Падающая Звезда

Пока им весело,

Алкоголь, тусы, шмары, депрессия

Я сидел дома, писал ей песни

DEAD LALI "Пока им весело"

— Мэл, давай испечём дораяки? — Влас подложил руку под голову и посмотрел на меня умоляющим взглядом, будто от этого зависела его жизнь.

Было всего час дня, а Глеб уже сидел у меня на кухне, устроившись на табурете, как дома, и требовал еды. Всё потому, что сегодня вечером в одном из клубов была вечеринка, на которую отправились Вэл, Ди, Макс и Арс. Снежи не было в городе — она укатила с семьёй на море, — и Влас, оставшись без компании, ровно в полдень явился ко мне на порог с одним лишь вопросом: «Чем покормишь?»

Я терпеть не могла клубные тусовки. Одной вечеринки у Никиты мне хватило на всю жизнь. А Глеб их просто ненавидел. «Прийти, напиться, потанцевать с кем-то, а наутро чувствовать себя как выжатый лимон. Ещё и оглохнуть можно от этой дурацкой музыки», - вот его стандартная тирада на тему.

— Хорошо, ищи рецепт, — бросила я, мечась по дому и пытаясь навести хоть какой-то порядок, ведь гостей сегодня не ждала.

Он тут же уткнулся в телефон, а через минуту начал зачитывать список ингредиентов.

— Глеб, подожди, я не успеваю! — я рылась в холодильнике, выуживая, яйца и молоко, в то время как он невозмутимо продолжал диктовать.

Через пятнадцать минут я уже стояла у кухонного стола, командуя Власом, который с важным видом взбивал тесто венчиком. Но как только миска наполнилась однородной массой, раздался звонок.

— Да? — Глеб отошёл в зал, прижав телефон к уху. — Хорошо, скоро буду.

Он вернулся с виноватым выражением лица.

— Мэл, я приду через час. Бабушка позвала.

— Ну конечно, — я скрестила руки на груди. — За тобой должок.

— Какой ещё должок? — он уже натягивал кроссовки, но замер у двери, обернувшись.

— За дораяки, — ухмыльнулась я, подталкивая его в спину и захлопывая дверь прежде, чем он успел возразить.

Вернувшись на кухню, я быстро поджарила оладушки. Пока они остывали, я поднялась в комнату и уткнулась в телефон — Виолетта завалила меня сообщениями. Видео из машины, очередь в клуб, потом кадры, где она смеётся, прижавшись к Максу. Я сухо ответила «Хорошо отдохните», отбросила телефон и взяла гитару, убивая время до возвращения Власа.

Он явился ровно через час и набросился на дораяки, как будто до этого не ел неделю.

— Я уже поел у бабушки, но от этого не могу отказаться, — бормотал он, обмакивая оладушек в сгущёнку и отправляя в рот один за другим.

Спустя тридцать минут он уже лежал на полу, издавая стоны и обхватив руками живот.

— Я сейчас умру.

— Ну кто тебя заставлял столько есть? — я не могла сдержать смех.

— Они слишком вкусные... — простонал он.

В этот момент телефон снова завибрировал. Виолетта прислала новое видео - она танцевала с Максом, обняв его за шею. Я резко откинула гаджет в сторону, даже не ответив.

— Надеюсь, это не Сокол, — пробурчал Влас, заметив моё выражение лица. — А то ты сейчас телефона лишишься.

— Виолетта.

— И что она такого сделала? — он приподнялся на локте, забыв на секунду о своей «агонии».

— Прислала видео с Максом.

— Господи, ну как она не видит, что он полный придурок? — фыркнул Глеб.

— Я ей сто раз говорила. Но она будто слепая.

Он задумчиво посмотрел в окно.

— Со временем поймёт. Надеюсь.

Я вздохнула, потирая переносицу. Оставалось только ждать, когда сестра сама разберётся, кто чего стоит.

А пока Влас корчился от переедания, а я смотрела в потолок, мы просто молчали - каждый о своём.

