Глава 16. Ужасающий.
Поцелуй меня, но так, чтоб я остался в прошлом
Хоть тебе и кажется, что это невозможно
И куда же смотрят твои мама с папой?
Даже так
Ты запала на того, кто для тебя заклятый враг
ПОЗОРИЩЕ " Целуй"
Положив гитару в мягкий коричневый чехол, я аккуратно накинула её на спину, почувствовав привычную тяжесть за плечами. Спускаясь по лестнице, я ловила носом запах свежести после вчерашнего дождя - он просачивался сквозь приоткрытое окно. На улице стояло тихое утро, солнце только начинало прогревать тротуар, оставляя золотистые блики на мокром асфальте. Через несколько домов, за поворотом с раскидистой липой у забора, жили мои бабушка с дедушкой. Раз в месяц я приходила к ним с гитарой - это стало нашим ритуалом. Бабушка обожала мою игру, её морщинки вокруг глаз собирались в лучистый веер, когда она, затаив дыхание, слушала первые аккорды. А сегодня она ещё и пекла - я знала это по едва уловимому сладковатому шлейфу, который тянулся от их двора.
Подойдя к знакомому крыльцу с коваными перилами, я достала из кармана джинсов ключ - старинный, с фигурной головкой, который дедушка выточил когда-то на станке. Дверь со скрипом открылась, и меня окутал густой, тёплый запах ванили, корицы и чего-то сдобного. Сердце ёкнуло - пахло «Кучерявым мальчиком», тортом моего детства, с воздушными слоями бисквита и шоколадными завитками крема. В прихожей, где пол был выстлан домотканым половичком, стояли бабушкины фиалки на подоконнике - мамино увлечение цветами явно передалось. Я сбросила кеды, зацепившись взглядом за семейные фотографии на стене: вот я в пять лет с бантами, вот двоюродные братья в обнимку на даче, вот молодые мама и тётя в платьях в горошек...
Из кухни доносился лёгкий звон посуды, а в гостиной, в своём любимом кожаном кресле с подлокотниками, сидел дедушка. Газета в его руках шелестела, а седые волосы, торчащие ёжиком, серебрились в солнечном луче.
- Доброе утро, Лиса! - Он отложил газету, и его серые глаза смягчились. Я подбежала, обняв его и вдохнув знакомый запах одеколона с нотками мяты.
- Бабушка колдует над «Мальчиком»? - прошептала я, кивая в сторону кухни.
- С пяти утра, - дедушка хитро подмигнул. Его пальцы простучали по подлокотнику ритм моей прошлой мелодии. - Ну что, маэстро, сегодня что-нибудь новое?
Я рассмеялась, снимая гитару:
- Начну с твоего «Портрета в кофейных тонах». Без тебя - никуда, - я дёрнула его за рукав клетчатой рубашки. - Ты же обещал подпевать!
Он фыркнул, но глаза уже блестели - эту песню, написанную для бабушки сорок лет назад, он мог петь даже во сне.
На кухне бабушка, в своём неизменном фартуке с вышитыми вишенками, листала кулинарную книгу с потрёпанными уголками. Её тёмно-бордовые волосы (она красила их каждые три недели - «чтоб седину не видно было!») отливали медью при свете лампы.
- Лиса! - Она распахнула объятия, и я утонула в запахе дрожжей и её духов «Красная Москва». - Ой, да ты замёрзла! - её ладони, шершавые от теста, сжали мои пальцы. - Сейчас чайку налью. А торт... - она кивнула на холодильник, - пусть пропитывается, знаешь же - он тогда как облако!
Гостиная встретила нас уютом: пледы на диване, дедушкины ноты на пианино, бабушкины акварели с ромашковыми полями... Я села на пуфик, гитара легла на колени. Первые аккорды поплыли по комнате, и бабушка, прикрыв глаза, откинулась на спинку дивана. Дедушка подхватил вторым голосом, его низкий баритон обвивал мелодию, как плющ. А когда я закончила, бабушка вытирала ладонью щёку - на «Портрете» она плакала всегда.
