Падающая Звезда

Да, но он любит тебя, девочка, и тебе лучше это знать

Мы - все, что у нас есть в этом мире, когда он вращается, когда он кружится

Когда он кружится, когда он кружится, две маленькие красивые девочки

Выглядишь озадаченным, в оцепенении, я знаю, это сбивает тебя с толку.

Эминем "Mockingbird"

Качели скрипели под нами, будто жалуясь на наше ночное бдение, а я в который раз уговаривала Артура появиться на дне рождения Снежаны. Он сидел напротив, развалившись на соседних качелях, его кроссовки чернели в свете фонаря, оставляя на песке нечеткие следы.

— Я постараюсь прийти, но не гарантирую, — наконец сдался он. — Что ей подарить? Может, паука?

Я представила Снежу, впивающуюся взглядом в банку с мохнатым восьмилапым чудовищем — сначала восторг, а потом ужас, когда она вспомнит про родителей.

— Обрадуется, конечно. До тех пор, пока её мама не придет с работы и не выбросит твой подарок вместе с тобой в окно.

Артур скривился, будто только сейчас осознал последствия своей идеи.

— Да, пожалуй. Я и сам не представляю, как буду это покупать, — он передернул плечами, и по его лицу пробежала гримаса отвращения. — Эти твари...

Мне стало не по себе — даже слово "паук" вызывало у меня мурашки.

— Значит, мы солидарны, — я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Я их с детства боюсь. До дрожи.

Вспомнился тот случай в лагере, когда кто-то подбросил мне в кровать резинового паука. Мой крик разбудил даже вожатых в соседнем корпусе. С тех пор даже картинки с ними заставляли меня вздрагивать.

Артур задумчиво потер подбородок, глядя на редкие звезды, проглядывающие сквозь городскую засветку.

— Надо подумать, — пробормотал он.

А потом вдруг оживился, достал телефон, и площадку заполнили звуки то рэпа, то рока, то чего-то совсем незнакомого.

— Знаешь эту?

Я качала головой, а он комментировал каждую, будто это было жизненно важно. Так мы и просидели до рассвета — под треск кузнечиков и далекий гул машин.

А утром он проводил меня до дома — молча, руки в карманах, изредка насвистывая обрывки тех самых песен. На пороге я обернулась, но он уже растворялся в утреннем мареве, как всегда — будто и не было этой ночи.

Как будто он и был частью ночи — непостоянный, ускользающий.

***

Я стояла посреди школьного двора, сжимая телефон в ладони, уже в который раз набирая номер Артура. Гудки сливались в монотонную пульсацию, но ответа так и не последовало. Ветер трепал волосы, заставляя меня прикрывать экран рукой, будто это могло как-то помочь.

— Все собрались? — раздался голос Власа. Он окинул нас оценивающим взглядом, сверяя, наверное, мысленный список. Мы молча кивнули и тронулись в сторону дома Снежи. Я машинально бросила последний взгляд на экран — ни новых сообщений, ни пропущенных. Опять.

— Он так и не ответил? — Диана придержала меня за локоть, замедляя шаг. Её пальцы слегка сжали мою руку, притягивая внимание. Я отрицательно качнула головой, а она в ответ улыбнулась — мягко, с той самой смесью понимания и лёгкой жалости, которая всегда читалась в её голубых глазах.

— Не волнуйся, может, просто занят, — её голос звучал успокаивающе, но мне это было не нужно.

— Я и не волнуюсь, — фальшиво рассмеялась я, — просто не знаю, что сказать Снеже.

— О, да она даже не заметит, — Диана засмеялась громче и, подтолкнув меня вперёд, ускорила шаг.

Дом Снежи уже виднелся впереди — уютный, с резными ставнями и палисадником. Данил, неся торт, снял крышку и встал у двери, готовый к «атаке». Я достала телефон, включила камеру и прижалась к стене, чтобы захватить весь кадр. Арсений постучал — три чётких удара, как мы и договаривались. Диана встала рядом, и, как только дверь приоткрылась, тут же закрыла Снеже глаза ладонями, вытягивая её на порог.

