Глава 5. Больше не одинока?
Я не могу быть единственным, кому одиноко сегодня вечером
Я не могу быть единственным
WHITE GALLOWS "Верил"
Тьма сжимает меня в своих ледяных объятиях, и я падаю - бесконечно, беззвучно, растворяясь в пустоте. Вокруг никого. Ни голоса, ни руки, протянутой в последний миг. Я осталась одна, и спасения не будет.
Одиночество - это когда ты заперт в стеклянной комнате. Ты видишь мир вокруг, но он не слышит твоих стуков. Это боль, которая не болит конкретно - она разъедает изнутри, тихо и методично. Ты кричишь, но звук теряется в вакууме. Ты существуешь, но будто уже умер - никто не замечает, никто не плачет.
Мы пытаемся заткнуть эту дыру внутри - людьми, вещами, музыкой, шумом, - но она лишь притаивается, зная, что рано или поздно мы останемся наедине с собой. И тогда она вылезет, как чудовище из-под кровати, чтобы напомнить: ты всегда был один.
Но сегодня - сегодня всё иначе.
Сквозь эту беспросветную тьму, сквозь отчаяние, которое, казалось, стало частью меня, я увидела свет.
Не яркий, не ослепительный - просто тонкую, дрожащую ниточку, едва различимую в кромешной темноте.
И я пошла к нему.
Не побежала - потому что сил уже не было. Не поползла - потому что даже это казалось слишком сложным.
Просто пошла.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Потому что даже слабый свет - это уже что-то.
А что-то - это уже надежда.
***
Солнце палило нещадно, превращая школьный двор в раскалённую сковородку. Лёгкий ветерок едва шевелил листья, но не приносил желанной прохлады. Мы, как всегда, собрались в кругу - мяч летал от одного к другому, смех разносился по всему полю. Но сегодня в нашей игре появился новый участник - Никита, друг Сокола.
Я знала его давно. Два года назад мы пересекались через Катю, мою бывшую подругу. Тогда он был просто парнем из параллельного класса, в которого я влюбилась на пару недель. Пока он не начал встречаться с Катей. После этого я вычеркнула их обоих из памяти - ну или пыталась. А теперь он стоял передо мной - совсем другой. Улыбчивый, раскрепощённый, будто сбросил с плеч какой-то груз.
И тут я его увидела.
Сокол.
Он шёл через двор - один, с привычной уверенностью в каждом шаге. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось что-то... настороженное? Любопытное? Я замерла, когда он свернул в нашу сторону.
"Нет, только не сюда..."
Мы с Вэл переглянулись. В её взгляде читалось то же, что и у меня: "Что ему здесь нужно?" Но Сокол просто подошёл к Никите, а через минуту уже ловил мяч вместе с нами. Мы делали вид, что всё в порядке, но напряжение витало в воздухе.
Позже, когда мы с Вэл валялись на траве, я украдкой наблюдала за ним. Он стоял рядом с Никитой, что-то обсуждая, но время от времени его взгляд скользил в нашу сторону.
И тут ко мне подошёл Женя.
Он схватил меня за руку и буквально утащил на середину поля.
— Мэл, что Сокол делает с вами? — его голос был тихим, но в нём слышалась тревога.
Я пожала плечами:
— Никита пришёл играть, а следом и он. Я не понимаю, зачем он здесь.
Женя нахмурился, огляделся по сторонам и наклонился ближе:
— Будь осторожна. Он сын бандита. Это не шутки.
Его слова повисли в воздухе, словно предупреждение. Я кивнула, но внутри что-то ёкнуло. "Почему он так беспокоится?"
Когда я вернулась к друзьям, Сокол уже сидел в кругу - рядом с Серёжей, нашим главным весельчаком. Они что-то оживлённо обсуждали, и, кажется, даже смеялись.
Я присела рядом с Виолеттой, доставая колоду карт. Вэл включила колонку, и тут...
Шаги сзади.
Мы обернулись.
Сокол.
Он опустился на траву рядом с нами и, не глядя, протянул руку:
— Дай телефон.
Вэл замешкалась, но всё же передала ему гаджет. Он пролистал плейлист и включил трек. Знакомую мелодию.
Мы переглянулись.
"Он слушает то же, что и мы?"
Музыка заполнила тишину, и на мгновение казалось, что он... просто один из нас.
Но я знала — это иллюзия.
Где-то в глубине его холодных глаз всё ещё пряталась тень.
И я не была уверена, хочу ли я узнать, что скрывается за ней.