- Вот ведь старый романтик, - прошептала она, тыча пальцем в дедушку. - До сих пор сердце щиплет!
Мы играли до обеда: «Миллион алых роз», «Подмосковные вечера» - дедушка обожал ретро. Потом ели торт, который таял во рту, а бабушка, подливая мне варенья в чашку, вдруг сказала:
- Вера с Владом в субботу приезжают. Ленка твоя уже с ума сходит - «Где гитара Лисы?» вопит. - Она сделала большие глаза, передразнивая двоюродную сестру.
- Придётся тебе «Чунга-Чангу» играть, - засмеялся дедушка, а я застонала - Лена требовала её по десять раз подряд.
Перед уходом я задержалась у двери: бабушка сунула мне в сумку коробку с тортом («Для мозгов!»), а дедушка, вдруг серьёзный, поправил струны на гитаре:
- Ты играешь лучше, чем я в твои годы. - И добавил, уже смеясь: - Только «Чунга-Чангу» мне под аккомпанемент не петь - голос сорву!
Я шла домой, смеясь, с гитарой за спиной и сладким послевкусием «Кучерявого мальчика» на губах. Ветер шевелил листья липы, и казалось, они шептали ритм нашей семейной мелодии.
***
- Снежа, ты просто монстр! - Влас швырнул джойстик на диван, его тёмные брови сдвинулись в одну сердитую линию.
Снежана лишь рассмеялась, развалившись в кресле победительницы. Её карамельные волосы, собранные в небрежный пучок, казалось, излучали саму ауру триумфа.
- Я так больше не могу, Виолетта, на, - Влас протянул джойстик сестре с таким видом, будто передавал ей гранату без чеки.
- Почему ты меня на казнь отправляешь?! - Вэл фыркнула, но взяла джойстик, а затем резко повернулась ко мне.
- Мелисса, держи! - Я лишь покачала головой, выпуская клуб дыма от кальяна.
- Нет уж, я не хочу быть закуской к Снежиному аппетиту, - пробормотала я, отодвигаясь глубже в угол кожаного дивана.
Игровой клуб, где мы зависли сегодня, напоминал логово какого-то техно-вампира: приглушённый красный свет, чёрные стены, диваны, в которых можно утонуть. На огромных плазмах мелькали заставки игр, а под ними - железные ящики с PlayStation, будто сокровища, запертые на замок.
- Ладно, но только не бери этого персонажа! - Вэл ткнула пальцем в экран, когда Снежана выбирала героя. - Ты только им умеешь нас разносить!
- Без проблем, - Снежа щёлкнула кнопкой, и её ухмылка стала ещё шире.
Десять минут спустя Вэл уже трясла джойстиком, как погремушкой, и кричала что-то невнятное про «читерские комбо».
- Да как ты это делаешь?! Я жму те же кнопки!
- Опыт, моя дорогая, опыт... - Снежана откинулась на спинку кресла, явно наслаждаясь моментом.
Я наблюдала за этим матчем, потягивая мятный дым и уворачиваясь от летающих подушек (Влас уже начал войну вслепую). В итоге меня всё же втянули в игру - и через пять минут я пожалела об этом. Даже в команде с Вэл мы проиграли с разгромным счётом.
- Всё, хватит! - я швырнула джойстик на стол. - Идёмте гулять, пока я не передумала.
***
Город вечером был другим - тёплым, живым, с огнями фонарей, отражающимися в лужах. Мы болтали о чём-то бессмысленном, смеялись над Власом, который клялся «отыграться в следующий раз», и в итоге завалились ко мне. Моя комната моментально превратилась в лагерь беглецов: Вэл растянулась на кровати, Снежана устроила «гнёздышко» из пледа на полу, а Влас нервно щёлкал пультом, листая фильмы.