— Я знаю, что вы сейчас запустите в меня тортом, умоляю, не надо! У меня дреды, я их потом не отмою! — Снежа извивалась, пытаясь вырваться, но Арсений тут же подхватил её под локоть, помогая Диане удерживать.

Данил, поймав кивок Дианы, замахнулся — и торт полетел. Не идеально: большая часть сливочного крема приземлилась на дреды, но хватило и на лицо, и на футболку. Кусочки бисквита рассыпались по крыльцу, крем брызнул на всех стоящих рядом.

— Ну за что-о-о! — Снежа застонала, вытирая лицо, и бросила убийственный взгляд на нашу довольную компанию. — Поздравляю, идиоты. Теперь берём тряпки и отмываем всё. Включая меня.

Она распахнула дверь шире, пропуская нас внутрь. Когда все собрались в коридоре, я ощутила лёгкое дрожание в кармане. Виолетта:

"Вы уже у Снежи?"

"Да, только зашли. Ты через сколько будешь?"

"Минут через двадцать. Только ей не говори!"

"Договорились."

Я едва успела убрать телефон, как Глеб сунул мне в руки мокрую тряпку и кивнул в сторону двери. На улице царил хаос: половина компании ползала по крыльцу, оттирая крем, а Данил с Арсением, забыв про уборку, швырялись тряпками, как снежками.

Подойдя к Арсению, я осторожно тронула его за плечо.

— Что-то не так, Мэл? — он приподнял бровь, улыбаясь.

— Можно попросить об одолжении? Дай гитару — хочу сыграть для Снежи, — голос дрогнул. 

Я никогда не выступала перед столькими людьми. Арсений, напротив, казался таким уверенным с инструментом в руках — я завидовала его лёгкости.

— Конечно, — он кивнул. — Помочь ещё с чем-то?

— Можешь подпеть? — я нервно перебирала край тряпки, скручивая её в жгут.

— Без проблем, — его улыбка стала шире, и он обнял меня за плечи, слегка потряс. — Всё получится.

— Спасибо.

— Пустяки, — он отпустил меня и вернулся к Данилу, который тут же запустил в него свернутой тряпкой.

Через пятнадцать минут я сидела в гостиной, уткнувшись в переписку с Виолеттой. Она писала, что уже близко, и снова просила отвлечь Снежу. Та в этот момент скрылась в ванной, отмывая крем из волос, а остальные всё ещё возились у двери. 

Вэл

Из-за семейных обстоятельств я пропустила начало праздника и очень переживала, что не смогу поздравить Снежу вместе со всеми. Но сдаваться не собиралась. Заскочив в ближайший цветочный, я выбрала небольшой, но яркий букет — розовые герберы и белые хризантемы, перехваченные серебристой лентой. Такси уже ждало у обочины, и через пятнадцать минут я стояла у знакомого крыльца, по которому ещё виднелись следы недавнего «тортобоя».

Снежа не знала о моём приезде — я специально не предупреждала, чтобы сделать сюрприз. Зато остальные ребята были в курсе. Набрала Мэл: "Я здесь. Откроешь?"

Ответа не понадобилось — дверь и так была приоткрыта, а изнутри доносились смех и громкая музыка. Я осторожно зашла внутрь, ожидая увидеть хаос после «поздравления» тортом, но вместо этого обнаружила почти всю компанию, рассредоточившуюся по гостиной.

— А где именинница? — прошептала я Дане, который как раз вытирал руки полотенцем.

— В ванной, отмывается, — он усмехнулся. — Ты только посмотри на это!

Из-за двери ванной доносилось недовольное бормотание и шум воды. Ребята, недолго думая, хором начали звать:

— Снеж, выходи! Тебя тут ждут!