Вэл

Мы с Дианой топтались на остановке, переминаясь с ноги на ногу в предвкушении вечера. Холодный вечерний воздух заставлял нас прижиматься друг к другу, а в руках у Дианы загадочно шуршал чёрный пакет - там прятались две бутылки тёплого пива.

— Для настроения, — шепнула мне Диана, хотя мы обе знали, что на самом деле просто хотели почувствовать себя смелее, красивее.

Автобус подъехал с характерным скрипом тормозов, выплеснув клубы тёплого воздуха. Мы втиснулись в переполненный салон, где уже веселилась шумная компания таких же, как мы, подростков. Всю дорогу мы перекрикивали гул двигателя и смех, строя планы на вечер. Я то и дело поглядывала на телефон — Арс и Макс должны были присоединиться позже, но пока мы были вдвоём, и это было по-своему здорово.

Я специально выбрала сегодня чёрные клёш-джинсы, которые так сексуально обтягивали бёдра, просторную белую рубашку, нарочно не застёгнутую до конца, чтобы виднелась чёрная майка с глубоким вырезом. Волосы я оставила распущенными — мама бы убила меня за такой выбор, но сегодня я хотела выглядеть особенно. Диана была в обтягивающих голубых джинсах и белой рубашке, а её лицо сияло от блёсток — мы выглядели так, будто вот-вот сорвём этот вечер.

Вышли мы за пару остановок до клуба — нужно было подготовиться. Спрятавшись за углом гаража, мы быстро расправились с бутылками. Тёплая, горьковатая жидкость обжигала горло, но мы делали вид, что нам нравится.

— Чтобы было веселее, — хихикнула Ди, вытирая рот рукавом.

Потом встали в очередь — длинную, шумную, полную таких же, как мы, подростков, жаждущих музыки, свободы и приключений.

Когда мы наконец вошли внутрь, музыка ударила в уши, словно физическая волна. Тёмный зал мерцал разноцветными огнями, люди сливались в одном ритме, а воздух был густым от духов, пота и чего-то ещё - чего-то запретного, взрослого.

— Как же давно я здесь не была! — закричала я Диане, пытаясь перекрыть оглушительные басы.

— Меня вообще больше года не было! — крикнула она в ответ, и я вспомнила, что раньше Диана сама организовывала такие вечеринки, но потом забросила — учёба, взросление, другие заботы. Но сейчас она снова была здесь, и это чувствовалось — она улыбалась так, будто вернулась домой.

Когда диджей вышел на сцену, оглушительно поприветствовав всех, танцпол буквально взорвался. Мы с Дианой ринулись в самый центр, смеясь и толкаясь. Алкоголь начал действовать быстрее, чем я ожидала - в душном помещении голова кружилась приятно, ноги двигались сами по себе, а все вокруг казались такими родными и близкими. Но через какое-то время я почувствовала, что нужно передохнуть, и прислонилась к прохладной стене, доставая телефон.

"Ты где?" — написала я Арсению, стараясь не промахнуться по буквам.

"Я не приеду".

Сообщение будто обожгло меня.

"В смысле? Ты издеваешься?" — пальцы сами выстукивали обиженные слова.

"Прости, появилась работа".

Я нахмурилась.

"А Макс?" — спросила я уже без особой надежды.

"Вообще без понятия, где он".

— Арса не будет, — раздражённо сообщила я Диане, чувствуя, как настроение резко испортилось. Она что-то ответила, но я уже не слушала — так обидно, мы же договаривались!

И тут... Повернувшись к входу, я увидела их. Арсений и Макс пробирались сквозь толпу, оглядываясь в поисках нас.

— ОБМАНЩИК! — завопила я во всё горло и бросилась к Арсу, запрыгнув на него, как обезьянка.

Он засмеялся, едва удерживая равновесие.

— Хотел сделать сюрприз! — крикнул он мне в ухо.

