Глава 19. Невзаимная любовь.
Пока ты не в силах сучку радовать цветами
Какая-то другая примет твой цветочек оригами
Пока ты из-за нее питаешься
Другая может твои слезы вытереть руками
NURICKO - НЕ ПРОЩАЙСЯ
Вэл
Закатное солнце золотило искусственную траву, на которой мы расселись в тесном кругу, перекидываясь картами. Воздух был наполнен смехом и легким шелестом колоды, когда я заметила двух приближающихся девушек. Одну из них я узнала сразу — Рината Льюис, с ее фирменными озорными искорками в карих глазах, сегодня выглядела особенно оживленной. Ее темные волосы, обычно окрашенные в вызывающий оранжевый, сегодня были естественного цвета, но не менее эффектные.
— Всем привет! — ее голос прозвучал чуть громче обычного, а шаги были неуверенными. Когда она наклонилась для объятий, мой нос уловил сладковатый запах коктейлей.
— Ребята, это Рината, — представила я, наблюдая, как мои друзья оценивающе кивают.
— А это моя подруга Леся, — продолжила Ри, подталкивая вперед застенчивую брюнетку с невероятными голубыми глазами, которые казались еще больше из-за легкого макияжа.
Мы расчистили место в кругу, и девушки с готовностью присоединились к нашей игре. Карты хлопали по искусственной траве, смех становился все громче, а я невольно вспоминала, как познакомилась с Ринатой. Тот случайный комментарий под ее фото в соцсети, где я призналась, что давно за ней наблюдаю в школе, стал началом наших странных, но искренних дружеских отношений. Она всегда была как фейерверк - непредсказуемая, яркая, иногда даже слишком.
Мои мысли прервало появление Макса с компанией на другом конце двора. Вид его вызвал в памяти зимние воспоминания — тот вечер на катке, когда мы катались кругами, смеялись, а потом... Потом были эти странные сообщения, обещания встретиться снова и обман. Я до сих пор чувствовала легкое покалывание обиды, когда вспоминала, как увидела его с друзьями в тот день, когда он должен был прийти ко мне.
— Рассказывай, как у тебя дела? — переключилась я на Ринату, которая уже растянулась на траве, наблюдая за игрой сквозь полуприкрытые веки.
— Да нормально, ничего нового, школа-дом и так по кругу, — ее голос звучал устало, что было необычно для всегда энергичной Ри.
Леся, напротив, оживилась, когда разговор зашел об их дружбе:
— Мы параллель, но раньше учились в одном классе и с тех пор неразлучны.
Я наблюдала, как Леся оживляется, рассказывая о их с Ринатой времяпрепровождении, и подумала, что, возможно, эта скромная девушка - именно то, что нужно нашей компании для нового витка веселья.
— Ну теперь наверное вы чаще будете приходить гулять с нами. С нами весело, — улыбнулась я.
В ответ получила такую же искреннюю улыбку от Леси:
— Думаю да, с вами весело.
В этот момент Рината вдруг поднялась на локти, ее глаза снова заискрились знакомым озорством:
— А знаете, что сделает этот вечер еще веселее? — она загадочно улыбнулась, доставая из сумки бутылку с каким-то ярким напитком.
И хотя я знала, что это не лучшая идея, атмосфера вечера уже затягивала нас всех в водоворот беззаботности и юношеского азарта.
***
Тот вечер на школьном дворе давно закончился, но Макс не выходил у меня из головы. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, пока в памяти всплывали обрывки воспоминаний — как он впервые появился у меня на пороге с разряженным телефоном и той наигранной беспомощностью, от которой у меня ёкнуло внутри. "Не могу домой, гуляю днями напролёт" — говорил он, а я, дура, верила. Мы сидели на холодном крыльце, пока его телефон заряжался, болтали о ерунде, и его смех тогда казался мне самым искренним звуком на свете.
А потом — эти ночные переписки. Часы бессмысленного трепа, когда экран телефона становился единственным источником света в тёмной комнате. И то самое видео. Песня-признание, от которой у меня перехватило дыхание. Я переслушала её десятки раз, выискивая скрытые смыслы, пока губы сами не растянулись в дурацкой улыбке. Но всё оказалось фальшивым. Когда я набралась смелости спросить "Будет ли что-то больше?", он выдавил из себя что-то про "не готов к отношениям". А через неделю я узнала про Олю.
Боль тогда была физической — будто кто-то вырвал кусок из груди и оставил дыру, в которую задувает холодный ветер. Самое мерзкое? Когда он написал мне после их расставания, я, как полная идиотка, его поддержала. Сидела на том же школьном дворе, кусала губы, пока Диана тыкала мне в лицо фотками из инсты его "бывшей" — вот она с цветами (его, оказывается, "заставили" их подарить), вот они обнимаются, вот целуются... А он мне в тот же вечер звонил, смеялся в трубку, нёс какую-то ахинею про давление со стороны друзей. Я молчала, давилась роллами и понимала — меня просто использовали. Сначала для подзарядки телефона, потом — для душевной подзарядки.
Сегодня, когда он подошёл после футбола, распахнув объятия, я впервые за все эти месяцы нашла в себе силы не поддаться. Протянула руку для формального рукопожатия — и чертовски гордилась собой, глядя, как его лицо искажает недоумение.
Что такое любовь?
Для меня это — когда просыпаешься с мыслью о человеке, хотя вчера не было никакого повода о нём думать. Когда замечаешь, что пятый раз за день пересматриваешь его старые сторис. Когда его недостатки кажутся милыми, а чужие шутки в его адрес режут, как нож.
Я всё ещё верю в любовь. Но теперь она для меня — как огонь: можно согреться у него, а можно и сгореть дотла. Макс научил меня, что не каждые дрожащие пальцы при наборе сообщения и не каждый ночной разговор значат что-то настоящее. Я больше не верю, что меня можно полюбить? Возможно. Но это не страшно. Потому что теперь я знаю — прежде чем подпускать кого-то к своему сердцу, нужно проверить, не ищет ли он всего лишь розетку для подзарядки.