— Да отстаньте! — донёсся её голос, но вскоре дверь распахнулась, и она появилась на пороге с мокрыми, всё ещё слегка засаленными дредами, завёрнутыми в полотенце. Увидев меня, Снежа замерла на секунду, а потом лицо её расплылось в широкой улыбке.

— Ты?! — она бросилась ко мне, и мы обнялись, несмотря на её слегка липкие от крема волосы.

— С днюхой! — я протянула ей букет.

— Спасибо огромное! — она прижала цветы к груди, но тут же рассмеялась. — Но, честно, мне сейчас немного не до тебя...

Она поспешно сунула букет в первую попавшуюся вазу и тряхнула головой, с которой капнуло на пол.

— Может, помочь? — я кивнула в сторону её волос.

— Да нет, я сама-а-а! — запела она и скрылась обратно в ванной, оставив за собой лёгкий шлейф запаха ванильного крема.

Пока Снежа продолжала борьбу с последствиями «поздравления», я перекинулась парой слов с остальными, а потом устроилась на краю кровати рядом с Мэл и Ди. Диана тут же подвинулась, давая мне место, а Мэл включила на телефоне какую-то зажигательную мелодию.

— Ну что, как дома? — подмигнула Ди, протягивая мне пакет с чипсами.

Я только рассмеялась в ответ, наблюдая, как Арсений и Данил пытаются незаметно приклеить к двери ванной воздушный шарик, а Влас с невозмутимым видом делает вид, что ничего не замечает.

Праздник только начинался.

***

Ближе к вечеру я и Арсений заперлись в комнате на втором этаже. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая стены в тёплые оранжевые тона. Я нервно перебирала струны гитары, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Давай повторим в последний раз? — голос звучал чуть выше обычного. Арсений вздохнул, откинув чёлку со лба.

— Мэл, мы уже пять раз проиграли. Думаю, хватит. — Он потянулся к гитаре, но, увидев моё выражение лица, сдался. — Ладно, ладно. Последний раз.

— Спасибо, — я глубоко вдохнула и заиграла снова, стараясь попадать в каждую ноту. Через несколько минут Арсений решительно поднялся с кровати, выхватил гитару из моих рук и буквально вытолкал меня за дверь.

— Хватит мучить бедный инструмент. Пора!

Внизу гостиная была полна народу. Кто-то смеялся, кто-то спорил о чём-то, Виолетта что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Арсений громко щёлкнул пальцами.

— Эй, народ, тишина на минуту! Мелисса приготовила сюрприз для именинницы, а я — живая моральная поддержка.

Все моментально замолчали. Арсений поставил стул в центр комнаты, жестом приглашая меня сесть. Сам устроился напротив, подмигнув Снеже, которая села рядом с ним, явно заинтригованная. Виолетта тут же примостилась у моих ног, как верный оруженосец. Остальные расселись вокруг — на диване, полу, даже на подоконнике.

Когда я окинула взглядом собравшихся, в их глазах читалось лёгкое недоумение. Ну да, кто бы мог подумать, что тихоня Мелисса вдруг возьмёт и сыграет на гитаре? Я глубоко вдохнула, почувствовав, как ладони становятся влажными. Первые аккорды прозвучали чуть неуверенно, но затем голос Арсения, тёплый и бархатистый, заполнил комнату:

"I can see you're sad, even when you smile, even when you laugh," (Я вижу, что тебе грустно, даже когда ты улыбаешься, даже когда смеешься)

Что-то щёлкнуло внутри. Вдруг исчезли все посторонние звуки — только гитара, только этот голос и ощущение, будто играю не для всех, а для одного человека. Снежа сидела, замерши, её глаза блестели в полумраке.

Когда последний аккорд растворился в тишине, на секунду воцарилась полная тишина. А потом — взрыв.

— Офигеть! — Виолетта первой сорвалась с места и вцепилась в меня в объятиях.

