Падающая Звезда

Ты был хладнокровен

Холодный, хладнокровный по отношению ко мне

Connor kauffman "Bleed"

Тёмная пустота сновидения поглотила меня целиком, будто вырвав из реальности - я падала, и никто не заметил моего исчезновения. Только незнакомец, чьё лицо растворилось во тьме, рухнул вместе со мной. Я проваливалась глубже, в место, где не было ни звуков, ни голосов, где даже собственный крик терялся в бездне. Я перестала существовать - даже для самой себя.

Проснулась резко, с ощущением, будто всё ещё падаю. Комната была холодной, а за окном - чёрное небо, усыпанное звёздами. Они горели так ярко, словно насмехались над моей беспомощностью. Это был их мир, их триумф, а я лишь зритель, случайно потревоживший ночь.

Взгляд сам потянулся к углу, где стоял мольберт, пылившийся уже несколько месяцев. Без раздумий я поставила его перед окном, схватила уголь и начала выводить резкие, нервные линии. Звёзды, которые я видела, должны были остаться здесь - не только на небе, но и на бумаге. Рука двигалась сама, будто что-то внутри рвалось наружу.

Рисование всегда было для меня не просто увлечением - это был язык, на котором моя душа говорила без слов. Бабушка, чьи картины казались окнами в другие миры, научила меня этому. Её пейзажи дышали, жили, затягивали внутрь. Я мечтала так же, но в этом году всё изменилось. Музыка перетянула на себя всё внимание, а кисти и карандаши отошли на второй план.

И вот теперь, посреди ночи, я снова рисовала. Не для школы, не для кого-то - для себя. Каждая линия, каждый штрих вытаскивал наружу то, что копилось внутри: страх, одиночество, ощущение, что я растворяюсь. Цвета ещё не было, только чёрное и белое, но даже так было видно - это не просто эскиз неба. Это крик.

Я бросила художественную школу, потому что не могла совмещать всё. Но сейчас поняла: нельзя отказываться от части себя. Музыка - это моя жизнь, но и рисунок - тоже я. Возможно, они не должны конкурировать. Возможно, они должны слиться воедино - как ночь и звёзды за моим окном.

Уголь ломался под нажимом, оставляя грубые, неидеальные следы. Но в этом был смысл. Я не хотела идеала. Я хотела правды. Даже если она рваная, колючая, как этот сон, из которого я едва выбралась.

За окном звёзды продолжали гореть. А я рисовала - будто пыталась поймать их, чтобы больше никогда не чувствовать, что падаю в пустоту.

***

Очередной школьный день тянулся медленно и безлико - уроки, скучные голоса учителей, бесконечные тетради. Но всё оживало на переменах, когда мы сбегали в раздевалку, наше неофициальное убежище. Там, среди старых стен и запаха кожи от курток, рождались смех, сплетни и бессмысленные, но такие важные разговоры.

Мы с Виолеттой устроились на подоконнике, болтая обо всём подряд - от вчерашнего сериала до абсурдных слухов о новой учительнице. В воздухе витал лёгкий холодок от окна, но нам было тепло от своего маленького мирка. И вдруг - резкий звук распахнутой двери, грубый смех, гул мужских голосов. В раздевалку ввалились трое парней, и среди них - он. Сокол.

Тишина упала мгновенно, будто кто-то выключил звук. Даже дыхание казалось слишком громким. Все опустили глаза, будто пытаясь стать невидимками, но я не смогла. Моё внимание приковал он - высокий, с резкими скулами, которые бросали тени на лицо, аккуратным носом и губами, тонкими, но с едва заметной пухлостью. Он выглядел так, будто сошёл с одной из тех картин, где каждый штрих - намёк на историю, которую никто не знает до конца.

Я смотрела. Не отводила взгляд, хотя все вокруг словно замерли в страхе. А потом он повернул голову - и наши глаза встретились.

Его взгляд был как лёд - серый, пронзительный, без единой трещины. В нём не было ни злости, ни насмешки, только холодная, отточенная уверенность. А мой - наоборот, живой, любопытный, пытающийся разгадать то, что скрыто за этим стальным спокойствием. Я искала хоть что-то - искру, тень эмоции, но он оставался нечитаемым. Как та звезда, до которой я тянулась в ночном небе, но так и не смогла коснуться.

Время будто замедлилось. Шум школы, голоса, даже собственное сердцебиение - всё исчезло. Остались только мы двое в этом немом диалоге.

И вдруг — он отвернулся первым.

Что-то внутри ёкнуло. Не разочарование, нет... Скорее, странное удовлетворение. Маленькая победа. Я заставила его среагировать. Пусть даже так.

— Эй, всё нормально? — Голос Вэл вырвал меня из оцепенения. Сестра смотрела на меня с лёгкой тревогой, брови сведены.

— Да, порядок, — ответила я, натягивая улыбку, но взгляд всё равно скользнул вслед уходящей фигуре. Его спина была такой же прямой и неприступной, как и взгляд.

А вокруг снова зашумели голоса, засмеялись, жизнь вернулась в привычное русло. Но что-то уже изменилось. Что-то неуловимое.

Вэл

Мы с Мелиссой болтали о всякой ерунде - то о контрольной по математике, то о новом клипе, который все обсуждали. Легкий смех, беззаботность, обычная школьная болтовня. Но атмосфера резко переменилась, когда в раздевалку вошел он. Я давно заметила, как моя сестра замирает, едва завидев его, и это бесило. Ведь он был последним придурком на свете - самоуверенным, холодным, будто выточенным из куска льда.