- Может, «Ужасающий»? - Вэл ткнула в экран телефона, показывая описание.
- Я за! - Снежа взмахнула рукой и случайно заехала Власу по затылку.
- Снеж, аккуратнее! - он скорчил гримасу, но тут же сдался. - Ладно, я тоже за.
Я включила фильм, мы предварительно запаслись печеньем и шоколадом.
Если бы кто-то записал наш «просмотр», вышло бы эпичное комедийное шоу.
Вэл вцеплялась мне в руку при каждом скриме, Влас орал так, будто за ним гнался маньяк, а Снежа невозмутимо жувала попкорн, лишь изредка комментируя:
- Ну и лажа... Я бы так не умерла.
Когда титры поползли вверх, Влас вскочил, как ошпаренный.
- Всё, хватит! Больше никаких ужастиков! - Он схватил куртку, делая вид, что убегает от призраков.
Снежа, хохоча, поплелась за ним, крикнув на прощание:
- Спокойной ночи, трусишки! Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.
- Ну что, сестрёнка? - я достала гитару, стоявшую у кровати.
- Сыграй нашу, - Вэл улыбнулась, и в её глазах вспыхнули те самые «чертята», которые всегда появлялись, когда она была готова к приключениям.
Я тронула струны, и через секунду её голос - звонкий, с лёгкой хрипотцой - подхватил знакомые слова:
«Целуй, целуй, меня целуй... Будто в последний раз, кусай, меня кусай...»
Последние аккорды песни растворились в тишине, и я опустила руку со струн, ощущая легкое жжение в кончиках пальцев. Виолетта сидела, поджав ноги, с глупой, довольной улыбкой, будто только что совершила нечто грандиозное.
- Ну что, маэстро, доволен концертом? - я дёрнула её за прядь светлых волос.
- Ага, - она фыркнула, но глаза её всё ещё блестели. - Может, споём ещё...
Не успела она договорить, как мой телефон завибрировал на одеяле.
"Пойдём гулять" - высветилось на экране.
Сообщение от Артура.
- О, - я подняла бровь и развернула экран к Вэл.
Она склонила голову, прочитала и тут же закатила глаза.
- Сейчас?! - её голос прыгнул на октаву выше. - Он время вообще видел? Полночь через двадцать минут!
Я пожала плечами, уже набирая ответ:
"Во сколько?"
Ответ пришёл мгновенно:
"Через пятнадцать минут буду у твоего дома."
- Ого, - я фыркнула. - Видимо, это не предложение, а ультиматум.
Вэл скривилась, но любопытство уже перевешивало.
- Ну и? - она подперла подбородок ладонью.
Я быстро написала: "Я с Вэл, ок?" и отправила.
Через секунду пришло сухое: "Ок."
- Ну всё, - я отбросила телефон на кровать и встала, потягиваясь. - Готовься, через пятнадцать минут он здесь.
Вэл застонала, но уже сползала с кровати, поправляя помятый свитер.
- Ты уверена, что хочешь идти? - она скосила взгляд на окно, за которым темнела холодная ночь.
- Ну а что? Спать всё равно не хочется.
Мы наскоро переоделись - я накинула кожаную куртку поверх пижамной футболки, Вэл закуталась в огромный шарф, который ей когда-то подарила бабушка. Ровно через пятнадцать минут телефон снова вибрировал: "Выходите."
Я подошла к окну и приподняла край шторы. Внизу, под фонарём, стоял Артур, заложив руки в карманы чёрного бомбера. Его силуэт казался резким на фоне размытого ночного света.
- Ну что, пошли? - я повернулась к Вэл.
Она вздохнула, но в её глазах уже мелькал азарт.
- Ладно... Но если замёрзну - вся ответственность на тебе.
Я рассмеялась, выключая свет в комнате. За дверью нас ждала ночь - холодная, тихая и полная обещаний чего-то нового.