— Это было... — Снежа встала, медленно подходя. Голос её дрогнул. — Ты выбрала мою любимую песню.

— Ну так... знала, что тебе понравится, — я смущённо пожала плечами, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Она обняла меня так крепко, что захрустели рёбра.

— Лучший подарок, — прошептала она на ухо.

А в это время Арсений, довольный, как кот, ухмылялся в сторонке, а Данил уже тянулся к гитаре:

— А теперь давайте что-нибудь повеселее!

И праздник продолжился.

Через месяц

Последний месяц пролетел как одно мгновение: бесконечные подачи документов, нервное ожидание и, конечно же, наши традиционные посиделки на поле, которые теперь стали ещё веселее. К нашей компании присоединились Лера, Лиза, Рината и Леся — такие же бесшабашные и преданные, как и мы. А ещё... Артур стал чаще появляться у школы. Поначалу он просто стоял в сторонке, но постепенно начал вливаться в наши разговоры.

Мы вчетвером устроились на фудкорте торгового центра, затерявшись в мерцании экранов. Воздух был густым от напряжения — сегодня публиковали списки поступивших. Запах жареного лука из вьетнамского ларька смешивался с ароматом свежесваренного кофе, а над головой беззвучно крутились рекламные ролики на потрескивающих экранах.

— Я поступила! — вдруг взвизгнула Снежа, вскочив так резко, что её стул с грохотом шлёпнулся на плиточный пол. Её голос, звонкий, как разбитый бокал, заставил пару студентов за соседним столиком вздрогнуть. Даже продавец из шаурмичной на секунду оторвался от нарезки мяса. — В медколледж! Я БУДУ ВРАЧОМ!

— Урааа! — мы взорвались криками, и я, не раздумывая, вцепилась в Вэл, которая сидела рядом, в её мягкую кофту с капюшоном. Мы с ней подавали на «Строительство» — и вот оно, чудо: обе прошли, да ещё и в одну группу! Её тёплые пальцы сжимали мое запястье, а в глазах прыгали золотые зайчики от неоновой вывески «Burger King».

— Глеб, ну что там? — Снежа наклонилась к нему, её распущенные волосы почти касались экрана его телефона.

Он сидел, сжав смартфон так, будто от этого зависела его жизнь. Его пальцы нервно дёргались, обновляя страницу каждые пять секунд. На лбу выступила капля пота, несмотря на кондиционер, гудящий где-то в потолке.

— Да зайди уже через браузер, может, в приложении глючит!  — не выдержала я, стукнув каблуком по металлической ножке стула.

Глеб закатил глаза, но послушно открыл Chrome. Мы все замерли, наблюдая, как его пальцы быстро тыкают в экран. Вэл даже прикусила нижнюю губу — на ней тут же остался след от помады.

И вдруг — ослепительная ухмылка.

— Я в списке.

Он медленно, с театральным пафосом, развернул телефон.

«Информационные технологии. Зачислен».

— БУУУУУУМ!

Мы все вскочили, столкнулись в нелепых объятиях, смеялись так, что у меня свело живот. Снежа трясла Глеба за плечи, Вэл хохотала, запрокинув голову, а я, спотыкаясь о рюкзак, чуть не уронила поднос с остатками картошки фри. Охранник у эскалатора уже бросал на нас неодобрительные взгляды, но нам было плевать. 

 — Значит, так, — Снежа, всё ещё сияя, как новогодняя гирлянда, подняла стакан с колой. Лёд внутри позвякивал, а капли конденсата стекали по её пальцам. — За нас. За то, что не разбежались, хотя могли. За то, что теперь у всех всё получилось. И за то... — она сделала паузу, и её глаза блеснули хитро, — что впереди — ещё куча приключений, сессия, пьянки и, возможно, первая любовь.

Мы чокнулись так, что кола чуть не перелилась через край.

И в этот момент я поняла: всё только начинается.