сегодня Мать Тереза, хватайся.

Я помахал головой.

- Алиса вырубается, - предупредил Илья.

- Руку дай, ты не встанешь, - прорычала злобно Инга. – А она умрет.

Я нехотя отперелся об ее руку.

- Ну, ты и жирный, - прохрипела Инга.

- Прости, - сонно бросил я.

- Ну? Про что расскажете? Алиса, - та не откликалась. – Алиса, твою мать! – она дернулась. – Расскажи, что у тебя за татуировки на тыльной стороне ладони?

- Я не хочу, пошла нахуй, - жалобно простонала та.

- Быстро, - рявкнула Инга.

- Ну, на правой руке у меня цветы, - начала Алиса. – Я хотела сделать рукав...

- Ты сделаешь его, если выживешь, - подмигнула Инга.

- Да, он полностью будет в розах, в кровавых, - сказала Алиса.

- Почему в кровавых? – спросила Инга, будто разговаривая с ребенком.

- Потому что, типа, это красота и жестокость, - промямлила Алиса.

- А на второй?

- Лев? Я просто была в Тае, там был какой-то хуевый тату-салон и на первой странице был лев, вот я и решила его набить...

- Ты была в Тае?

- Ага, - попыталась кивнуть Алиса.

- И как там?

Их голоса сливались в один, в один знакомый мне:

- Не сегодня.

Эта стерва сосалась с кем-то на вписке, я готов был ударить ее, но не стал. Я ведь в нее влюблен был по уши.  

- Не сегодня.

Инга дала мне пощёчину.

- А у тебя есть татухи, Ром? – обратилась та.

- Есть, - прошипел я.

- Какая и где? – полюбопытствовала та.

- Не буду говорить, - помазал головой я.

- Сука, если не скажешь, я буду бить тебя вечно, - она начала долбить меня по щеке.

- На жопе лицо одного чувака, - пробубнил я, отгораживаясь от ее ударов.

- Ха, ты серьезно? – взмыла она.

- На спор набил, - оправдывался я.

Она смеялась, казалось, Алиса тоже гоготала.

– Ну, по пьяне, - выдохнул я. – Не говори никому.

- Конечно, конечно, - деловито проговорила та. – Не скажу, ага.

Мы дошли до ночлега, Инга устало бросила мою тушу в траву, а сама открыла ящик.

- Черт...

Я приблизился к ее ногам, в коморке ютились лишь одинокие капельки крови. Мы одновременно взглянули на браслеты, зеленые точки мигали.

- Капли крови, - холодно отозвался Илья. – Смотрите.

Мы взглянули на поляну, тропа крови вела в лес, мы переглянулись. Стоит ли крысам идти в ловушку или остаться одним без еды и воды на пустом поле? Инга с горечью взглянула на меня.

- Я не смогу тебя тащить, - простонала та.

- Мы можем оставить вас двоих здесь, - вмешался Илья. – А сами пойти по следам, если найдем ребят, приведем подмогу, если нет, думаю, вам уже будет плевать на все.

Мы с Ингой переглянулись, взгляд наш упал на бледную Алису.

- Алиса не продержится, - помахал головой я.

- В принципе, я могу ее нести, - проговорил Илья. – Но вот ты... Двоих будет тяжеловато.

Я взглянул на Ингу, та испуганно прожигала меня взглядом.

- Я могу остаться с ним! – пророкотала та.

- Прости? – не понял Илья.

- Я могу с ним остаться, - повторила она. – Буду приглядывать, все дела.

- Это бред...

- Я остаюсь, - прорычала та, перемещаясь ко мне.

Она боялась Илью. И, судя по его взгляду, он это понимал.

- Может, ты возьмёшь Алису, а я его? – предложил Илья.

- Думаю, я и ее не выдержу, - пожала плечами Инга. – Она в полной отключке весит столько же, сколько он в полусонном состоянии.

- Ладно, - отмахнулся Илья, Инга тяжело выдохнула. – Развяжи ему жгут, а то он правда ногу потеряет.

- Хорошо, - пролепетала та, бросая меня в коморку и ныряя следом.

Комната казалась темнее, стены давили больше, хотелось быстрее выйти. Инга распустила ремень и принялась делать странные движения, чтобы к ноге вернулись чувства.

- Я не доверяю ему, - прошипела та. – Он может никого не позвать. Тогда из-за меня ты умрешь.

- Ему незачем меня убивать, - выдохнул я.

- Да? – взмыла она. – Но на озере он всем нам не сказал про белую команду!

Мне нечего было ответить.

- Он не наша команда, - замахала головой Инга. – Он предаст нас, он псих. Когда вы Это сделали?

- Мы? – помедлил я. – В первую ночь.

- Это понятно, - проговорила та. – Ты ударился головой, Алиса бухой была в щи, а этот урод просто шизонулся!