С его появлением воздух словно сгустился. Ребята опустили головы, будто перед королем, который явился проверить своих подданных. Боялись поднять глаза, словно один его взгляд мог выжечь душу. И только Мэл не отводила взгляда. Она смотрела прямо на него - не с восхищением, нет. С вызовом.

Я наблюдала за ними, и на секунду мне показалось, что между ними проскочила искра. Не та, о которой пишут в дурацких романтических историях, а другая - резкая, колючая, как вспышка перед грозой. Искра непонимания, противостояния, даже ненависти. Что-то настолько скрытое, что обычный человек не заметил бы, но в то же время настолько явное, что его можно было почти потрогать. Как след от падающей звезды - мимолетный, но оставляющий ощущение, что ты видел нечто большее, чем просто свет в небе.

Он первым отвел взгляд. Развернулся и вышел, даже не удостоив нас ни словом, ни жестом. А Мэл... Ее лицо было странным - не злым, не растерянным, а каким-то другим. Будто она только что разгадала сложную загадку, но ответ ее не обрадовал.

— Всё нормально? — спросила я, хотя знала, что это не так.

— Да, — ответила она слишком быстро, и я решила не давить.

— Ходит, как король, возомнил о себе, — фыркнула Снежа, скривив губы.

— Согласна! — поддержала я с азартом, хотя внутри что-то екнуло.

Остальные засмеялись — тихо, осторожно, будто боялись, что он все еще где-то рядом и услышит. Но мне было не до смеха. Потому что, если он действительно такой ничтожный, почему тогда его уход ощущался как проигрыш?

***

Пару дней назад.

— Слушай, может объявим протест этому Соколу? — Снежа скривила губы, постукивая ногтями по столу. Её карие глаза сверкали непокорной искрой, будто она уже представляла, как ставит на место этого зазнайку.

— Ага, и как ты это себе представляешь? — Глеб приподнял бровь, развалившись на стуле. Его спокойный тон резко контрастировал с её горячностью.

— Что-нибудь придумаем. Не бывает недоступных людей, — Снежана нервно перебирала край своего рукава. — До любого можно добраться, если знать как.

— Я не понимаю, зачем тебе это... — Глеб покачал головой, его взгляд стал изучающим. - Он тебя что, лично задел?

— Просто терпеть не могу, когда кто-то возомнил о себе невесть что! — её голос дрогнул от нахлынувшего раздражения. — Ходит, будто ему все должны кланяться!

— По-моему, к нему лучше не лезть, - Глеб пожал плечами. — Тем более девятый класс, ещё чуть-чуть - и мы его вообще не увидим.

Тишина повисла на секунду. Снежа закусила губу, её пальцы сжались в кулаки, но потом она резко переключилась, будто сбрасывая напряжение.

— Кстати, об экзаменах. Мы на этих выходных идём на консультацию? — её голос стал спокойнее, но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая дрожь.

— Ой, да ну её, — Глеб скривился. — Там общество, а мы, и так, в нём огого.

— Тоже верно, - Снежана слабо улыбнулась. — Давай тогда просто погуляем? Или к Мэл в гости напросимся? — её глаза вдруг стали большими и наивными, как у щенка, выпрашивающего лакомство.

— Можно... если, конечно, мне не станет лень, — он усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло понимание.

— Просто я с мамой снова поссорилась... — её голос стал тише, а взгляд опустился вниз. - Не хочу на выходных дома торчать.

Она жила в вечном напряжении - мать, отчим, бесконечные ссоры из-за ерунды. Единственным светом был отец, но и с ним отношения были сложными. Она мечтала о свободе, о своей квартире, о жизни, где не надо ни перед кем оправдываться.

— Что на этот раз? — Глеб наклонился к ней, его голос стал мягче.

— Да у неё опять свой сдвиг случился. Поссорились из-за чепухи, — она махнула рукой, будто отмахиваясь от проблемы, но в её движениях читалась усталость.

— Ну, как обычно, всё быстро наладится, — он положил руку ей на плечо. — Ты же знаешь, это временно.

— Да, ты прав... — она вздохнула, но тут же озорно сверкнула глазами. — Но если ты не выйдешь гулять, я приду к тебе домой и буду ломиться в дверь, пока твоя бабушка не откроет. И тогда тебе точно не отвертеться!

Глеб рассмеялся. Его бабушка терпеть не могла Снежану - считала её ветреной, легкомысленной, хотя та такой не была. Но их дружбу это не разрушало — наоборот, с каждым днём они становились только ближе.

— Ладно, посмотрим, — он ухмыльнулся, но в его глазах читалось: «Я знаю, что ты не шутишь».

— А у тебя как там, с той... ну, знаешь? — Снежа подмигнула, внезапно переключившись.

— Потихоньку, — Глеб покраснел. — Пока просто общаемся, но она... она классная.

Он уже полгода переписывался с девушкой из другого города. Она была умной, смешной, с ним на одной волне. Вот только чувства были не взаимны. Но Глеб не сдавался - может, когда-нибудь она его заметит...

Снежа вздохнула, глядя на него. Они оба были странными — один влюблён в недосягаемую мечту, другая бежит от дома, который не чувствует родным. Но хотя бы они  есть друг у друга. И пока это работает — значит, всё не так уж плохо.