— Ну у тебя получилось! — я отцепилась от него и кинулась обнимать Макса, чувствуя, как обида мгновенно испарилась.

Мы вчетвером влились в танцующую толпу. Диана предложила снять видео на память — положила телефон на липкий от напитков пол, и мы, взявшись за руки, прыгали вокруг него, как полные идиоты. Получилось забавно и немного размыто, но нам было всё равно. Три часа пролетели как одна минута — музыка, смех, дурацкие танцы, случайные касания, украдкой брошенные взгляды - всё слилось в одно яркое пятно в памяти.

— Вау, это было потрясающе! Надо будет ещё сходить! — я всё ещё была на взводе, пока мы ждали такси на прохладном ночном воздухе.

— Я, пожалуй, откажусь от следующего раза. Старая уже... — вздохнула Диана, потирая виски.

— Восемнадцать лет - это старая? Ты с ума сошла? Ты ещё в расцвете сил! — возмутилась я.

— Вот тебе через год стукнет восемнадцать — посмотрим, в каком ты будешь расцвете! — засмеялась она.

Парни тем временем сбегали в круглосуточный магазин за водой - после алкоголя во рту пересохло. Когда они вернулись с бутылками минералки, как раз подъехало такси. Мы втиснулись в салон, усталые, но счастливые. Вечер удался.

***

Пальцы сами находили нужные струны, будто между мной и гитарой существовала невидимая связь. Как только я брала её в руки, всё вокруг переставало существовать - оставались только вибрации дерева, металла и моё собственное дыхание, сливающееся с мелодией.

Этот дом был идеальным убежищем. Толстые стены поглощали звук, и я могла играть хоть до рассвета, не боясь, что мама постучит в дверь с вечным "Ты не могла бы потише?" или "Опять эти бесконечные упражнения?". Здесь, в своей комнате, я была свободна. Классика, рок, блюз, бессвязные импровизации — всё смешивалось в единый поток, отражая моё настроение. Иногда я играла так, что пальцы начинали гореть, а подушечки покрывались красными отметинами, но остановиться было невозможно.

По вечерам, когда за окном темнело, а в комнате оставался только тусклый свет настольной лампы, я представляла, как звуки растекаются по стенам, пропитывают мебель, оседают в складках штор. Дом оживал, становился соучастником моих экспериментов. Я играла что-то лиричное — и казалось, что даже пыль на полках замирает, слушая. Срывалась на резкий рифф — и воздух будто сжимался от энергии. Мама... Она старалась. Иногда за ужином спрашивала: "Ну как, сегодня что-то новое придумала?" — и я вполуха рассказывала о своих находках. Она кивала, улыбалась, но в её глазах читалось что-то вроде: "Хорошо, что у тебя есть это увлечение, но не слишком ли много времени ты на него тратишь?"

А потом однажды, когда я играла особенно проникновенно, дверь приоткрылась. Я даже не услышала, как она вошла. Мама стояла на пороге, прислонившись к косяку, и слушала. Не перебивала, не делала замечаний — просто слушала. А когда последний аккорд затих, сказала тихо:

— Ты всегда была талантливой. Но сейчас... Ты действительно раскрываешься. — Голос её дрогнул. Я не знала, что ответить, поэтому просто опустила глаза, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

— Я горжусь тобой, — добавила она и вышла, оставив дверь приоткрытой.

После этого что-то изменилось. Не в её поведении — она по-прежнему редко заходила ко мне, по-прежнему вздыхала, когда я пропускала ужин из-за того, что "нужно было доиграть". Но теперь её взгляд стал мягче. А я... Я стала чаще выходить из комнаты. Иногда даже сама предлагала чай, просто чтобы посидеть рядом.

Но гитара оставалась моей главной отдушиной. Потому что, когда мир за стенами казался слишком хрупким и ненадёжным, она была тем, что не подведёт. Достаточно взять её в руки — и вот он, тот самый момент чистого существования, когда неважно, что происходит вокруг.

Главное — чтобы звучала музыка.