- Он пропал и сошел с ума, - медленно добавил я.

Она задумчиво взглянула на меня.

- Либо в тумане что-то живое есть, типа Виндиго, что сводит нас с ума, либо сам туман ядовитый, - процедила она. – Кто-то не сходил с ума в игре, а у кого-то шарики за ролики заходили еще вначале. Но. Илья пропал. Что-то есть там...

- Или нет, - промямлил я. – Даже ты ничего не знаешь об этой игре.

Он засмеялась звонким и немного истерическим смехом.

- Это точно. Ты знаешь Косу?

Я отрицательно замахал головой.

- Серьезно? – удивилась Инга. – Она сошла с ума в первый день. Она является самым жестоким игроком за всю историю тумана, даже в одиночных играх такого не было...

- Одиночные? – переспросил я.

- Именно, - кивнула та. – Это игре исполняется 10 сезонов, 20 лет, правильно? Ведь туман приходит раз в два года, правильно?

- Не особо, - пробубнил я, чувствую прилив слабости.

- Не мешай моей математической логике, - плюнула та. – В общем, Этой игре исполняется 10 сезонов. Командной игре. Но раньше была одиночная игра, в ней участвовало от 50 до 70 человек. Строгих рамок не было, но 10 сезонов назад, 20 лет назад, проводилась жеребьевка, то есть, победитель одиночной игры должен был выбрать ход игры на еще 40 лет игры, еще 20 сезонов, понял?

Я отрицательно махнул головой, не в силах произнести ни слова. Понимал, что меня может вырвать.

- Эх, тупой ты идиот, - выдохнула та. – Одиночная игра – когда побеждает один человек. Нет команд, нет цветов - победитель один. Так было 40 лет, 20 сезонов, понимаешь?

Я кивнул.

- Но отец Мэра завещал, что каждые 40 лет, 20 сезонов, игра будет меняться, понимаешь? – уронила та. – Будет проводиться жеребьевка, победитель вытянет билет и, например, вместо одного участника, должны будут участвовать команды из 20 регионов, понял?

Я снова кивнул.

- Ну? Этой – командной – игре всего 10 сезонов, через еще 10 сезонов, 20 лет, проведётся жеребьевка снова и игра измениться, понимаешь? – ее глаза искрились, я не мог не кивнуть, хотя понял с трудом. - Фух, ну что за идиот? – пропела она. – Теперь о Косе, это была первая командная игра в истории, 1 сезон командных игр, она убила 86 человек. Она была слабой, у нее были проблемы с сердцем, но благодаря своему уму она убила 86 человек – абсолютный рекорд!

- Ужасно, - простонал я.

- Может быть, - бросила та. – Но шоу она подарила кучу бабла и умных добровольцев. Правда, сейчас умных стало совсем мало – в нашей команде лишь я одна, - грустно выдохнула та.

Я отмахнулся.

Она то затягивала жгут, то распускала. Мы играли в крокодила, шарады, города, скоро мой мозг начал совсем отключаться. Все темнело в глазах, я уже не мог поднять руки или сказать что-то внятное.

- Потерпи, - шептала Инга. – Еще немного, Ром.

«Умирать не страшно». Где Женя? Где его браслет? Я должен отдать ему.

- Рома, пожалуйста, не спи, - молила Инга. – Ром, ты не можешь так просто умереть. Я всем расскажу про татушку на жопе, Рома!

А Марина до сих пор падает? «Нет смерти, есть лишь игра!» Где твои хвостики, Марина?

- Осталось совсем немного, этот урод... Рома, пожалуйста... неужели ты оставишь меня одну? Здесь? Я тебя не для того тащила сюда, чтобы ты так просто отключился! Рома! Подожди немного, совсем чуть-чуть.

Серые глаза с желтыми прожилками, топор в моих руках. Наконец, я смогу извиниться. Наконец, ты сможешь назвать мне свое имя.

- Он сейчас сдохнет! – крикнула куда-то в небо Инга.

Небо? Не думал, что попаду туда.

- И что это, бро? – пронеслось где-то над головой. – Пойдем.

Что-то холодное залилось в горло. Вода, у меня как раз пересохло в горле.

Меня куда-то положили, я услышал голоса:

- Черт, сегодня много раненых.

- Я думала, он помрет.

Молчание.

- Иди.

Кто-то взял меня за запястья и за ноги. Мне лень было отлеплять глаза, что скользнуло у моего уха.

- Раз, два, три!

Что-то зашипело. И я проснулся. Глаза открылись, я был в полном сознании. Ноги мне держал Глеб, руки Дима. Я заорал и забился в агонии.

- Тише, - пробубнил Семен, давя мне на рот сухой ладонью.

А потом тьма накрыла меня с головой. Все ушло.