***
Последние лучи солнца догорали на горизонте, когда мы наконец собрали вещи и потянулись к выходу со школьного двора. Весь день прошёл в странном ритме - карты, музыка, волейбол, и... Сокол. Неожиданно вписавшийся в нашу компанию. Он не лез в разговоры, но когда говорил - все замолкали. Не из страха, а скорее из любопытства. Что скажет этот загадочный парень?
Когда мы двинулись домой, он неожиданно заявил:
— Мне по пути.
Я бросила на него подозрительный взгляд, но промолчала. Один за другим ребята сворачивали к своим домам, пока наконец не остались только мы с ним. У двери Вэл остановилась, её лицо выражало беспокойство:
— Будь осторожна, поздно уже...
Я уже открыла рот, чтобы успокоить её, как сзади раздался его голос:
— Не волнуйся, я провожу.
Говорил он это так буднично, словно был моим старым другом, а не загадочным типом с дурной репутацией. Вэл округлила глаза, но быстро взяла себя в руки:
— Мэл, напишешь, как доберёшься. А ты! — она ткнула пальцем в грудь Соколу, — если с ней что-то случится - спрашивать буду с тебя.
Её голос дрожал, но она старалась этого не показывать.
Дальше мы шли молча. Только шаги по асфальту да редкие огни фонарей. И вдруг...
— У тебя есть хобби? — его вопрос прозвучал так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула.
— Рисую и на гитаре играю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А ты?
— Интересно... — протянул он, будто пробуя слово на вкус.
— Ну, ничего особенного, — поспешила я замять тему.
— Ошибаешься. Любое увлечение — это интересно.
Разговор пошёл по неожиданному пути. Он уклонялся от ответов, переводил тему, а когда я в шутку спросила, не незаконное ли у него занятие, его реакция меня ошеломила.
— Мэл, запомни, — его голос внезапно стал серьёзным, - никому и никогда нельзя доверять полностью. Мы знакомы пару часов.
От этих слов по спине побежали мурашки. Казалось, он говорит не просто так, а из какого-то горького опыта.
У подъезда я повернулась к нему:
— Спасибо, что проводил.
— Не благодари, — он усмехнулся, но в глазах не было насмешки, — просто держу слово перед твоей подругой.
И тут... он неожиданно раскрыл объятия.
Секунда замешательства. Только что говорил о недоверии, а теперь...?
Я осторожно шагнула вперёд. Его объятия были лёгкими, ненавязчивыми, но в них чувствовалась какая-то... грусть?
Когда я обернулась в дверном проёме, его уже не было. Словно растворился в ночи.
А в голове крутилась одна мысль: кто он на самом деле? Этот парень, который может быть таким разным - холодным и насмешливым, серьёзным и вдруг... почти человечным.
И почему именно он теперь не выходит у меня из головы?
***
Тихий вечер. Я лежу на кровати, уткнувшись в потолок, пока голоса друзей в телефонной трубке создают фон для моих мыслей. Вэл, Снежа и Влас - каждый высказывает своё мнение о сегодняшнем происшествии с Соколом, но их слова будто проходят сквозь меня, оседая где-то на поверхности сознания.
Глеб, всегда такой проницательный, говорит о двойственности Сокола: "Харизматичный, но..." Это "но" растягивается в целый список: безумие, вседозволенность, патологическая потребность быть центром внимания.
А вот Снежа... Она всегда видит глубже. Для неё Сокол - не загадка, а открытая книга, страницы которой она листает с холодной уверенностью стратега. Её рассказ о лестничном инциденте должен бы вызвать во мне отвращение, но вместо этого рождает странное чувство - будто я смотрю на картину, видя только один угол.
Я отключаюсь от звонка. Тишина.
Глаза сами находят окно, за которым мерцают звёзды. Их холодный свет кажется сегодня особенно пронзительным. В голове крутится один вопрос: что скрывается за этой тёмной оболочкой?
Он говорил мне сегодня: "Никому нельзя доверять". В этих словах было что-то... личное. Не просто подростковый максимализм, а боль, вывернутая наизнанку. Каждый его жест, каждая улыбка - они как маски, которые он меняет с пугающей лёгкостью. Но когда он стоял у моего подъезда, в его объятиях не было фальши. Была какая-то усталость, будто он на секунду позволил себе быть просто человеком.
Я переворачиваюсь на бок, продолжая вглядываться в звёзды. Они такие же далёкие и непонятные, как он. Но разве можно судить о свете, видя только его отражение в тёмной воде?
Может быть, его жестокость — это щит. Может, его высокомерие — способ скрыть то, что болит. А может, я просто придумываю оправдания, потому что в его глазах увидела то же самое одиночество, что иногда гложет меня по ночам.
Звёзды молчат. В комнате тихо. А в голове продолжается диалог с человеком, который сегодня проводил меня домой и оставил больше вопросов, чем ответов.